ГоловнаЗворотній зв'язок
Главная->Біржа та інвестиції->Содержание->Политика, трейдинг и фьючерсная биржа

Дэйтрейдер- от Ямы к ПК

Политика, трейдинг и фьючерсная биржа

Ф

ьючерсная биржа столкнулась с самым серьезный вызовом за всю ее историю. Выдержав все испытания, связанные с расследова­нием ФБР, надзором регулирующих органов и иностранной конку­ренцией, фьючерсные биржи столкнулись со страшным конкурен­том — экраном компьютера. Электронные биржи, предлагающие фьючерсные контракты, торговать которыми можно практически отовсюду, где есть компьютер и Интернет, угрожают привести тра­диционные биржи из кирпича и цемента к обветшанию и запусте­нию. Нигде в мире битва за выживание не идет так напряженно, как в Чикаго, где фьючерсная торговля началась лет 150 назад.

Чтобы отразить эту угрозу со стороны конкурентов, два мировых лидера фьючерсной торговли — Чикагская Торговая биржа и Чи­кагская Торговая Палата — должны прекратить свою вражду и объ­единить силы. Единственная их надежда сохранить лидирующие позиции в бизнесе - это формирование единого фронта через вне­дрение последних достижений технологии и объединение торго­вых операций. Соперничество между двумя монстрами, уходящее корнями в далекое прошлое, надо преодолеть и забыть. Пришло время отказаться от амбиций, поскольку стоит вопрос о выжива­нии. Но это может оказаться непреодолимым.

Электронный трейдинг, как я подчеркивал в предыдущей главе, уже совсем близко. Продолжение истории в двусторонней торгов-

187

 

 

188  ДЕЙТРЕЙДЕР: КРОВЬ, ПОТ И СЛЕЗЬ/ УСПЕХА

ле контрактами в яме и через электронную биржу. Контракты, на рынках которых доминируют институциональные игроки бондов, евродолларов и валюты, могут показать в электронном формате хо­рошие результаты, учитывая текущее положение низкой волатиль-ности и высокой ликвидности. Другие контракты — волатильные З&Р-фьючерсы или неликвидные сельскохозяйственные контрак­ты — будут лучше торговаться в яме. Но в той или иной форме эле­ктронный трейдинг будет наступать.

Для всех, кто принадлежит к нашей индустрии, это и звонок бу­дильника, и отрезвление реальностью. Фьючерсные брокеры и трейдеры должны понять, что яма в том виде, в каком она сущест­вует сейчас, не будет единственной игрой в городе. Для сохранения конкурентоспособности традиционные биржи больше не могут полагаться на доминирование их контрактов. На электронной аре­не практически любой контракт может торговаться отовсюду. Ис­ключения, конечно, составят контракты на З&Р-фьючерсы и фью­черсы на Индекс Доу, являющиеся лицензированными продуктами. Но существующая между биржами договоренность, согласно кото­рой одна не должна заступать на беговую дорожку другой, уже ут­ратила актуальность. Достаточно упомянуть биржу Cantor Financial Futures Exchange, начавшую электронную торговлю контрактами на казначейские бонды, конкурируя с Торговой Палатой. Первона­чальные объемы на бирже Кантора небольшие, но существование альтернативного рынка должно настораживать. Вопрос времени, когда появятся новые электронные биржи или существующие эле­ктронные биржи найдут новых партнеров для расширения своих технологических возможностей, предлагая новые продукты.

Никто не спорит, что проблема электронного трейдинга как про­тиворечива, так и эмоциональна. Вспомните кадровые перестанов­ки на Торговой Палате в конце 1998 года в связи с разногласиями по поводу альянса Торговой Палаты с Eurex. Убеждая Торговую Па­лату осторожнее отнестись к сотрудничеству с Eurex и к внедрению ее торговой платформы, зерновой трейдер в третьем поколении Дэвид Бреннан выиграл выборы с преимуществом всего в 19 голо­сов. Он занял место Патрика Арбора, долгое время занимавшего пост председателя Палаты и отстаивавшего альянс с Eurex. К мо­менту написания этой книги альянс с Eurex уже в прошлом. Торго­вая Палата отвергла предложение об альянсе с Eurex на голосова­нии, в начале февраля 1999 года.

