ГоловнаЗворотній зв'язок

Дэйтрейдер- от Ямы к ПК

Трейдинг - моя жизнь

В

 тат день, когда я впервые вошел в торговьм зал Мерк, я понял, что нашел свою судьбу — я слышал шум, я видел хаос, я чувствовал энер­гию и возбуждение — и влюбился на всю жизнь. В невообразимом гвалте люди отчаянно жестикулировали и что-то кричали друг дру­гу, подбрасывая в воздух карточки. И в этом воздухе пахло деньга­ми.

Мне было 22 года, когда я впервые пересек этот порог в январе 1980 года. Я переживал мучительный переходный период и не по­нимал, как распорядиться своей жизнью. Но я пришел на Мерк и понял, что нашел свое место.

Сейчас в биржевую торговлю вторгаются компьютеры. Наступ­лением электронных бирж открытому аукциону брошен вызов. Ес­ли все биржи вольются в это русло, торговый пол, возможно, ис­чезнет, выкрики умолкнут, и открытый аукцион забудут. Но торги продолжатся. Банкам необходимо хеджировать процентные став­ки, фонды будут использовать фьючерсы S&P, балансируя портфе­ли акций, и локалы, оставшиеся в живых, по-прежнему будут скальпировать прибыль между тиками. Я уже сделал свой ход, со­здав компьютерный операционный зал вне пола, и обеспечил воз­можность торговать для себя и для инвесторов. Если Мерк однаж­ды превратится в музей, я еще буду торговать. Или за компьютером в моем офисе в двух кварталах от Чикагской Торговой Биржи, или

 

 

20

расслабляясь с лэптопом и сотовым телефоном, в летнем доме на берегу озера Женева.

Трудно объяснить людям за пределами нашего небольшого кру­га, как я зарабатываю на жизнь. Кто-нибудь на площадке для голь­фа, услышав, что я трейдер, хочет узнать мое мнение относительно Intel или IBM, или о каких-то других акциях. Я объясняю, что не торгую отдельными акциями. Моя специальность — фьючерсы на S&P, контракт, базирующийся на полной стоимости S&P 500.1ла-за у парня обычно стекленеют, затем он спрашивает, убийственно ли было для меня падение рынка неделю назад, или не сорвал ли я куш на последнем подъеме.

Я объясняю, что не имеет значения, в каком направлении дви­жется рынок. Трейдер может делать деньги, когда рынок растет и когда падает. Мы торгуем и с длинной, и с короткой стороны. Если к этому времени мой собеседник окончательно не заскучал, я про­должаю объяснять. Это все равно, что заключить пари с приятелем на победителя в Супер-кубке. Возможно, ты думаешь, что Даллас движется к победе, поэтому ты ставишь на Даллас. Но так же про­сто ты можешь ставить против Даллас на Бронкс. То же самое с фьючерсами на S&P: если ты думаешь, что рынок идет на повыше­ние, становишься в длинную позицию, покупая контракты; если ты думаешь, что рынок понижается, становишься в короткую по­зицию, продавая их по текущей цене.

Люди часто проводят аналогию между биржей и азартными игра­ми. Бесспорно, эти занятия рискованные, и на обеих аренах есть иг­рающие по-крупному, и те, кто, прижимая деньги к груди, рискует крошечными суммами. Но когда ты бросаешь кости в Вегасе, веро­ятность выпадения пяти очков такая же, как и для семи. Професси­оналы азартных игр для повышения своих шансов пользуются раз­личными стратегиями, но от шансов никуда не деться. В торговле вы спекулируете на предположениях о возможном поведении рын­ка, основываясь на анализе фундаментальных и технических аспек­тов. Вы знаете факторы, влияющие на рынок. Это могут быть хоро­шие новости о кризисе в Азии или предупреждение Алана Гринспе-на, что экономика слишком перегрета. И все же на рынке даже луч­ший трейдер может получить сокрушительный удар. Это происхо­дит внезапно, без очевидных причин. Он может находиться в длин­ной позиции, когда рынок резко падает, и он не может продать свои контракты с прибылью, пока цена остается на уровне более низком, чем та, по которой он покупал. Я был в таком положении чаще, чем

 

 

трейдинг—моя жизнь 21

я мог бы вспомнить или рассказать — и так каждый трейдер. Но концентрация и дисциплина позволяют вам снова вернуться в игру. Вы возвращаете то, что потеряли — и даже больше.

Я начинаю рабочий день в офисе, в двух кварталах от Мерк, где находится еще с полдюжины трейдеров, и мы встречаемся до от­крытия биржи, чтобы обсудить, куда, по нашему мнению, пойдет рынок. Мы так увлеченно обсуждаем графики цен, что для непо­священных это выглядит, как несвязные речи сумасшедшего мате­матика или мистика-астролога.

