ГоловнаЗворотній зв'язок

Апофатическое Богословие в учении Дионисия Ареопагита

III

Отрицательному методу посвящен трактат «О мистическом богословии». Само заглавие показывает, что для автора отрицательное богопознание есть мистический опыт41.

Дионисий начинает свой трактат, посвященный Тимофею42, молитвенным воззванием ко Св. Троице, прося направить его «к высочайшей вершине тайных словес» (τών μυστικών λογίων), где простые, совершенные и неизменные тайны «открываются в блистающем Мраке тайно-учительного молчания», исполняя светом «умы, закрывшие глаза» (τούς άνομμάτους νόας). Затем Ареопагит призывает Тимофея к «мистическим созерцаниям» (μυστικά θεάματα): он должен отрешиться от чувств и умственных действий, от всего чувственного и умопостигаемого, от несущего и сущего, дабы в незнании достигнуть соединения с Тем, что превышает всякую сущность и знание; «в совершенном исхождении из себя и из всего сущего он должен возвыситься до надсущностного Луча божественного Мрака»43. «Благая Причина всех вещей» одновременно многословесна и бессловесна. В истинном своем виде, без покровов, Она может явиться лишь тем, кто «миновав всё нечистое и чистое, превзойдя в восхождении все священные вершины, покинув все божественные светы, звуки и небесные словеса, войдут во Мрак, где, как говорит Писание, истинно обитает Тот, Кто вне всего»44.

Дионисий подтверждает всё сказанное описанием восхождения Моисея на Синай в сретение Богу, которое он толкует как экстаз (Исх., гл. 19). Прежде всего Моисей очищается и отделяется от неочищенных; тогда он «слышит многозвучные трубы и видит многие светы, блистающие чистыми и преизобилующими лучами; затем он отделяется от всех и поспешает с избранными иереями к вершине божественного восхождения; однако и здесь еще не сообщается с Самим Богом и созерцает не Его (ибо Он несозерцаем), но место, где Он пребывает. Это означает, как я полагаю, что высочайшее и самое божественное из всего видимого и умозримого суть основоположные словеса вещей, подлежащих Тому, Кто превосходит всяческая; через них явствует присутствие Превышающего всякую мысль, покоящегося на умопостигаемых высотах Своих священнейших мест. Наконец <Моисей> покидает созерцаемое и созерцающих и входит в поистине мистический мрак незнания, где, закрыв глаза для всяких умственных восприятий, приступает к совершенно неосязаемому и незримому, вполне принадлежа Тому, Кто вне всего, и нимало себе или кому иному, будучи в большей мере соединен с совершенно Непознаваемым, при бездействии всякого познания, и тем самым, что ничего не познает, познавая превыше разума».45

Во второй главе путь отрешений от всего сущего, приводящий к божественному Мраку, сравнивается с искусством ваятеля, который, удаляя всё, что скрывает статую в глыбе материала, обнаруживает ее сокровенную красоту единственно путем «отрешений». Путь «отрешений» (άφαιρέσεις) должен быть восхождением от низшего к высшему, при котором, отрешившись от всего, «неприкровенно познают Непознаваемое, скрываемое всем, что может быть познано во всём сущем». Этот путь противоположен пути «положений» (θέσεις), который есть нисхождение от высших ступеней бытия к низшим.46

В третьей главе Дионисий перечисляет свои произведения, относящиеся к «утвердительному богословию», из которых многие до нас не дошли, и располагает их в порядке «многословия», возрастающего по мере нисхождения от высших теофаний к низшим. «Мистическое богословие», являющееся восхождением, — самый краткий из всех трактатов, ибо оно приводит к «бессловесности»47.

Главы IV и V перечисляют целый ряд атрибутов и свойств чувственного и умопостигаемого характера, отрицая их присущность Богу. «О Причине всяческого не может быть ни утверждения, ни отрицания; утверждая или отрицая то, что ниже Ее, мы не утверждаем о Ней и не отрицаем, ибо превыше всякого утверждения совершенная и единая Причина всех вещей и превыше всякого отрицания превознесенность вполне отрешившегося от всего, пребывающая вне всех вещей»48. Этими словами заканчивается трактат «О мистическом богословии».

Постоянное именование Бога «причиной» (αιτία) должно быть пояснено из учения о причинности, свойственного Дионисию и более определенно выраженного преп. Максимом Исповедником в его «Схолиях» к творениям Ареопагита49. Отношение причины к причиненному есть явление (έκφανσις): невидимые и сокровенные (αόρατα και μυστικά) причины являются как видимые и познаваемые в причиненном. Бог является в творениях (θεοφάνεια). Отношение причиненного к своей причине есть причастность (μέθεξις) или подражание (μίμησις), благодаря которому причиненное становится образом (είκών) причины. Богоподражание (θεομίμησις) — причастность Богу, свойственная всем творениям; через него они получают свой образ и богоподобие. Совершенная причастность Творцу, возможная для твари, есть обожение (θέωσις).

Различие положительного и отрицательного богословия сказывается в самой противоположности их направления. Утвердительный путь соответствует божественному нисхождению, обнаружению божественной Причины в причиненном: о творениях утверждается их теофанический характер, в меру их аналогии непознаваемой Причине50; они становятся «провозвестниками божественного Молчания», «сияющими светами, указующими присутствие Обитающего в неприступных местах».51 Отрицательный путь, следующий противоположному направлению, соответствует восхождению твари к Богу — от известных и познаваемых причиненных к неведомой и непознаваемой Причине; о Боге отрицается всё познаваемое и, следовательно, всё сущее, начиная с низших и кончая самыми высшими определениями.52 Этот путь, в противоположность утвердительному богословию, не есть познание Причины, открывающейся в причиненном, но исхождение из причиненного, то есть из всего сотворенного, к скрытой Причине, пребывающей вне своих обнаружений, мистический опыт о Боге вне творений, вне Его теофаний, достижимый лишь путем экстаза, предвосхищающего θέωσις.

 

 

 

5