 

 

ПОЛИТИКА ТРЕЙИНГ И ФЬЮЧЕРСКАЯ БИРЖА -189

Не могу здесь оспаривать выгоды альянса с Eurex, я знаю, что ни Торговая Палата, ни какая другая традиционная биржа не могут просто игнорировать пришествие электронного трейдинга. По этой причине, несмотря на восприятие электронной торговли в ка­честве угрозы, реальный враг фьючерсных бирж их — собственное отношение к проблеме. Мерк и Торговая Палата больше не могут смотреть друг на друга, задрав носы и пытаясь доказать, кто из них самая большая и самая хорошая биржа. Скорее, они должны объе­динить свои силы, как им предлагают поступить с обычным кли­рингом, и слиться. Однако на этом преобразования не должны за­кончиться. Эти биржи должны перестроиться в сторону прибыль­ного управления бизнесом в интересах всех своих акционеров.

Однако для этого Мерк и Торговой Палате придется отбросить соперничество, настолько же долгое и легендарное время, как и история этих двух бирж. На протяжении многих лет Мерк и Торго­вая Палата соперничали за право называться крупнейшей фью­черсной биржей. Благодаря фьючерсам на евродоллары и S&P Мерк могла претендовать на титул крупнейшей биржи с точки зре­ния денежной стоимости торгуемых контрактов. Торговая Палата, безусловно, старейшая фьючерсная биржа в мире, могла претендо­вать на звание крупнейшей только с точки зрения объема контрак­тов. По мере того, как это соперничество продолжалось на протя­жении многих лет, все следили за появлением очередного нового контракта, введение которого могло принести лидерство одной из бирж. Давайте вспомним конкуренцию за фьючерсный контракт, основанный на Индексе Доу Джонса.

С точки зрения Мерк, обладающей целым списком индексов ак­ций, включая индексы S&P, Russel 2000, Nikkei и NASDAQ 100, контракт на Индекс Доу укрепил бы ее позиции в качестве биржи индексов акций. Помимо всего прочего, именно после выигрыша в 1982 году права торговли фьючерсами на S&P 500 Мерк удалось значительно оторваться от конкурента. Контракт S&P 500 - стано­вой хребет мировых финансовых рынков, своего рода лакмусовая бумажка для определения результатов поведения любого другого фондового индекса или портфеля акций. Итак, почему З&Р-кон-тракт введен в Чикаго, а не в Нью-Йорке? Я полагаю, что чикаг­ские биржи работают с фьючерсами лучше, чем это могут делать в каком-либо другом месте.

Когда речь зашла о контракте на Индекс Доу, Торговая Палата благодаря своей длительной истории торговли и успеху своих кон-

 

 

190 

трактов на казначейские облигации США выиграла это право у Мерк и у Нью-Йоркской Фьючерсной Биржи, теперь известной как Сотех. Конкуренция за контракт на Доу лишь небольшая пе­рестрелка в затяжной войне между чикагскими биржами. (Иногда эта конкуренция между биржами использовалась во благо, как в случае организации благотворительных матчей по боксу между членами Мерк и Торговой Палаты!)

Успех чикагских фьючерсных бирж на многие годы сделал их об­разцом для подражания везде, где пытались внедрить систему от­крытого выкрика. Когда я впервые посетил Лондонскую Междуна­родную Биржу Финансовых Фьючерсов (LIFFE), мне на мгнове­ние показалось, что я вернулся в Чикаго, на Мерк. Все было абсо­лютно то же самое, начиная от расположения ям и заканчивая таб­ло котировок на стене. Я понимаю, что то же самое можно сказать о биржах в Сингапуре и Гонконге, созданных по чикагской модели. Мерк и Торговая Палата — прототипы золотого стандарта для всех, кто пытался преуспеть на данном поприще.

Когда эти иностранные биржи только создавались, у чикагских финансовых институтов не было оснований их бояться. Эти иност­ранные биржи были преимущественно региональными, нацелен­ными на свои собственные рыночные ниши. Интерес чикагских бирж к торговле резиной или красными бобами был не больше, чем интерес азиатских бирж к торговле свининой или соевыми бо­бами. Фьючерсы на индекс акций Nikkei торговались в Чикаго, но они были лишь дополнением к основному рынку, находящемуся в Японии. Заграничные организации собирали местных участников своих рынков точно так же, как это делали чикагские биржи.

Фьючерсная торговля в том виде, в котором мы ее знаем сегодня, родилась в Чикаго около 150 лет назад, когда группа торговцев ор­ганизовала рынок для продажи и покупки зерновых с поставкой в будущем. Однако историки считают, что возникновение понятия фьючерсной торговли относится к более раннему сроку, а именно, ко временам японского рисового рынка середины семнадцатого века. Я же слышал историю, что создание фьючерсов имеет еще бо­лее ранние истоки. По-видимому, изобретателя телескопа Галилео Галилея интересовали не только небеса. Итальянский астроном ис­пользовал свое изобретение, чтобы высматривать на горизонте ко­рабли, везущие товары для пополнения запасов местных купцов. Как только Галилей видел корабли, он спешил в город, где нехват­ка товаров вызывала непомерный рост цен. Он мог заключать со-

 

 

ПОЛИТИКА ТРЕЙИНГ И ФЬЮЧЕРСКАЯ БИРЖА 191

глашение о продаже товаров по текущим ценам с поставкой через несколько дней. Когда корабли причаливали к берегу, Галилей ску­пал товары и перепродавал их в городе, где прибытие свежих това­ров приводило к снижению цен. Заключая соглашение о продаже того, чего у него на данный момент не было, Галилей стал первым фьючерсным трейдером и первым человеком, выполнявшим ко­роткие продажи.