Графики показывают ценовые модели или уровни рынка, пред­ставляющие собой поддержки или сопротивления. Зная, где рас­полагаются эти ключевые уровни цен, трейдеры могут разработать стратегию на текущий день. Например, фьючерсы на S&P торгуют­ся в районе 1 050. Но, оглядываясь на цены предыдущих торговых дней, вы можете ясно увидеть, что значение 1 065 — это уровень, при котором рынок испытывал трудности с повышением. Проис­ходила как бы многократная проверка этого уровня, но всякий раз цены отступали вниз. Поскольку рынок движется на превышение уровня 1 050, следующая цель, как можно видеть, будет 1 065. Если импульс роста снова будет потерян, рынок решительно пойдет на понижение. Но если фьючерсы на S&P проломят этот уровень, тенденция начнет идти на повышение.

Технические уровни цен действуют как магниты, привлекая тор­говую активность. Этот эффект наблюдается в значительной степе­ни, потому что и трейдеры, и специалисты ориентируются на одни и те же ценовые уровни. Хотя технический анализ варьируется, оп­ределенные ключевые уровни — такие как точки, бывшие ранее высшими, низшими или промежуточными, когда рынок изменял направление, — будут общими для большинства систем. Таким об­разом, когда рынок приближается к ключевым уровням, вы знаете, что все взоры будут прикованы к котировкам, чтобы увидеть, что произойдет дальше.

Мы прорабатываем графики и обсуждаем уровни каждое утро, определяя ключевые точки, которые необходимо отслеживать во время торгов. "1 065. Этот уровень сделай или умри", — говорит один из трейдеров.

Я киваю в знак согласия, сидя за широким столом из темного де­рева, под стеклом которого три бейсбольные карточки с автографа­ми Джо ДиМаджио, Тэда Уильямса и Микки Мэнтла. "Если рынок

 

 

22

пойдет выше 1 065 — это сигнал покупать, — соглашаюсь я. — Ниже этого уровня мы идем на понижение".

Я бросаю взгляд на экран компьютера, отражающий вчерашнюю рыночную активность, и бегло пробегаю по заголовкам Си-эн-би-си. И вот наступает время торгов. Трейдеры уходят в соседнюю комна­ту, где стена компьютерных экранов высвечивает зарегистрирован­ные на бирже курсы и графики цен. Заработали телефоны, и пер­вые приказы размещены. К открытию рынка мы сделали первые ставки.

На какой-то момент я остаюсь один в офисе, окруженный фото­графиями и дорогими мне символами. Первый и самый главный — моя семья. На стенах офиса висят фотографии моей жены Джулии и наших семерых детей. Я унаследовал от отца азартное сердце и любовь к спорту. На одной из стен собраны фотографии турниров по гольфу с моим участием. В рамке под стеклом — фото с автогра­фом Уолтера Пэйтона. На люцитовом столике напротив рабочего стола — шлем команды университета Нотр-Дам с автографами всех призеров "Хейсман-трофи".

Я надеваю белую куртку трейдера с эмблемой, на которой напи­сано "LBJ". Хотя мои инициалы LJB, я переставил их местами, чтобы получилась более яркая аббревиатура. (Помните Линдона Джонсона "а вы с LBJ?") Эмблемы тредеров — наши символы, и, чем они оригинальнее, тем лучше. Мой брат Джоуи выходит с эм­блемой "OEJ". Другие выбирают такие модные словечки, как "POW" или "WOW". Мой друг и наставник Маури Кравитц имел проблемы со здоровьем и мгновенно засыпал во время торгов. По­этому он выбрал своей эмблемой "ZZZZ". Какой бы ни была над­пись на эмблеме, её цель привлечь и удержать чье-нибудь внима­ние по другую сторону ямы, чтобы вас запомнили на этих и следу­ющих торгах.

Покидаю офис, но знаю, что через час или два вернусь. Я остав­ляю вариться в яме на протяжении долгих дней своих трейдеров, таких же молодых, как я в начале карьеры. Они продвигают мои торги. Они покупают, когда я покупаю, продают, когда я продаю. Я по-прежнему в яме, потому что активность там слишком важна, чтобы ее можно было игнорировать. До тех пор, пока существует яма, моя фирма и я будут представлены в ней. Но будущее за пер­сональным компьютером.

Посещая Мерк, взмахом руки приветствую других трейдеров. Вне ямы есть место для товарищества или даже дружбы. В яме —

 

 

ТРЕЙДИНГ — МОЯ ЖИЗНЬ   23

совсем другая история. Что бы не происходило на рынке — медлен­ное минимальное изменение цен или резкое скачкообразное коле­бание — это означает войну. Я хорош ровно настолько, насколько оказались хорошими мои последние торги, и в каждый божий день я либо выиграю $100 000, либо потеряю $50 000.

