yandex rtb 1
ГоловнаЗворотній зв'язок
yande share
Главная->Біржа та інвестиції->Содержание->II СУБЪЕКТЫ БИРЖЕВОГО ОБОРОТА

Биржа и ее деятельность

II СУБЪЕКТЫ БИРЖЕВОГО ОБОРОТА

Легкий   доступ   на   немецкие   биржи   и   биржи   северных   стран и трудный доступ на англо-американские биржи.

Положительные и отрицательные стороны

биржевой свободы. Нравственная статистика биржи.

Суд чести. Лица, не допускаемые законом к посещению биржи.

Субъекты биржевого оборота:

купцы и коммерсанты, маклеры и вспомогательные лица. Журналисты. Большая и малая осведомительная службы на бирже.

Паразиты биржи. Чувство солидарности в биржевых посетителях и причины его.

Состав биржевого собрания зависит раньше всего от усло­вий допущения на него. Доступ может быть либо совершенно свободен, или же связан лишь с легко выполнимыми формально­стями, либо очень затруднен. Первое находим на немецких бир­жах и на биржах северных стран (Стокгольм, Христиания, Ко­пенгаген), последнее — на англо-американских фондовых бир­жах. Существуют, следовательно, параллельно две различные системы, действующие одна в германских гхрянях другая — в англосаксонских. Спрашивается, при какой .системе биржа функционирует с наибольшей выгодой для интересов общества: при демократической ли системе свободного доступа, когда вся­кий, за немногими исключениями, может попасть на биржу, или при системе аристократической замкнутости, при которой бир­жевая торговля является привилегией небольшого числа богачей. Выполняет ли она лучше свою задачу, когда торговля нахо­дится в руках возможно большего числа людей, или когда она сосредоточена в руках маленького, избранного общества? Это вопрос, определяющий собою ту или иную точку зрения на на­родное хозяйство. Ответить на него нелегко, так как каждая из систем имеет свои преимущества и свои недостатки.

В этой главе мы коснемся только немецких бирж. Об усло­виях допущения на нью-йоркскую биржу и лондонскую «Stock Exchange» будет сказано в особых главах.

so

и  ее  деятельность

Субъекты биржевого оборота

31

 

У нас в Германии желающему пойти на биржу не приходит­ся одолевать особых затруднений. В Гамбурге доступ совершенно свободен. Всякий желающий может там появляться на бирже и заключать сделки. В Берлине и на большинстве иных немец­ких бирж нужен биржевой билет. Для получения его необходи­мо подать письменное заявление на имя биржевого правления с рекомендацией трех поручителей, в течение двух лет не пре­рывавших своей деятельности на бирже. От этого представления трех поручителей свободны лишь члены правлений публичных банковых учреждений, именно Имперского банка, прусского госу­дарственного банка и прусского банка ссудо-сберегательных то­вариществ. Равным образом освобождены от представления этих «крестных» курсовые маклеры. Итак, кто желает посещать бир­жу, приносит трем биржевым членам формуляр и говорит: «Я по состоянию купец, и зовут меня Майер. Посещение биржи должно составить часть моей законной торговой деятельности. Сделайте мне одолжение и подпишитесь!»

Такая рекомендация, как сказано, легко дается, так как она представляет лишь формальность и с материальной ответствен­ностью не связана. Впрочем, по новому биржевому уставу от 1 января 1909 года, если окажется, что рекомендация дана легко­мысленно, виновный в этом может быть временно или навсегда лишен права поручительства и на время от трех дней до трех месяцев права посещения биржи. Когда заявление получено бир­жевым правлением, оно публикуется, то есть вывешивается на неделю в здании биржи для сведения биржевых посетителей. По истечении этого срока и по занесении в протокол объяс­нений поручителей, что они по тщательном расследовании счита­ют кандидата лицом, достойным допущения к посещению биржи и уважения товарищей по профессии, приемная комиссия, выде­ляемая ежегодно из состава биржевого комитета, обсуждает за­явление. Оно должно быть принято единогласно, в противном случае решает пленум биржевого комитета.