Несмотря на это наследие, первую фьючерсную биржу построи­ли не на перекрестках торговых путей в Европе. Первая биржа фьючерсов создана на Среднем Западе США, где на рынок посту­пали урожаи зерновых, в Чикаго. В 1848 году группа торговцев ос­новала рынок, который стал называться Торговой Палатой и кото­рый до сих пор сохраняет лидерство в торговле зерновыми кон­трактами. В 1874 году для торговли маслом, яйцами и домашней птицей создана Чикагская Биржа Продуктов (Chicago Produce Exchange). В 1898 году сформировано подразделение этой биржи — Чикагская Палата по торговле маслом и яйцами (Chicago Butter and Egg Board). В 1919 году это подразделение переименовали в Чикаг­скую Торговую Биржу (Chicago Mepcantile Exchange). Мерк расши­ряла свою деятельность, добавив в свой ассортимент фьючерсы на замороженные свинину и говядину живым весом, однако клиент­ская база этих контрактов оказалась очень узкой и заранее опреде­ленной.

Это положение изменилось в 1972 году, когда с созданием Меж­дународного валютного рынка (International Monetary Market, IMM) Мерк ввела финансовые фьючерсы на семь иностранных ва­лют. В 1977 году Торговая Палата ввела контракт на казначейские облигации США. Новые финансовые контракты принесли обеим биржам влияние как финансовое, так и политическое и уважение со стороны Уолл-стрита и мировых финансовых институтов. Эти финансовые фьючерсы позволили чикагским биржам совершить скачок и превратиться из просто бирж, имеющих свои рыночные ниши, в настоящие мировые финансовые институты. Теперь и бан­ки, и организации, и корпорации, и любые предприятия, которые несли риск потенциальных убытков при изменении процентных ставок или курса иностранных валют, могли хеджировать свои ри­ски на этих биржах.

Позже чикагские биржи добавили в свой репертуар евродолла­ры, 10-летние казначейские облигации, 8&Р-фьючерсы и целую гамму других финансовых фьючерсов. Мерк и Торговая Палата -

 

 

192 ДЕЙТРЕЙДЕР: КРОВЬ, ПОТ И СЛЕЗЬ/ УСПЕХА

единственные места для игры на рынках Чикаго. На этих биржах были три основные группы участников: индивидуальные трейде­ры, клиринговые фирмы и банки-комиссионеры, а также рознич­ные клиенты, торгующие через комиссионеров. Покупая членство на бирже, индивидуальные трейдеры, комиссионеры и клиринго­вые фирмы платили очень низкие комиссионные, в то время как розничные клиенты платили более высокие взносы. Таким обра­зом, ценность членства в бирже была очевидной: торговать стало дешевле. Эта экономическая реальность повышала ценность бир­жевого членства, что отражалось в росте цены биржевого места, до­стигавшей в 1996 году 1 миллиона долларов.

Сегодня положение изменилось. Теперь Торговая Палата и Мерк -не единственные места для игры в Чикаго. Успех иностранной Еигех сделал ее прототипом электронной биржи будущего. Сейчас, когда ее альянс с Торговой Палатой отвергнут, не исключено, что Еигех объединится с какой-то другой биржей. Возможно, это будет традиционная биржа, такая, как Мерк, или даже NASDAQ или NYSE, что позволит новому альянсу торговать и акциями, и фью­черсами. Или, возможно, партнером Еигех станет какая-нибудь новая активная биржа, которая потрясет основы фьючерсной тор­говли в том понимании, как мы ее представляем сегодня.

Решение данной проблемы для Мерк и Торговой Палаты про­стое до банальности: если вы не можете их победить, то присоеди­няйтесь к ним. Мерк и Торговая Палата должны усилиться за счет слияния, которое объединит как их знания и опыт в области тор­говли, так и их финансовые ресурсы. Если они решат не вступать в альянс с какой-либо существующей электронной биржей, такой, как Еигех, они должны создать собственную платформу. Но для этого потребуются огромные и рискованные инвестиции. От тех, кто был связан с Еигех, я слышал оценки в интервале между $60 и $70 миллионами. Еще один урок, который Мерк и Торговая Пала­та могли бы почерпнуть из опыта Еигех, — это структура ее функ­ционирования и менеджмента.