Непосредственно перед открытием рынка я делаю свои ставки. Я стою на втором ярусе сверху, почти напротив подиума, где Мерк выставляет курсы цен и сделок. Мой брат Джоуи стоит рядом сле­ва. За минуту до звонка и начала торгов я вспоминаю, как впервые открыл двери Мерк.

Год назад я получил диплом в колледже и зарабатывал на жизнь за рулем отцовского грузовика. Это не совсем то, что мне хотелось, но, кроме надежд на лучшее, увы, ничего не было. Регулярно про­сматривая в "Уолл-стрит джорнэл" цены на золото (в те дни они были выше обычного уровня), я интересовался, как можно исполь­зовать фьючерсы на золото для увеличения моего счета.

После работы мы играли в мяч с Лу Маттой, старше меня на 15 лет, нашим старым соседом, преуспевающим трейдером Чикагской Товарной Биржи. Когда я упомянул о фьючерсах при Лу, он при­гласил меня на биржу. "Приходи как-нибудь на пол, — сказал он, — и увидишь, как происходят торги".

В день, когда я пришел на Мерк, Лу Матта предложил мне рабо­ту. Не знаю, что было тому виной: шум или приток адреналина в крови, но я интуитивно почувствовал шанс преуспеть в этом кругу. Я стал посыльным. Это единственный способ узнать все входы и выходы на Мерк. Предыдущий опыт не имеет значения, будь ты хоть семи пядей во лбу, ученым-ядерщиком, лауреатом Нобелев­ской премии. Когда ты начинаешь на Мерк, ты должен начать сни­зу, как курьер. За минимальную заработную плату берешь приказы от клиентов, разносишь их от стола для приема приказов брокерам в разных ямах, специализирующихся на крупном рогатом скоте, свинине, валюте, евродолларах и так далее.

Поработав несколько дней курьером, я увидел человека, уже до этой встречи сыгравшего огромную роль в моей жизни. Он навсег­да останется одним из тех, кто наиболее сильно повлиял на мою карьеру и который впоследствии стал моим близким другом. Это был Маури Кравитц. Моя мать работала у него юридическим сек­ретарем, но он не видел меня с тех пор, как мне было 9 лет.

"Здравствуйте, Маури, - сказал я. — Вы меня помните?"

 

 

24 

Маури посмотрел на меня поверх очков. "Здравствуй, Льюис, — тепло сказал он. Затем он заметил мою куртку с эмблемой Мерк. — Что ты здесь делаешь?"

"Я работаю курьером на Лу Матта".

"Почему же ты не пришел работать ко мне?" - спросил Маури, и в его голосе прозвучала искренняя обида.

Я не хотел просить о покровительстве ни у Маури, ни у кого-то еще. Я пришел, не ожидая от людей ничего, кроме похлопывания по плечу и дежурных речей с пожеланиями удачи. Но Маури был не такой. Он по-настоящему заботился о людях, и когда он предло­жил мне шанс, это было сделано от всей души. "Найди меня через пару недель, — сказал он. — Я сделаю тебя своим клерком".

Когда я сказал Лу Many, что Маури сделал мне предложение, тот улыбнулся. "Льюис, если Маури Кравитц предложил такую воз­можность, надо использовать ее". Мы с Лу пожали друг другу руки, и наши профессиональные пути разошлись, но и по сей день мы хорошие друзья. Затем я пошел в яму, где проходят торги по золоту, чтобы стать клерком легендарного трейдера Маури Кравитца.

Маури сделал себе имя благодаря уму, деловой проницательнос­ти и тому, что всем сердцем был предан своей профессии. На про­тяжении биржевой карьеры в качестве поверенного и позднее — трейдера — он работал и с Лео Меламедом, и с Джеком Сэнднером. В действительности Маури и Лео были законными партнерами за­долго до организации трейдинговой компании Dellsher, названную так в честь их дочерей. Джек Сэнднер был молодым поверенным, когда он пришел на работу к Маури. Моя мать, работавшая у Мау­ри секретарем в течение многих лет, печатала юридические сводки для Джека, когда он только начинал свою юридическую практику.

С первых дней работы на Мерк я наблюдал очень теплые дело­вые отношения между Маури, Джеком и Лео. Но спустя годы оже­сточенная вражда по поводу контроля на бирже развела Лео и Дже­ка. Члены Мерк фактически разделились на две фракции. С само­го начала я был связан с Маури, принявшим сторону Джека. По умолчанию я был частью лагеря Джека. Между мной и Лео на про­тяжении последующих лет произошло несколько острых баталий.