Прежде допущение оканчивалось описанными формальнос­тями. Комитет не мог отказать в допущении, когда все усло­вия были соблюдены. Безусловным правом доступа на биржу пользовались, по выполнении упомянутых условий, главы заре­гистрированных фирм, если они живут в округе данной торговой палаты, пайщики открытого торгового общества, члены правле­ний акционерных обществ, лично ответственные участники ком­мандитных товариществ, члены-распорядители товариществ с ог­раниченной ответственностью, как и директора зарегистрирован­ных товариществ, а также прокуристы, или уполномоченные названных учреждений. Новым биржевым уставом от 1909 года

предусмотрено, однако, что биржевое правление может и назван­ным лицам отказать в допущении, если им известны обстоятель­ства, внушающие опасения, что предложивший себя не будет удовлетворять требованиям, которые могут быть предъявлены к биржевому посетителю, участвующему в биржевой торговле. Этим растяжимым определением хотят удержать вдали от бир­жи некоторые элементы, против которых недостаточны были прежние правила.

По положению о биржевом сборе в Берлине от 1899 года, пересмотренному в июне 1902 года, посетители, смотря по степе­ни участия их в биржевой торговле и по получаемой ими от нее прибыли, распределяются финансовой комиссией по следующим двенадцати классам нормального биржевого сбора:

1-й —      30 марок 2-й —     50      « 3-й—   120      « 4-й —  250 5-й—   500     « 6-й — 1000     «

7-й — 1500 марок

8-й — 2000  « 9-й — 2500  « Ю-й — 3000 11-й — 4000 12-й — 5000  «

Корпорация взимает ежегодно такой процент этих нормаль­ных сборов, какой необходим для установления равновесия меж­ду приходами и расходами. В последние годы взималось 60%. Соответственно этому сбор с 1-го— 12-го классов составляет от 18 до 3000 марок. Некорпорированные посетители биржи, то есть те, которые не изъявили желания вступить в купеческую корпорацию, хотя имеют право на то, должны уплачивать еже­годно личный дойавочный сбор в 18 марок. Сбор взимается по-полугодно.

За посещение биржевых собраний приказчиками сбор взи­мается в следующих размерах: за первого допущенного приказ­чика — 36 марок в год, за второго — 72, за третьего — 144, за четвертого — 216.

За каждого последующего приказчика сбор повышается на 72 марки в год.

За допущение посыльных, также необходимых в большом числе на бирже, установлена следующая плата: за первого допу­щенного посыльного — 36 марок в год, за второго — 36, за третьего — 60 и за каждого последующего — 60.

Представители прессы уплачивают ежегодный сбор в 36 марок, если же они члены корпорации, то лишь  18 марок.

Эти биржевые сборы должно считать сравнительно невысо­кими.  Что составляет для  крупного  банка,   для  которого  уста-

32

Би

ржа и ее деятельность

Субъекты биржевого оборота

33

 

новлен сбор по двенадцатому классу, уплачивать ежегодно за посещающего биржу директора 1500 марок? Некоторые бирже­вые посетители расходуют больше на театральный билет, чем на право входа в биржу, служащую для них источником жизни. В провинции условия еще проще, чем в Берлине; на про­винциальных биржах и допущение обставлено меньшими фор­мальностями, и годовой взнос меньше, и тариф менее сложный. В Лейпциге, например, рекомендация необязательна. Биржу может посещать всякий платящий в торговую палату. Кто пла­тит взнос, тот имеет право требовать биржевой билет. Стоит он 7,5 марки в семестр. Кроме того, взимается еще установлен­ный в зависимости от размеров оборота годовой сбор. Однако биржевое правление может даже без объяснения причин отка­зать посетителю в праве посещения биржевых собраний или ли­шить его этого права. И здесь, таким образом, приняты меры к недопущению на паркет биржи заведомого сброда. В Кельне биржевые посетители разделяются торговой палатой лишь на четыре класса и причисляются к одному из них. Входная плата для членов составляет для первого класса 200 марок, второго — 100, третьего — 50, четвертого — 20.

Эта входная плата должна быть внесена вперед при получе­нии биржевого билета.