Еигех создавалась как частная коммерческая организация, а это значит, что все политические и процедурные вопросы ее деятель­ности увязывались с получением прибыли. Кроме того, Еигех со­здала многоуровневое игровое поле для всех участников, не делая различий с точки зрения комиссионных для членов, нечленов и клиринговых фирм. Сама по себе система Еигех довела процесс ис­полнения приказов до долей секунды посредством технологии

 

 

ПОЛИТИКА ТРЕЙИНГ И ФЬЮЧЕРСКАЯ БИРЖА 193

"выбери-нажми", что сделало торговлю через компьютер такой же простой, как участие в он-лайновом чате. Программное обеспече­ние Еигех легко совместимо с внешними системами, то есть участ­ники могут торговать на Еигех со своих собственных компьютеров. Еигех стала настолько эффективной, что она может проводить 1 000 транзакций в секунду. При такой скорости и эффективности Еигех — идеальный рынок для европейских финансовых институ­тов, желающих торговать электронным способом.

Как отмечалось ранее, несмотря на потрясающий успех Еигех, я не сторонник ликвидации ям. В то же время традиционные фью­черсные биржи должны адаптироваться к реалиям новой эры. Для перехода к электронной торговле некоторым биржам необходимы альянсы. Например, сейчас происходит слияние Нью-Йоркской Товарной биржи и Международной Нефтяной биржи, от которого ожидают ускорения внедрения электронной торговли энергетиче­скими фьючерсами. Для других бирж при развитии собственных электронных площадок могут потребоваться серьезные капитало­вложения в десятки миллионов долларов. Но фьючерсным биржам нельзя сидеть сложа руки и ничего не делая. Еще одно интересное направление развития фьючерсной индустрии — это присоедине­ние к сетям кабельного телевидения с помощью видеокамер, кото­рое уже началось в Соединенных Штатах, но эффективнее проис­ходит за рубежом.

Как трейдер в яме я всегда защищал систему открытого выкрика. Для кого-то превращение биржи двусторонней торговли использу­ющей ямы в системы электронного трейдинга покажется чистой ересью. Я уверен, есть брокеры и локалы, которые прочитав эти строки, посчитают, что я советую им перерезать себе горло. Тем не менее фьючерсная торговля столкнулась с тем же вопросом, с ко­торым рано или поздно сталкивается любое предприятие или орга­низация, - адаптироваться или умереть. Для нас, трейдеров и бро­керов, единственный шанс на выживание - принять электронный трейдинг. У наших бирж нет другой альтернативы, кроме распрост­ранения на область электронного трейдинга, но не в качестве кон­курирующих организаций, действующих в одиночку. Скорее, Мерк и Торговая палата должны объединить силы и отбросить взаимоот­торжение, которое, в противном случае, приведет к провалу. В но­вую эру наши биржи должны применить торговую платформу, объ­единяющую лучшие качества обоих миров, — электронной биржи и торговли в яме посредством открытого выкрика.

 

 

194  ДЕЙТРЕЙДЕР: КРОВЬ, ПОТ И СЛЕЗЬ/ УСПЕХА

Чтобы быть конкурентоспособными в эпоху электронного трей­динга, Мерк и Торговая Палата не могут надеяться лишь на GLOBEX и "Проект А" соответственно. Эти системы электронно­го сопоставления приказов по-настоящему не являются электрон­ными биржами. Они не продемонстрировали способность управ­лять объемом и волатильностью торговли в яме. На текущий мо­мент в вопросе электронного трейдинга Eurex опережает чикагские биржи как минимум на два с половиной года. Чтобы конкуриро­вать, две чикагские биржи должны проглотить свою гордость и ра­ботать вместе.

Это потребует некоторых фундаментальных изменений обеих организаций. В качестве первого шага Мерк и Торговая Палата должны преобразоваться из неприбыльных организаций, находя­щихся в собственности членов, в коммерческие компании. Я уве­рен, это улучшит менеджмент и повысит их ответственность перед всеми членами, а не только перед некоторыми группировками, представленными в совете управляющих. При таком преобразова­нии члены биржи получат акции компании. Я предвижу, что объе­диненных активов фирм (или физических лиц), уполномоченных на посредничество в срочных сделках, достаточно для формирова­ния финансовой базы, способной обеспечить надежность клирин­говых фирм и самой биржи. В результате будет положен конец ка­стовой системе, действующей в отношении клиринговых плате­жей, и все участники будут одинаково платить за торговлю. Став коммерческой компанией, биржа должна установить в качестве ос­новного приоритета сокращение издержек и увеличение объема операций. Это автоматически вернет интерес и к торговле посред­ством открытого выкрика, и к двусторонней торговле.