Вскоре после моего прихода на Мерк Маури и Лео разделили свой бизнес. У Маури осталась юридическая фирма, в то время как Лео сохранил собственность в компании Dellsher. Джек был прези­дентом RB&H Financial Services, клиринговой компании, укрепляв­шей цитадель брокеража контрактов крупного рогатого скота и

 

 

ТРЕЙДИНГ - МПЯ ЖИЗНЬ   25

имела дело с внушительной частью сделок, проходивших через биржу. Благодаря сотрудничеству с Маури я получил свободный доступ во внутренний круг.

В прежние дни Маури был королем золотой ямы. В начале 70-х годов — до того, как Соединенные Штаты отменили золотой стан­дарт — Маури прозорливо вступил в переговоры с несколькими крупнейшими брокерскими домами по поводу ведения их бизнеса, когда однажды запустят золотые контракты. В течение многих лет Маури упорно следовал своему курсу, пока брокерские дома не умиротворяли его, соглашаясь отдать ему свою часть золотого биз­неса. Затем воздушный замок Маури стал реальностью. Когда Мерк запустил свои золотые фьючерсные контракты, Маури фак­тически держал в руках весь этот бизнес от больших и малых бро­керских домов. Он стал настолько доминирующим, что позднее Мерк разделил его клиентуру среди других игроков.

Когда я начал работать на Маури, он по-прежнему был ведущим игроком рынка золота, и я ассистировал ему в работе с клиентски­ми поручениями. Стол (Deck)1, где обрабатываются клиентские поручения, представляет собой груду заявок, с заказами на покуп­ку в одном конце и на продажу в другом — и все это определяет те­кущую рыночную цену. В качестве клерка я работал с этим столом, готовя сделки для брокеров, выполняющих клиентские заказы в яме. В те дни игра была иной. Когда рынок изменялся, я перегруп­пировывал приказы на покупку и продажу, продолжая направлять клиентские ордера брокерам в яму. Работа клерка состояла в том, чтобы сохранить стол на одном уровне, исходя из времени и цен рынка, чтобы брокеры могли исполнять заказы наилучшим из воз­можных вариантов. Во время этого процесса Маури увидел, что у меня есть инстинкт и чутье рыночной ситуации, необходимые для того, чтобы стать трейдером.

Я работал на Маури всего несколько месяцев, когда он пригла­сил меня и маму на вечеринку в Скоки, в честь его дочери Шерил. Маури отозвал мою мать в сторону во время вечеринки и сказал ей нечто, что она повторила мне в машине по дороге домой.

"Маури сказал мне, чтобы я не беспокоилась о тебе, потому что ты идешь к тому, чтобы стать миллионером", — сказала моя мать с гордостью.

1 Deck - здесь стол приема и обработки клиентских поручений. Используется также в значении клиентское поручение. - Прим. ред.

 

 

26

"Да? Хорошо, я хочу, чтобы это произошло поскорее, чтобы мы могли бы использовать эти деньги", — сказал я, сам не зная, верю я словам Маури или нет.

Мама засмеялась. "Будь терпелив, — сказала она. — Всему свое время. Маури хороший человек. Он был мне как брат. Он всегда бу­дет хорошо относиться к тебе".

Маури Кравитц был и остается человеком, который руководст­вуется в своих действиях дружбой и верностью. Очень мало о ком из людей можно сказать это, особенно на рынках, где деньги един­ственный мотивирующий фактор. Для большинства людей в биз­несе деньги их бог. Они им поклоняются и ради них живут. В ко­нечном счете это и становится их ахиллесовой пятой. Некоторые люди ради денег готовы на что угодно, включая риск существенных нарушений правил торговли из опасения потерять несколько ты­сяч.

Я сделал свою часть денег на этом поприще, и я получаю удо­вольствие от хорошей жизни, ставшей возможной благодаря игре. Философия моего отца, когда дело касалось денег, была такой: когда имеешь деньги, ты тратишь их. Отец был очень щедрым как при оплате счетов в кабаре, так и помогая тем, кому в тот момент не слишком везло. Деньги для него были лишь топливом, чтобы его использовать. Но они никогда не были объектом накопления или, боже упаси, возможностью кем-нибудь понукать. Я никогда не беспокоился о деньгах. Я всегда знал, что завтра могу потерять все, но по-прежнему буду твердо стоять на земле. Вот почему, если я имел пять долларов, а тебе было нужно два, ты мог взять два. Ес­ли тебе нужно пять, возьми их. Я получу еще пять долларов. Неко­торые люди могли иметь надо мной преимущество в прошлом, по­тому что я, подобно своему отцу, стремился сделать все, что нужно для каждого. Но я твердо придерживаюсь этой философии, осо­бенно когда речь идет о моей семье и о близких мне людях: "Либо мы идем все вместе, либо никто".