С описанной выше системой допущения, при которой доступ на биржу открыт для всех купцов, имеющих зарегистрирован­ную фирму, связано то большое преимущество, что и безденеж­ная интеллигенция может без больших затруднений проникнуть в биржу, и то неудобство, напротив, что в биржу могут про­никнуть несостоятельные в нравственном отношении элементы, против чего, впрочем, новейшими положениями, как мы видели, приняты меры. Было прямо высказано, что биржевая свобода служит средством для преобременения ииржи несоответствую­щими элементами. Это неудобство, по-видимому, проявляет себя на различных биржах в разной степени. На малых меньше, чем на больших. Но и между последними существуют различия. В Гамбурге, где царит полная биржевая свобода, до сих пор не слышно было жалоб. На бирже появляются не только первые и именитейшие представители гамбургской плутократии и круп­ной гамбургской торговли, но и множество людей менее богатых и менее знатных, в коммерческом отношении, вероятно, не впол­не безупречных. Несоответствующие элементы из числа послед­них сами собой вытесняются, так как с ними никто не заключает сделок. На бирже идет процесс самоочищения.

'   Паркет — официальная    часть    биржи,    в    противоположность    кулисе.

Что в Гамбурге, то и в Бремене. Торговля происходит большей частью между владельцами фирм. Непозволительные вещи редко случаются. Когда председатель биржевой анкетной комиссии спросил у одного сведущего лица в Бремене, имеет ли торговая палата право исключать недостойные элементы времен­но или навсегда, тот ответил незнанием, ибо таких случаев еще не бывало.

Несколько иначе обстоит дело в Берлине. Здесь состав бир­жи пестрее, чем где-либо.

Число сомнительных в моральном отношении элементов было здесь в разное время различно. Тридцать лет назад оно, несомненно, было больше, чем теперь. В упомянутых уже «Вог-sensilhouetten», относящихся к 1880 году,— отнюдь не враждеб­ном бирже сочинении сотрудника «Borsenvochenblatt» — они подразделяются на три категории: Lumpen (голяки), Liimpchen (мелкие голяки)  и Schufte (плуты).

Голяк стремится только к барышу, характер и значение сделки его не интересуют. Он подводит кого только может. Он нарушает данное слово, если только это может доставить ему выгоду. При всем том он в мелочах разыгрывает вне биржи роль порядочного человека. Он платит по домашним счетам, выдает жалованье служащим и, несмотря на свою шаткую мораль в крупных делах, в мелких не грешит.

Мелкий же голяк говорит себе: «Я голяк в своей торгов­ле, почему же не быть мне голяком и в своей частной жизни?»

С обеими категориями сделки можно заключать только чер­но-набело, часто лишь после залога или материального обеспе­чения.

Под "•.■'.том биржевой чир р?з^'мерт чрчовркя преследую­щего свои личные выгоды без зазрения совести, .но в отношении купеческих правил стоящего вне подозрений. Господа, о кото­рых идет речь, считают это вполне справедливым. «Я сам слы­хал однажды,— рассказывает автор названного сочинения,— как один коммерсант с большой гордостью аттестовал себя фразой: Я плут, но не голяк"».

Теперь эта характеристика уже не в такой мере верна, как раньше. Но в одном отношении ничего не изменилось. И теперь еще допускаются на биржу люди, сидевшие в тюрьме. Поне­сенное наказание за воровство, растрату, подлог, укрывательст­во, подделку документов не представляет законного основания для исключения. На совещании сведущих лиц берлинский бан­кир Саломон выразил по этому поводу свое неудовольствие в следующей форме: «Мы не в праве, например, удалять с бир­жи людей, являющихся прямо из тюрьмы. К великому сожале-

2   Биржа  и

34

Би

ржа и ее деятельность

Субъекты биржевого оборота

 

\"

нию нашему, среди нас есть некто, просидевший шесть дней под арестом, он был кассиром и оказался нечестным, но не лишен был гражданских прав; непосредственно после того мы вновь увидали его в своей среде и не имели права тут что-нибудь сде­лать. Недавно повторился у нас такой случай с одним банки­ром и продавцом лотерейных билетов, провинившимся во многих позорных деяниях. Мы ничего не могли поделать и не имеем ни­какого средства лишить его доступа. Вопрос этот рассматривал­ся в биржевом комитете. Нам вполне правильно возразили: этот человек осужден, положенное ему он отсидел, правила, по кото­рому сидевший в тюрьме не мог бы быть допущен на биржу, не существует. И мы не могли удалить его, ибо гражданские права остались при нем. Это пробел в биржевом уставе». Не­много резкое суждение о положении вещей высказал также Винер, человек сведущий, бывший редактор «Berliner Tageblatt». Во время обсуждения вопроса об учреждении суда чести на бир­же одним из членов высказано было, что суд должен будет, разумеется, удалять тех владельцев банковых фирм, которые обличены будут в подкупе. На это Винер возразил: «Тогда закрывайте биржу!»