После этого Мерк и Торговая Палата должны произвести слия­ние. На мой взгляд, другого пути выстоять в конкурентной борьбе у этих двух бирж нет. Есть слабый проблеск надежды, что какая-то форма союза между биржами возможна. В декабре 1998 года Мерк и Торговая Палата согласились в интересах своих фирм-членов ввести перекрестное маржинирование и объединенное банковское обслуживание. Хотя это слишком далеко от полного слияния, но это шаг к сотрудничеству, который со временем может привести к более тесным узам.

Этим биржам необходимо модернизировать и улучшить свои си­стемы доставки приказов. Расширенное использование компью­терного ввода приказов и портативных -устройств для брокеров в

 

 

ПОЛИТИКА ТРЕЙИНГ И ФЬЮЧЕРСКАЯ БИРЖА   -195

ямах не только ускорит доставку приказов, но и обеспечит клиен­там большую анонимность. При использовании портативных ком­пьютеров, соединяющих клиентов с брокерами на полу, брокеру не придется беспокоиться, что приказ его клиента будет перехвачен в момент его передачи в яму сигналом рук. При введении двухсто­ронней торговли по большинству фьючерсных контрактов, если не по всем из них, решение останется за клиентом. По каждой сделке клиент за компьютером сможет принимать решение, стоит ли ис­полнять сделки через электронную систему или посредством от­крытого выкрика. Со временем рынок будет двигаться в том на­правлении, в котором идет изменение ликвидности.

Чтобы реализовать данное изменение на традиционных биржах, какими являются Мерк и Торговая Палата, индивидуальным чле­нам этих бирж придется предпринять определенные усилия. Когда мы имеем дело с электронным трейдингом, мы не можем слушать лишь то, что нам говорит наше руководство. С одной стороны, каждый из нас несет ответственность за свою собственную жизнь. Даже имеющиеся среди нас циники отмечают, что в прошлом на­ши лидеры временами проводили политику, с которой мы катего­рически не соглашались. Поэтому неудивительно, что мы не слы­шали из уст наших долгосрочных лидеров ничего по поводу элек­тронного трейдинга. Может быть, послание, о неизбежности кото­рого руководство знало, но следовать которому не хотело, для тра­диционных фьючерсных бирж зловещее предзнаменование? Или, возможно, рядовой состав биржи — брокеры и трейдеры — не хочет ничего слышать, поскольку слишком увлечен защитой своих соб­ственных привилегий.

Фьючерсная биржа - независимый рынок. Ее основу составля­ют несколько тысяч брокеров и локальных трейдеров, функциони­рующих в качестве независимых бизнес-образований. Любой член биржи каждый день открывает на полу биржи магазин рядом с ма­газинами конкурентов. Трейдеры и брокеры ведут бизнес друг с другом, но давайте не будем путать: каждая сторона следит за сво­им собственным счетом и преследует собственные интересы. Именно эта независимость для многих привлекательна в трейдин­ге. В конце дня вы можете благодарить и винить только себя. Одна­ко такая независимость порождает еще и территориальные притя­зания. Большую часть брокеров и трейдеров тревожит лишь поли­тика, касающаяся рынков, на которых они торгуют, или правила

 

 

196   ДЕЙТРЕЙДЕР- КРОВЬ, ПОТ И СПЕЗЫ УСПЕХА

биржи, которые делают трейдинг более обременительным, напри­мер, требования к проставлению времени на торговых картах.

Конечно, есть индивидуалы, готовые участвовать в структуре уп­равления биржи. Трейдеры и брокеры поддерживают кандидатов, лучше представляющих их интересы. В результате мы имеем Совет управляющих, состоящий из индивидуалов, делегированных от различных группировок нашей биржи — от ордер-филлеров, ло­кальных трейдеров, от сельскохозяйственных ям, от финансовых рынков и так далее. Сплочение по вопросу об электронном трей­динге потребует от индивидуальных брокеров и трейдеров измене­ния их отношений и взглядов. Мой опыт свидетельствует, фью­черсных трейдеров и брокеров трудно привлечь к каким-либо ши­роким вопросам. В прошлом было трудным, если не невозмож­ным, даже выявить союзнические настроения одной ямы по отно­шению к другой. В этом отношении многие фьючерсные трейдеры узко ограниченные. Их беспокоит лишь то, чем они торгуют. Именно этот печальный урок я вынес из ямы S&P.