Но в те первые месяцы работы клерком мне было очень трудно ждать своего шанса испытать себя в качестве трейдера. К счастью, мне пришлось ждать всего несколько месяцев. В сентябре 1981 года я получил свое место на бирже и начал торговать золотыми кон­трактами. Но это время не было наилучшим для вхождения в золо­той рынок. Объем был вялым, и в довершение всего на моем торго­вом счете было только $5 000, что еще сильнее ухудшало ситуацию. Чтобы быть успешным трейдером, вам нужно гораздо больше —

 

 

ТРЕЙДИНГ - МОЯ ЖИЗНЬ   27

предпочтительно раз в 10-20 больше. В этом случае вы можете тор­говать значительным количеством контрактов, получая большую прибыль и одновременно имея буфер, смягчающий удар в случае плохой сделки. Я исполнял приказы и торговал, но мне удавалось зарабатывать немногим больше $3 000 в месяц, что я платил за арен­ду места.

Капитализация — один из ключевых моментов в трейдинге — не­зависимо от того, производится ли она на полу или через персо­нальный компьютер. Когда я начинал торговать, молодому трейде­ру не нужно было ничего, кроме торгового счета и рекомендации поручителя. Сегодня биржевые правила гораздо строже. Недавно я инвестировал $50 000 в казначейские векселя, чтобы профинанси­ровать молодого обучаемого мной трейдера и пополнить его торго­вый счет, на котором было всего $10 000. Плюс к тому вам прихо­дится считаться с тем, что новичок не может сделать какие-либо деньги в течение первого года. Все выплаты, включая плату за аренду места и расходы на жизнь, составляют примерно $250 000 в год. Профессиональный трейдинг на полу, я полагаю, требует не­обходимый минимум капитала в $50 000, даже если вы торгуете од­ним видом контракта, особенно на таком нестабильном рынке, как фьючерсы S&P. Это обеспечивает вам адекватный буфер, позволя­ющий не только покрывать возможные маржевые требования по вчерашним позициям, но и дающий страховку против потерь.

Фьючерсы игра с системой рычагов. Один контракт S&P эквива­лентен наличной стоимости ценных бумаг на сумму $250 000. Даже при торговле одним контрактом или лотом вы можете получить $3000 чистого дохода в день. Исходя из $50 000, на вашем торговом счете это составляет 6 процентов прибыли только за один день. Но финансовый рычаг работает в обе стороны. Потери по одному кон­тракту также легко могут вылиться в несколько тысяч долларов. Вот почему так важны навыки управления деньгами, понимание рынка, здравый смысл и владение трейдинговыми техниками. Одиннадца­тая заповедь трейдера: не выстреливай весь боезапас за один раз.

В первый год работы трейдером я почти полностью проигрался. На моем торговом счету оставалось так мало денег, что ситуация казалось необратимой. Плюс к тому я очень страдал из-за ложных, неподтвержденных сделок. Когда происходит ложная сделка, вы думаете, что совершили этот торг, скажем, продали 10 контрактов парню по другую сторону ямы, но на самом деле тот парень в яме заключил эту сделку с трейдером, стоящим рядом с вами. Таким

 

 

28 

образом, вы думаете, что продали 10 контрактов, а на самом деле сделка не состоялась. Ситуация осложняется тем, что вы, будучи ордер-филлером, подтвердили своему клиенту, что сделка была со­вершена по данной цене. Вы должны договориться с другим трей­дером по поводу этой непрошедшей сделки и урегулировать дан­ную ситуацию с клиентом, что часто связано с необходимостью выложить тысячи долларов из собственного кармана.

Для меня, начинающего трейдера, эти непрошедшие сделки бы­ли опустошающими. Но страшнее денежных убытков я боялся по­терять расположение Маури и Джека. Мерк только что запустила 8&Р-контракт, впоследствии ставший наиболее успешным за всю ее историю. Это было задолго до того, как началось повышение цен, поднявшее Индекс Доу-Джонса для акций промышленных компаний — не принимая в расчет коррекции — с уровня ниже 1 000 до уровня существенно выше 9 000. Я видел яму S&P и знал, что хочу торговать в ней. Возможно потому, что новый контракт мог стать для меня новым стартом. Или это было инстинктивное ощущение в отношении данного контракта. Какой бы ни была причина, я хотел играть в этом спектакле.