До настоящего времени дурные элементы втирались в бир­жу и оттуда не удалялись. Покажу это на нескольких примерах из истории берлинской биржи. Когда бывший директор берлин­ского «Handelsgesellschaft» Швигер проиграл на колоссальных спекуляциях около восьми миллионов, он, несмотря на это, до­пущен был на биржу, где занимался маклерством. Это дало ему возможность вступить в союз с должностными лицами друго­го крупного банка и вместе с ними снова надуть банк на мил-\ионы.

Допускались на берлинскую биржу и другие опороченные спекулянты и темные личности. Припоминаю Гуго Леви. Он по­лучил на основании рекомендации трех членов биржевой билет, хотя раньше скрывался в Вене и наказан был за подлог в Пари­же. Там была у него лотерейная контора; он захватил помещен­ные в нее вклады и бежал с довольно значительной суммой. Его обвинили в банкротстве и возбудили против него из Пари­жа преследование. Чтобы уйти от этого преследования, он от­правил в Париж родственника с четвертой частью похищенных денег и велел сказать потерпевшим: если желаете, можете полу­чить 25%. Те согласились. Так он из забранных 200 000 фран­ков вернул только 50 000, а с остальными 150 000 открыл в 1890 году дело в Берлине. Здесь он завел пять отделений и выда­вал под залог промышленных бумаг 95% стоимости. Чтобы по­лучить депо,  он печатал соблазнительные  публикации,  в  кото-

рых говорилось:   исполняю всякие поручения на срок и на на­личные  деньги   при  задатке   в  2%   и   выдаю  ссуды   под   залог ценных бумаг в размере полной курсовой цены. Хотя этот чело­век высидел уже пять лет в исправительном доме за похищение денег, злостное банкротство, подлог, он стал все-таки бескорыст­ным советчиком  «Berliner  Finanz- und  Handelszeitung»  Бруера. Перед крахом Пивоваренного общества он разместил акции его между своими клиентами с обещанием большого барыша (обрат­ный прием с 12% пользы). Когда в 1900 году в защиту одного сильно потерпевшего клиента в Висбадене выступил против Ле­ви прокурор, он предпочел убраться в Лондон. Оттуда он сно­ва обирал публику посредством своего Financial and Commercial Bank,   а   позднее   через   London   and   Paris   Exchange   Limited, пока и тот не лопнул (в  1908). Этот спекулянт в продолжение всей своей преступной деятельности в Берлине состоял членом берлинской биржи, хотя не могло быть сомнения, что в данном случае дело шло о совершенно неподходящем для биржи лице. То  же  относится   и   к  банкиру   Фридбергу.   Он   содержал в Берлине банкирскую контору и с  1901  года был членом бир­жевого общества. Ежедневно он посылал четырех представите­лей на биржу. В 1908 году дело рухнуло, и Фридберг привлечен был к ответственности за простое банкротство и другие преступ­ления. Процесс раскрыл много интересных фактов, осветивших неразборчивость Фридберга. Он держал трех агентов, прииски­вавших клиентуру и предлагавших ей покупать акции фридбер-говской «Autozentrale» и его типографии с  издательством .  Не­дурно издававшийся «Ratgeber auf dem Kapitalmarkt» привлекал ему большую клиентуру. Чтобы добыть средств для своего бан­ка, он. с одной стороны, продавал фонды, отданные ему в депо, а с другой, пользовался деньгами, оставленными ему клиентами для покупки бумаг, причем фонды на самом деле не покупались, а вносились только в книги. Сообщениями об отрезывании купо­нов или получении дивиденда он вводил легковерных клиентов в заблуждение, внушая им, что бумаги действительно приобре­тены и находятся в банке. Так как этого на самом деле не было, то он  не  мог также  выдавать  покупщикам требуемую законом опись документов, а принужден был убеждать их, чтоб они от­казались от описи. Когда банк в 1908 году рухнул с дефицитом свыше миллиона,  вкладчики увидели себя обманутыми и оста­лись без ценных бумаг.  Способности  и  неразборчивость опять

1 Свидетель Тарновский, четырнадцать месяцев состоявший агентом У Фридберга, показал на процессе 1909 года против Фридберга, что он зара­ботал за это время 50 000 марок комиссионных и продал на 647 000 марок ак­ций  «Autozentrale» и на 468 000 марок акций издательства.