Даже до краха 1987 года предпринимались попытки ограничить трейдинг в 8&Р-яме, особенно когда дело коснулось брокерских групп, добившихся значительного влияния. В 1986 году комиссия 8&Р-трейдеров и брокеров с голубыми повязками получила зада­ние следить за определенными видами торговой практики. В кон­це этого исследования комиссия рекомендовала ввести правила, разрешающие брокеру проводить за свой счет лишь определенный процент сделок, а также определенный процент сделок с участни­ками той же самой брокерской группы. Как только я увидел реко­мендации этой комиссии, изложенные в письме, циркулировав­шем на торговом полу, я понял, куда метит руководство Мерк: на запрет двойной торговли.

Я передал это письмо Ховарду Дубноу, зятю Лео Меламеда и председателю этой комиссии голубых повязок, со словами: "Я со­бираюсь помешать вам сделать это".

Ховард усмехнулся: "Забудь об этом. Все уже решено".

Я передал копию письма выше, — Маури Кравитцу, моему парт­неру и бывшему учителю. Мы решили, что единственный способ помешать претворению в жизнь этих правил, — это составить пети­цию, которая бы их заблокировала. "Льюис, как мы сможем при­влечь других трейдеров, чтобы воспрепятствовать этому? — спро-

 

 

ПОЛИТИКА ТРЕЙИНГ И ФЬЮЧЕРСКАЯ БИРЖА 197

сил меня Маури. - Ты же знаешь их. Они с места не встанут ради кого-то другого".

"Маури, вы можете написать эту петицию!, — сказал я. — Я собе­ру подписи". Я знал, что если и был кто-то, способный вызвать гнев господний на торговый пол, то это Маури. Он был не только красноречивым адвокатом, но еще и человеком, имеющим пре­красную способность к коммуникациям посредством письменного слова. Кроме того, Маури мог выдержать нужный тон петиции, пе­редающий, насколько серьезны будут последствия этих рекомен­даций с точки зрения будущего торгового пола. В шутку я всегда называл Маури "Доктор Смерть". С самого начала моей карьеры в качестве клерка он предсказывал кончину нашей фьючерсной бир­жи.

Маури написал петицию, и мы начали распространять ее. Нам было достаточно собрать 300 подписей, чтобы вынести данный во­прос на референдум. Мы знали, что именно этого Лео хотел мень­ше всего. Референдум показал бы разлад в руководстве биржи. Единственный способ сплотить силы в нашу поддержку - это по­казать членам Мерк, что данная проблема выходит далеко за пре­делы интересов брокеров ямы S&P. С помощью двух других трейде­ров мы стали распространять петицию по торговому полу. Мы на­чали с брокеров в ямы S&P, испытывавших по вопросу сохранения двойной торговли те же чувства, что и я. Некоторые локалы и двой­ные трейдеры, как и я, также видели в этих правилах потенциаль­ную опасность, поскольку они могли ограничить торговлю и вы­звать падение ликвидности. Мы отнесли петицию в другие ямы, где объяснили брокерам, что это проблема не только 8&Р-ямы; это поднимало вопрос двойной торговли на всей бирже.

За несколько часов мы собрали 400 подписей — намного более 300, необходимых для проведения референдума. Затем я позвонил Лео и договорился о встрече с ним во второй половине того же дня.

"Лео, ты не сможешь заставить нас проглотить это, — сказал я ему, вручая петицию. — Если ты собираешься это сделать, я соберу достаточно подписей, чтобы вынести данный вопрос на референ­дум. Если мне придется это сделать, я сделаю это". (По крайней мере, так я помню свою речь, хотя, возможно, она была не столь тактичной.)

Как только Лео увидел петицию, он заговорил другим голосом. Он сказал мне: "Давай сядем и все обсудим".

 

 

198 ДЕЙТРЕЙДЕР: КРОВЬ, ПОТ И СЛЕЗЬ/ УСПЕХА

На той встрече присутствовали Лео, Ховард Дубноу и еще при­мерно 10 человек с их стороны и около дюжины локалов и броке­ров с моей. На этом собрании я не скупился на выражения. "Вам придется отказаться от того, что вы задумали, или я выношу это на референдум", - сказал я Лео еще раз.

На следующий день Лео созвал собрание членов биржи. Он по­хвалил Ховарда Дубноу и комиссию не только за их тяжелый труд, но еще, говоря его словами, за выявление ими того факта, что дан­ный вопрос не будет воспринят членами Мерк. Как сказал нам Лео, комиссия решила продолжить дальнейшее изучение данной проблемы. Итак, мы выиграли нашу битву против рекомендаций комиссии, но в конце концов, проиграли нашу войну за двойную торговлю.