Но я боролся в яме золотых фьючерсов и у меня не было денег, чтобы утвердиться в яме S&P. Маури и Джек наняли другого трей­дера и мне казалось, что вот-вот окажусь не при делах. Если я со­бирался торговать в яме S&P, мне пришлось бы начинать самосто­ятельно. Поэтому я объединился с трейдером по имени Марта Поттер, помогая ему в яме S&P. Каждый день я торговал золотом, пока золотая яма не закрывалась в 1:30 пополудни. Затем я направ­лялся в яму S&P, чтобы помочь Марта с исполнением приказов, включая приказы для самого крупного его клиента Баче Секьюри-тиз. Яма S&P была моей мечтой и мне требовалось найти возмож­ность торговать там полный день. Эта счастливая возможность представилась мне однажды, когда я совершил самую удачную ошибку своей жизни. Хотя везение и играет в торговле определен­ную роль, жизнь показывает, что есть вещи, сильнее влияющие на успех, чем просто счастливая случайность. Вы должны все время сторожить свою удачу, когда бы она ни случилась; все везение в ми­ре не поможет вам, если вы сидите в стороне.

Это случилось во время конфликта на Фолклендских островах между Аргентиной и Великобританией в 1982 году. Рынок золота резко отреагировал на новости, поступающие из зоны военных действий. Я был в яме, выполняя клиентские заказы и торгуя со

 

 

трейдинг - моя жизнь 29

своего счета, по двойным торгам, еще разрешенным в те дни. Нео­жиданно грянули новости: Аргентина капитулировала в Фолк­лендском кризисе. Золото мгновенно рухнуло вниз на 50 долларов. Спустя короткое время пришли новости, что капитуляции не было. Золото стремительно взлетело вверх на те же 50 долларов.

Посреди этого безумия я записал сделку, по которой я продал зо­лото по низкой цене другому трейдеру по имени Майк. Когда я по­шел сверить эту сделку с Майком, он сказал, что он продал по низ­кой цене мне.

"Таким образом, мы оба продали", — сказал я Майку.

"Да, а теперь рынок на 50 долларов выше, — ухмыльнулся он. — Так что ты купил мои, а я куплю твои".

Мы пришли к соглашению по этой сделке, и каждый положил в карман по $57 000. За один день я сделал более чем достаточно, что­бы стартовать в яме S&P. Мой торговый счет получил вливание, до­статочное на первое время, и мое будущее было определено. Я по­кинул золотую яму и ушел в контракты S&P. После этого я уже ни­когда не оглядывался назад. Эта ошибка стала огромной удачей, но еще более важным был момент, когда она произошла. За прошед­шие годы я изучил все нюансы и был готов к собственным действи­ям в яме S&P. Случись эти $57 000 раньше, скорее всего, я быстро спустил бы их на неудачных сделках. Но именно этот момент време­ни стал подарком судьбы и поворотной точкой в моей карьере.

Исполняя приказы для Марта, я быстро показал Маури и Джеку, что я мог бы делать в яме S&P. Моя уверенность в себе была восста­новлена, И я стал одним из лучших в этой яме. Я больше не чувст­вовал себя кандидатом на увольнение, Джек с Маури взяли меня в команду как вполне оперившегося трейдера.

Среди моих клиентов в яме S&P была крупная фирма по торгов­ле товарными фьючерсами О'Коннор Партнере. Когда я исполнял приказы для клиентов О'Коннор, то всегда уделял особое внима­ние сделкам для одного из ее крупнейших клиентов — Джима Пир­са. Джим один из лучших трейдеров, работающих вне пола, из всех, кого я знал. Он имел сверхъестественное чувство рынка, потряса­ющий воображение рыночный инстинкт, и я решил делать все так, как делает он. Поэтому, когда он давал мне приказ, например, на покупку 500 контрактов S&P по рынку, я исполнял его ордер, а за­тем покупал 20 для себя. Рынок неуклонно шел на повышение. Когда Джим выходил из рынка, я сначала продавал его контракты, а потом свои. Но что такого видел Джим Пирс, сидевший перед

 

 

30  ДЕЙТРЕЙДРР; КРОВЬ, ППТ И ППЕЗЫ УСПЕХА

компьютером где-нибудь на Каролинских островах, и что не видел я? А Джим просто-напросто изучал графики цен, выискивая на рынке ключевые уровни поддержки (когда было маловероятно, что рынок продолжит падение) и сопротивления (когда рынок имел трудности с ростом). Настало время, когда я начал барахтаться в техническом анализе, в занятии, которому суждено было стать страстью, безраздельно захватившей меня.

Просматривая приказы клиентов, я видел, что сделки тяготеют к определенным ценовым уровням. Это подогрело мой интерес разо­браться, почему развиваются те или иные ценовые модели и как мои клиенты используют их. Вначале я жаждал узнать о трейдинге все, что было возможно, касалось ли это графического анализа рынков или поведения спредов между ценами фьючерсов и опци­онов. Но этим не исчерпывалось, что я хотел бы знать.