36

Би

ржа и ее деятельность

Субъекты биржевого оборота

37

 

выдвинули Фридберга. Хоть он и числился среди первого клас­са плательщиков сбора на берлинской бирже, он все же был один из наименее подходящих членов ее.

Приблизительное представление о числе несоответствующих элементов на бирже дает статистика. В 1907 году около 3% чле­нов подлежали исключению. Число предложений об исключении из биржевого собрания составляло (включая 4 оставшихся с про­шлого года) 90. О судьбе этих предложений и, следовательно, указанных в них лиц сообщает «Jahrbuch der Aeltesten». Зна­чительно больше половины предложений, именно 56, было взято обратно; по поводу пяти последовал отказ; из остальных в 20 случаях постановлено было исключить, а в 9 сделать выговор. Из этих 20 членов, удаленных в указанном году с берлинской биржи, 12 были несостоятельны, а 8 позволили себе оскорб­ление .

Чтобы получить орудие против лиц, не могущих служить чести биржи, имперский закон 1896 года учредил суд чести на каждой бирже. Практики из теоретических соображений, хоть они вообще не их удел, были против него. Известно, что купече­ство, образующее главную массу оиржевых посетителей, состоит, в противоположность другим профессиональным группам, из весьма разнородных элементов. Суды чести у врачей, офицеров и т. п. имеют своим базисом однородные элементы с одинаковы­ми понятиями о чести и одинаковым предшествовавшим образо­ванием. Биржевые посетители, напротив, представляют лиц со­вершенно неоднородного общественного положения, объединен­ных лишь местом и лишь временами чувствующих известную общность интересов. Точно также существует и значительное различие в образовательном цензе. Различия в образовании на­чинаются уже с воспитания в родительском доме, продолжают­ся затем во время посещения школы и позже в профессиональ­ных занятиях. Благодаря этому получаются совершенно раз­личные индивидуальные взгляды. Это разнообразие элементов, образования и взглядов обусловливает и различные понятия о чести. Суд чести может опираться только на определенные понятия. Бывший президент коллегии старшин берлинского купе­чества тайный коммерции советник Шренцель тоже видел тогда в разнообразии понятий о чести в купеческой среде главное препятствие для деятельности судов чести. Он сказал: «Скажу кратко   и   ясно:   что   считается   бесчестным   в   одном   сословии,

«Необходимое исправление биржи,— говорит Наудт,— могло бы сос­тоять в очистке распоряжающегося на ней общества. Когда смотришь с гале­реи на толпу черных хищнических физиономий, то жутко становится при мысли о  том,   в   каких   руках   находится  регулирование   хозяйственной   жизни   нации».

необязательно должно быть бесчестным по понятиям других сос­ловий. Купец, не платящий по долгам, в купеческом смысле, в отношении своей купеческой чести потерпел крушение. О лице из другого сословия, не платящем долгов, вероятно, скажут: «Это более или менее легкомысленный человек»; но в обществе, среди которого он вращается, он все-таки терпим, вероятно, и, хотя всем известно, что он чрезвычайно задолжен, он может, пожалуй, всячески преуспевать и расти». Но эти теоретические построения практиков не смогли помешать учреждению на бир­же судов чести.

Имеющийся теперь при каждой германской бирже суд чести привлекает к ответственности посетителей биржи, которые в своей биржевой деятельности совершили проступок, несовмес­тимый с честью или правом на купеческое уважение1, например, планомерно пытались влиять на курс лживыми слухами, подку­пом и т. п. Суд чести может вызывать и приводить к присяге свидетелей и экспертов. Наказания состоят в замечании, а так­же временном или навсегда исключении с биржи. Исключенный однажды с какой-либо биржи ни на какую другую уже не при­нимается. В суде чести германские биржи нашли средство для удаления из своих пределов безнравственных элементов.

Мы видели, что доступ на германские биржи возможен без больших трудностей. Н_о в силу закона биржа закрыта для оп­ределенных лиц как таковых, то есть им не дано возможности лично совершать там сделки. Эти лица следующие.

1.   Опороченные.   Лица,   лишенные   гражданских   прав   или исключенные с биржи вступившим  в законную силу решением

суда чести.

2.         С\л ■•■яшис   пал   гг?кой     Липа    ограниченные   судебным приговором в распоряжении своим имуществом.