После краха 1987 года 8&Р-яма попала под достаточно жесткий контроль. Звучали обвинения, что 8&Р-контракт и страхование портфеля, обеспечиваемое этим контрактом, в определенной сте­пени послужили причиной краха. В основе этого лежала мысль, что распродажа фьючерсов, запускаемая компьютерными про­граммами торговли, ослабила акции — таков ставший притчей во языцех сценарий "про то, как хвост вилял собакой". Чтобы "обуз­дать" 8&Р-фьючерсы, кое-кто из конгрессменов, пытавшихся за­работать на этом политические очки, предложили перевести дан­ный контракт в компетенцию Комиссии по ценным бумагам и биржам (SEC), осуществляющей надзор за акциями. Кроме того, нашлись и такие, кто настаивал на поглощении Комиссией по цен­ным бумагам и биржам (SEC) Комиссии по торговле фьючерсами (CFTC), регулирующей всю фьючерсную торговлю США.

Многие 8&Р-трейдеры были озабочены, что если SEC получит контроль над нашей ямой, мы столкнемся с той же 50-процентной маржой, необходимой для маржинальной торговли акциями. Вы можете себе представить, насколько нелепо требовать от трейдера размещения маржевого депозита $250 000 для проведения сделки с одним 8&Р-контрактом? У такого контракта не осталось бы ни од­ного трейдера в яме и ни одного институционального продавца.

Все то время, пока 8&Р-яма находилась под обстрелом, я видел очень мало сочувствия со стороны знакомых членов Мерк, не име­ющих отношения к нашей яме. К чести Джека Сандлера, занимав­шего тогда пост председателя, и других руководителей Мерк, они отстаивали 8&Р-яму. Но на этом все и закончилось. Трейдеры и брокеры из других ям слышали истории, как кому-то повезло на

 

 

ПОЛИТИКА ТРЕЙИНГ И ФЬЮЧЕРСКАЯ БИРЖА 199

8&Р-фьючерсах во время краха. Такие быстрые деньги вызвали и зависть, и подозрение. Некоторые члены Мерк считали, что если трейдеры в 8&Р-яме нарушили какие-то правила, то они заслужи­вают головомойки со стороны регулирующих органов. В результа­те многие члены Мерк повернулись спиной к 8&Р-яме, открестив­шись от нашей проблемы. В то время я не мог поверить, что другие трейдеры и брокеры настолько наивны, что не понимают, как толь­ко одна яма попадет под пристальное внимание, остальные тоже столкнутся с жесткими проверками.

Это отношение группировок торгового пола и конкуренция между чикагскими биржами сделали союз между ними трудным и практически невозможным. В самом деле, за всю историю единст­венный случай, когда я видел согласие между Мерк и Торговой Па­латой, это угроза саморегулированию и объединение бирж против общего врага — Конгресса. Саморегулирование — это принцип фьючерсной торговли с момента ее начала. Обе биржи всегда при­водили в качестве аргумента, что никакая внешняя сторона не по­нимает проблем фьючерсной торговли как ее инсайдеры, и поэто­му никто не может регулировать ее лучше нас самих. На протяже­нии многих лет Политические Фьючерсные Фонды (Commodity Futures Political Funds) собирали сотни тысяч долларов под одни и те же предупреждения о грозящих саморегулированию атаках. То мы слышали о намечавшемся введении более жесткого регулиро­вания, то нас предупреждали, что наши сделки скоро начнут обла­гать налогом. Налоги на операции могли лишь увеличить издерж­ки фьючерсной торговли и заставить институциональных пользо­вателей уйти на другие биржи за пределами Соединенных Штатов.

Для умиротворения определенных сил в Вашингтоне и для пода­чи сигнала, что биржа может регулироваться самостоятельно, Мерк добровольно ужесточила свои правила. Вспомните правило верхнего уровня, которое впервые ввели для фьючерсов на S&P по­сле краха. Когда вы в яме, то чем выше вы находитесь, тем больше ваши преимущества видеть и быть увиденным. Начав с фьючерсов на S&P, Мерк решила, что только брокеры, исполняющие приказы для клиентов, могут стоять на верхнем уровне ямы. Локалов смес­тили на более низкие уровни. Обоснование правила верхнего уров­ня состояло в том, что оно поможет сохранять конфиденциаль­ность приказов брокерам, пока они (приказы) не будут предложе­ны на открытом форуме.