Находясь в яме, я начал уделять пристальное внимание потоку приказов на пол. Поток ордеров на покупку и продажу, поступаю­щий в яму, позволяет почувствовать основную динамику рынка. Но это не просто уход в продажу, когда ордер-филлеры начинают сбрасывать большое количество контрактов. Это означает наблю­дение за основной группой брокеров, обслуживающих крупных клиентов. Нервничают ли они по поводу исполнения большого за­каза на покупку, когда рынок быстро идет на повышение? Это так­же означает наблюдение за наличным рынком, в данном случае — за стоимостью самого Индекса S&P 500. Вначале мне казалось ми­стикой, когда Индекс S&P 500 повышался в стоимости, а фьючер­сы, тем не менее, серьезно падали. Затем меня осенило: портфель­ные менеджеры закупают акции и страхуют свои позиции прода­жей фьючерсов. Эти два рынка не всегда работают синхронно.

Интерпретация потока приказов на пол скорее искусство, неже­ли наука. Бывали дни, когда я шел в яму уверенный, что собираюсь встать в короткую позицию. Но, уловив направление потока при­казов на пол, я немедленно становился в длинную позицию. Внут­ренний инстинкт и постоянное присутствие на полу были и всегда будут моим фундаментом. Понимание технических факторов, сто­ящих за конкретными цифрами, дополнительный плюс. Моя сила так складывается из комбинирования этих двух навыков, что это не только приводит к успеху, но и помогает его сохранять.

Способность читать тенденции потока ордеров пришла ко мне со временем как результат практического опыта. Я был на полу в течение стольких лет - сначала как брокер, а затем как локал, что

 

 

ТРЕЙДИНГ - МП Я ЖИЗНЬ   31

поток приказов и разница между настроениями на повышение и на понижение стали для меня прозрачными. Аналогично графичес­кие торговые модели становятся очевидными, когда вы постоянно смотрите на экран и видите уровни накопления цены, при которых возрастает активность покупок или продаж. По таким же призна­кам и компьютерные торговые системы распознают ценовые моде­ли поведения, уровни поддержек и сопротивлений, моменты, ког­да тренд ломается или происходит откат. Это приходит с практиче­ским опытом и тщательным изучением. Если вы уделяете этому должное внимание, рынок станет вашим учителем.

Существует элемент трейдинга, трудный для понимания, никак не описываемый и не объяснимый. Это то, что я называю "непо­стижимое". Можно просто назвать это шестым чувством. Какое бы название ни использовалось для этого элемента, он означает ин­стинктивное знание, куда собирается двигаться рынок. Бывают дни, когда, наблюдая вереницу минимальных изменений цены на экране или стоя в яме, видишь, что все больше и больше продавцов входят в рынок, подобно опаздывающих к отплытию судна. И на­станет момент, когда словно перегруженная лодка, рынок затонет, иногда очень быстро. В другом случае вы заметите, что рынок на­капливает импульс, сжимаясь, как пружина, пока не станет на­столько туго закрученным, что резко распрямится вверх. Этот ин­стинкт развивается со временем и отшлифовывается в процессе практической деятельности.

Трейдинг — уникальная профессия, не похожая на любую дру­гую, а быть трейдером S&P — лучшее в мире торговли. Наиболее близкая аналогия трейдинга - это, возможно, профессиональный спорт. И в трейдинге, и в спорте есть суперзвезды и долгожители, превосходящие всех остальных; есть люди, подающие надежды, которые с грохотом разбиваются или сгорают; есть парни, никогда не достигающие вершин, но добивающиеся того, что наслаждают­ся хорошими достижениями за долгую карьеру. Но на протяжении карьеры трейдеры, как и спортсмены, переживают эмоциональные подъемы и спады. В дни побед, заработав денег в яме, вы испыты­ваете великолепные ощущения; когда деньги потеряны, вы чувст­вуете себя не так уж великолепно. И затем у вас происходит не­сколько потерь подряд...

Это небезопасно — быть трейдером, и вы хороши всего лишь на­столько, насколько хороши ваши очередные торги. Как часто трей­дер просыпается в холодном поту глубокой ночью и спрашивает

 

 

32

себя: "Что, если я потеряю это? Что, если я не смогу больше торго­вать?"

Трейдинг - это игра с мгновенными проигрышами и мгновен­ными выигрышами. К счастью для меня, я никогда не был челове­ком, которому необходимо каждую неделю получать чек. Есть лю­ди, выбирающие безопасный маршрут, держась как можно дальше от опасных ситуаций. Я не ищу опасных ситуаций, и я никогда не выбирал безопасный маршрут для всей моей жизни. Я очень уве­рен в своих способностях, поэтому я никогда не беспокоился, от­куда придет мой следующий доллар. В своей жизни я всегда чувст­вовал, что у меня устойчивая почва под ногами. Я знал, мне при­дется проходить через подъемы и спады, поверьте, так оно и было. Но я всегда знал, что я выживу и со временем преуспею. Этот урок я получил от своего отца.