3.         Мошенники. Лица, осужденные вступившим в законную силу приговором суда за злостное банкротство.

4.    Банкроты.   Лица,   осужденные   вступившим   в   законную силу приговором за простое банкротство.

 

5.          Состоящие под конкурсом. Лица, находящиеся в состоя­ нии неоплатности.

6.    Умалишенные и другие лица, страдающие телесным или душевным недугом, грозящим опасностью прочим биржевым по­ сетителям или биржевой деятельности.

7.    Женщины.   Исключение   женщин   вполне   соответствует общему   неравноправию,   распространяющемуся  даже   на  эконо­ мически   самостоятельную   женщину.   Даже   либерализм,   борю-

§ 10 Биржевого закона.

 

Биржа и ее деятельность

щийся за равноправие, ничего в этом отношении не изменил. По имперскому Биржевому закону, даже та женщина, занятие которой требует посещения биржи, не может посещать ее, в то время как мужской ее соперник имеет на то право.

Но Биржевой закон — и это важное указание в пользу жен­ского движения — допускает исключения. В § 7 сказано: «По предложению биржевых органов (то есть биржевого комитета) правительство может в исключительных случаях допускать иск­лючения из правила о недопущении женщин к посещению бир­жи». Такое исключение имеет место на товарной бирже в Хем­нице, где по предложению биржевого правления министром раз­решено посещать биржу двум женщинам. Здесь речь идет не о псевдобирже, на которой, как и на берлинской предваритель­ной бирже, присутствие женщин не редкость. Хемницкая товар­ная биржа подчинена Биржевому закону, и областной начальник доктор Моргенштерн исполняет там обязанности правительст­венного комиссара. Она удовлетворяет также всем приведенным выше признакам биржи. По § 24 положения ее — биржа являет­ся зарегистрированным обществом — доступ на биржевые собра­ния могут иметь до шести «женщин, которым по распоряжению королевского министерства внутренних дел выдано разрешение на посещение биржи». Но следующий за ним параграф гласит: «Биржевое правление не может допускать на биржевые собра­ния лиц, исключенных из посещения биржи, согласно § 7 Бир­жевого закона». Это, конечно, непоследовательность, ничуть не меняющаяся от того, что обе женщины, посещающие товарную биржу в Хемнице, допущены не биржевым комитетом, а минис­терством. Образ действий хемницкои товарной биржи показыва-ci, чю л<_ияйственные нужды требуют также допущения на оир-жу самостоятельных женщин-коммерсантов и что потребность эта может быть удовлетворена. Вместе с тем этот пример служит также показателем, что обусловленное хозяйственными отноше­ниями допущение женщин на биржу не может быть долее от­срочено. В последнем дополнении к Биржевому закону от 1908 года своевременно было упорядочить этот пункт повсюду. Но это не было сделано.

После этих замечаний присмотримся ближе к составу бир­жевой публики, то есть к субъектам биржевых отношений. Мы можем их подразделить на следующие три группы.

1.          Торговцы, то есть лица, заключающие сделки.

2.    Посредники, именно маклеры.

3.          Вспомогательные лица (приказчики, представители прес­ сы и осведомительной службы, посыльные, секретари и служи­ тели).

Субъекты биржевого оборота                                      39

На берлинской бирже числилось :

1907 год

I семестр     II семестр

Торговцев.......................................................... 1716               1716

Посредников..............................................            85                   82

Вспомогательных лиц...............................          1113              1152

Всего............................ 7~~.                2914               2950

Отсюда видно, что посетители не составляют однородной массы. Состав трех названных групп также представляет раз­личия. На некоторых биржах — в Мюнхене, например, где в пер­вом классе биржевых посетителей состоят почти одни банкиры,— круг лиц меньше, чем в других. В Гамбурге третий класс очень разнородный. Здесь можно встретить, например, судовладель­цев, представителей складов и страховых учреждений, далее адвокатов и других лиц, служащих крупной торговле. Принци­пиально к бирже относятся все те, кто извлекает из нее пользу для своей профессии или торгового дела.