 

 

200

Стоя на верхнем уровне, брокеры могли бы четко видеть менед­жеров столов и клерков, использующих сигналы руками для пере­дачи приказов клиентов в яму. Запрещая локалам находиться на верхнем уровне, их лишали возможности видеть приказы во время передачи в яму. Мерк решила, что локальный трейдер имел бы не­справедливое преимущество, если бы он видел приказы брокерам за одну или две секунды до того, как сделаны предложения на по­купку и продажу в яме. В правиле верхнего уровня меня возмуща­ло то, что оно предоставляло приоритет брокерам и их клиентам. Институционалы и другие клиенты, торговавшие через брокеров, не являясь членами биржи, получали превосходство над лекалами — членами биржи. Результатом правила верхнего уровня стали де­баты на тему: когда приказ фактически становится известен публи­ке, происходит ли это при выставлении бида или аска в яме или же при оповещении менеджером стола своего брокера?

Когда правило верхнего уровня начало действовать по 8&Р-фьючерсам, другие ямы не присоединились к нашей борьбе. Среди членов Мерк преобладало мнение, что правило верхнего уровня влияет только на 8&Р-фыочерсы и никак не сказывается на евродолларовых, валютных и других финансовых фьючерсах. Од­нако брокеры и трейдеры Мерк не смогли понять, что правило верхнего уровня по З&Р-фьючерсам неизбежно вызовет запрет двойной торговли на всей бирже. Правило верхнего уровня нагляд­но продемонстрировало, что на бирже очень много брокеров, гото­вых зарабатывать исключительно на исполнении приказов клиен­тов. От такого вступления было не слишком далеко до полного за­прета брокерам торговать на свои собственные счета.

Как уже говорилось, я сторонник двойной торговли, противоре­чивой практики, снискавшей немало клеветы. Ее критики жалова­лись, что двойная торговля дает брокерам в яме несправедливое преимущество, поскольку они могут всячески торговать с помо­щью информации о приказах их клиентов. Эта практика торговли на приказах клиента прямо противоречит правилам биржи, и лю­бой, пользующийся подобной практикой, в конечном счете попа­дается. Чтобы защитить практику двойной торговли, членам Мерк было достаточно показать, что биржа может эффективно поддер­живать порядок выполнения клиентских приказов через свою сис­тему компьютерного отслеживания сделок — CRT. Эти сложные компьютерные программы позволяют биржам воспроизводить с точностью до тика любую сделку на полу биржи.

 

 

ПОЛИТИКА ТРЕЙИНГ И ФЬЮЧЕРСКАЯ БИРЖА   201

Когда дело касается регулирования ямы, нельзя недооценивать роль клиента. Любой брокер, постоянно ставящий свой личный интерес выше интересов клиента, нарушает правила биржи. Пло­хое качество исполнения ордеров будет замечено клиентом, кото­рый быстро найдет другого брокера для ведения данного бизнеса.

Брокеры успешны только тогда, когда они завоевывают верность своих клиентов. Когда я был двойным трейдером, мне часто прихо­дилось признавать, что я понес убыток на своей собственной пози­ции, поскольку приоритетным является обязательство перед кли­ентом. Именно по этой причине я в конечном счете отказался от клиентской стойки. Я стал таким крупным трейдером потому, что перерос уровень двойной торговли. По мере обслуживания клиен­тов страдала моя собственная торговля. Но решение прекратить исполнять приказы клиентов я принял сам. Были и другие двойные трейдеры, которые на оживленном рынке концентрировались на исполнении приказов клиентов. Когда ситуация замедлялась, они торговали на свои собственные счета. Не было никаких причин за­прещать таким брокерам двойную торговлю.

По моему мнению, двойная торговля в наибольшей степени слу­жит интересам и брокера, и клиента. С одной стороны, двойная торговля повышала ликвидность — основу нашего существования. Каждая сделка в яме инициирует четыре следующих. Таким обра­зом, запрет двойной торговли, лишивший брокеров возможности торговать на себя, оказал четырехкратный эффект в расчете на каждую запрещенную им сделку.

Более того, двойная торговля обеспечивала клиентам аноним­ность. Поскольку я торговал крупными лотами на мой собствен­ный счет, другие локалы не могли быть уверены в том, когда я тор­гую на себя, а когда исполняю сделки для моих клиентов. При двойной торговле брокеры всегда концентрировались на рынке. Они не сидели в стороне, читая газету и ожидая приказ клиента. Вы никогда бы не увидели, как это можно увидеть сегодня броке­ра, внезапно оглядывающегося по сторонам и спрашивающего, где находится рынок, поскольку он внезапно получил приказ к испол­нению.

Могу также сказать, что в роли двойного трейдера я мог эффек­тивно пресекать действия локалов, пытающихся загнать меня в угол при исполнении приказа клиента. Скажем, мне необходимо купить 200 контрактов для клиента, а локалы ме

 

12