Мой отец Тони Борселино умел ухватить свой счастливый шанс. Даю голову на отсечение, в мире легального бизнеса он заткнул бы за пояс любого капиталиста, занимающегося венчурным бизнесом, или корпоративного лихача. Но мой отец пришел из другого мира. Возможности надо хватать обеими руками. Например, когда отец водил грузовик, он часто играл в кости во время ланча в автопри­цепе на Гранд-авеню и Лоуэр Вэкер — параллельных шоссе, веду­щих вниз к Чикагскому Вэкер-Драйв. Однажды мой отец появился в трейлере, где 15 или 20 других парней делали ставки и бросали кости. Он подобрал кости и сказал: "Я банкую". Это означало, что он собирался бросать кости за долю от общей суммы ставок.

"Эй, кто это назначил тебя боссом?" — выразил свое недовольст­во один из парней.

Ответ моего отца? Удар! Один удар, и парень оказался без созна­ния. "Еще кто-нибудь хочет поспорить со мной?"

С того дня в игре банковал отец.

Я часто задавался вопросом, что стало бы с моим отцом, если бы он имел возможность завершить свое образование в колледже. Смог бы он сделать карьеру, дающую обеспеченную жизнь и про­цветание? Пошел бы он прямой дорогой? Но судьба не дала моему отцу такой возможности. Он ушел из Техасского технического кол­леджа после года учебы, когда мой дед заболел. Отец вернулся до­мой и начал работать водителем грузовика.

Маленьким ребенком я еще застал то время, когда мы жили в старом квартале. С самых первых лет моей жизни отец стремился реализовать общеизвестную Американскую Мечту. Он хотел иметь

 

 

трейдинг—мая жизнь 33

дом в пригороде для своей жены и двоих сыновей. Когда дядя Норф, папин брат, переехал в Ломбард в Иллинойсе, мой отец по­спешил последовать его примеру. Он купил дом за 23 000 долларов с первоначальным взносом 2 000 долларов наличными в новом районе, где нашими соседями были не только итальянцы, но и по­ляки, ирландцы и немцы. Наш дом был гордостью и радостью мо­его отца: три спальни и ранчо около дома с 2 200 квадратными фу­тами земли. По сравнению с нашей старой квартирой это был за­мок.

Сначала мы были лишь одной из двух семей, проживающих в доме, но мой отец быстро сделал так, что дом стал нашим собствен­ным. Для приходящих к Борселино вместо буквы "Б" на парадной двери у нас появился фасад из белого камня. Отец это сделал, что­бы на всей улице только у нас был дом, полностью построенный из белого кирпича. Этот дом - мечта моего отца, но ипотечный пла­теж почти $300 в месяц был слишком тяжел при его зарплате води­теля грузовика $150 в неделю. Именно здесь появилось искушение. Водительский бизнес давал отцу доступ к товарам, которые можно было воровать и продавать. Первая операция принесла ему около $100 000; тогда он впервые почувствовал вкус больших денег. И отец сделал первый шаг вниз на пути в пропасть. После того, как он начал, обратной дороги уже не было.

Каждый день отец садился за руль грузовика. Он упорно трудил­ся и любил свою семью. Если бы я и не сказал про отца ничего дру­гого, эти слова я должен повторить еще раз. Он любил нас больше всего на свете, даже больше собственной жизни. Именно поэтому он взял на себя этот риск.

Достаточно рано я понял, мой отец не просто водитель грузови­ка. В начале 1960-х годов, когда всем хотелось иметь цветной теле­визор, он у нас был — как и у старшего брата отца, дяди Норфа. То­же самое было со стереосистемой или восьмиполосным магнито­фоном. Эти небольшие атрибуты роскоши появлялись в нашем до­ме, но всегда без квитанций об оплате. Отец не затруднял себя объ­яснениями: "Это свалилось с грузовика".

Я помню, как нам с Джоуи хотелось иметь такие же переносные рации, как и у других ребят. Нам хотелось иметь модель фирмы "Маттел". То, что дал нам отец, были переносными рациями с ра­диусом действия до восьми миль. Рацию такого типа отец исполь­зовал для общения с подельниками во время своих "операций". В доме стало появляться все больше и больше разных вещей.

 

 

34  ДЕЙТРЕЙДЕР: КРОВЬ, ПОТ И СЛЕЗЬ/ УСПЕХА

Мое детство нельзя назвать нормальным. К девяти годам я знал, что мой отец не просто водитель грузовика. Об этом мне говорили дорогие вещи, внезапно появлявшиеся в нашем доме. Когда я под­слушивал разговоры отца с его друзьями, это к

 

5