Основной элемент биржи составляют купцы и коммерсанты. Недаром поэтому назвали биржу collegium mercatorum. He про­изводитель с потребителем приходят на бирже в соприкоснове­ние друг с другом, как это часто бывает на рынке; встречаются здесь раньше всего купцы. На фондовых биржах к ним отно­сятся в первую голову банкиры. Среди них приходится нам от­личать крупных от мелких. Именитые шефы больших берлин­ских банков часто не могут сами постоянно являться на биржу для личного совершения своих сделок. Прежде, конечно, иначе было. Но и теперь еще почти ежедневно приходят лично на берлинскую биржу видные представители банкового мира, как Франц фон Мендельсон-Бартольди, директор Deutscher Bank Манкивиц, Саломонсон, представитель Учетного общества, Фюр-стенберг  от берлинского  «Handelsgesellschaft»   и  др.   Затем  на

1 Круг платящих сбор и действительно посещающих лиц не совсем, впро­чем, один и тот же. Есть фирмы, не посещающие биржи, но ввиду своей заин­тересованности в биржевом обороте привлеченные к уплате биржевых сборов, например, некоторые крупные углепромышленные фирмы (Borsengebuhrenord-nung, I, §1). С другой стороны, приведено число фирм, руководители (вла­дельцы, директора) которых посещают биржу за внесенную плату, хотя мно­гие фирмы посылают на биржу более одного распорядителя, почему число по­сещающих биржу распорядителей значительно больше числа фирм. Например, во втором полугодии 1907 года на 238 среди корпорированных и на 12 среди некорпорированных («Berliner Jahrbuch fur Handel und Industrie». Отчет стар­шин берлинского купечества.   1907,  I, с. 713).

41

40                                           Биржа и ее деятельность

бирже оперирует по поручению своих домов множество пред­ставителей крупнейших банков. Один имеет паи Учетно-комман-дитного общества, у другого Kreditaktien, у третьего иные бума­ги и т. д. Поручения передаются, таким образом, представите­лям. Влияние, приобретенное банковым миром на бирже в по­следние десятилетия, выражается не только в числе биржевых представителей его, но раньше в размерах его операций и в стрем­лении регулировать через своих представителей курсы опреде­ленных бумаг, в которых он заинтересован. С этим мы в даль­нейшем еще познакомимся ближе.

К наиболее интересным лицам на бирже относятся посред­ничающие   в   сделках   маклеры.   О   них — в   следующей   главе.

Третью группу образуют вспомогательные лица, состав ко­торых весьма разнороден. На берлинской бирже она состоит из следующих элементов:

1907          год

I семестр  П семестр

Приказчики..........................................................            845                 863

Посыльные  (исключая посыльных

прессы).........................................................            102                 104

Владельцы вспомогательных промыслов

(возчики,      шкиперы)................................              28                   29

Репортеры прессы...............................................            117                  125

Посыльные   прессы        ....................................              21                   31

Всего . . . . ; гт ; т~. ;    шз       ттй

Всех объединяет то общее, что они не участвуют прямо в биржевой торговле Особое положение мелд> ними занимают журналисты. На берлинской бирже их много больше ста. Собст­венно, их только терпят. Они и биржевых билетов не имеют, а только входные и потому, как и должно быть, не в праве сами заключать сделки. От даровитейших представителей видных спе­циальных органов вплоть до пистолетных журналистов, которые, по словам Руланда, «при малых почтовых расходах эксплуати­руют своими листками право публикации, выжидая удобного случая половить рыбу в мутной воде»,— все здесь представлены.

Большая осведомительная служба на бирже находится в ру­ках Континентальной телеграфной компании, телеграфного аген­тства Вольфа. Деятельность ее двоякая. Она беспрестанно рас­пространяет из берлинской биржи попавшие в бюллетень биржи курсы важнейших бумаг, ежечасно в течение биржевого времени доставляет в газеты и частным абонентам сведения о настроении момента   и  сообщает,   наконец,   наружу   о   важных   касающихся

Субъекты биржевого оборота

биржи событиях, получивших огласку и распространение в бир­жевом зале. С другой стороны, агентство в течение биржевого времени (с двенадцати до трех часов) распространяет непосред­ственно на бирже прибывающие извне в это время и интересую­щие биржу известия. Среди них на первом месте такие курсо­вые пометки иностранных, особенно интернациональных бирже­вых пунктов, которые становятся здесь известными еще в про­должение биржевого времени (например, Вена — начало и сере­дина, Париж — начало, Лондон — начало, Милан — начало), а также особо важные политические события, могущие интересо­вать международную биржевую торговлю.

Для несения этой службы агентство Вольфа устроило на бирже свое собственное отделение, аппараты которого соедине­ны непосредственными проводами с биржами европейских цент­ров, что делает возможным необыкновенно быстрое сообщение. Но разные известия распространяются не только телеграфным путем, а в значительной части также по телефону. Особая ти­пография агентства, находящаяся тут же на бирже, занята быст­рым печатанием подлежащих публикации на бирже курсов и из­вестий. Что касается курсов, внесенных в бюллетень берлинской биржи, то агентство Вольфа со своей стороны поручает снимать копии с отмеченных у маклеров дел непосредственно по внесе­нии их в бюллетень и спешно передавать их дальше. Благодаря этому возможно, что, например, большие вечерние газеты Рей­нской провинции, печатающиеся после трех часов, как «Kolnische Zeitung», «Kolnische Volkszeitung», «Reinisch-Westfalische Zei-tung» и др., могут публиковать уже полностью бюллетень бер­линской биржи.

Да лее на бирже играют большую роль посыльные. Мно­жество курьеров должны быть всегда наготове для дальнейшей передачи известий, соединения телефонов и т. п.

В атмосфере биржи,  особенно в мировом городе,  как Бер­лин, блуждают еще всякого рода элементы,  к  ней,  собственно, не принадлежащие. Сомнительные господа, не имеющие ничего, кроме записной книжки и карандаша да еще той суммы, какую необходимо уплатить за биржевой билет. Они держатся на го­ризонте лишь до тех пор, пока выигрывают, и исчезают в тот мо­мент,   когда   начинают   терять.   Это   люди,   в   действительности торговлей  не занимающиеся,  мелкие  спекулянты  и  игроки.  На бирже они совершенно излишни. Чтобы заработать на несколь­ких  тысячах  марок  по   '/г  с  тысячи,   им  приходится  часто  бе­гать по всей бирже от продавцов к покупщикам, говорить до хри­поты и усталости и жестикулировать до упаду. Для этих людей нет возможности заняться каким-либо полезным трудом, превра-

42

Биржа и ее деятельность

Субъекты биржевого оборота

43

 

титься из трутня в рабочую пчелу. Многолетнее спекулирование в области цифр сделало их для того непригодными.

«Кто годами изо дня в день жестикулирует, болтает, попро­шайничает ради куртажа '/г с тысячи или одной осьмушечки курсовой пользы на 15 000 марок, у того постепенно пропадает всякая склонность к действительному делу... Несокрушимая на­зойливость, которой не уймешь, даже спустив такого господина с лестницы, пара локтей, повсюду пролегающих себе дорогу; нос, сующийся во всякие дела; спина, постоянно гнущаяся перед большим человеком на бирже; рука, всегда открытая для мел­ких чаевых; рот, постоянно болтающий и торгующийся о мелкой разнице; и ко всему этому бесстыдство, отступающее только пе­ред физическим воздействием,— таковы характеристические осо­бенности мелкого биржевого игрока»'.

Другие пользуются случаем, чтобы устраивать всякие дела, чуждые бирже: продавать, например, театральные билеты, юве­лирные изделия и т. п. В 1870-х да и в 1880-х годах на берлин­ской бирже промышляли люди, сбывавшие, например, драгоцен­ности и другие предметы роскоши и расточительства, и чаще всего в виде сделок с премией. Премиями, которые выиг­рывались, служили часы, брошка, бриллиантовый перстень и т. п. Против этого выступили старшины купечества, и им уда­лось прекратить этот торг и совершенно отстранить таких людей от биржи.

Некоторые биржевые посетители являются под чужим зва­нием. Старшинами однажды назначена была особая комиссия для выяснения, действительно ли все посещающие биржу при­казчики суть приказчики. Тогда, между прочим, обнаружен был некто, выдававший еебя за приказчика, а на самим деле писаь-ший свадебные стихи. Все такие лица ожесточенно преследуют­ся. Когда их настигают, им предлагается доказать свое право; если это им не удается, они должны оставить биржу.

Случалось также, что полиция являлась на биржу для вы­слеживания подозрительных лиц. В 1853 году, во время мрач­нейшей реакции в Пруссии, полицмейстер фон Хинкельдей сделал такого рода попытку. Он отрядил на берлинскую биржу полицейских агентов с поручением наблюдать за подозритель­ными личностями. Некоторые из находившихся там членов

 

3