yandex rtb 1
ГоловнаЗворотній зв'язок
yande share
Главная->Етика->Содержание-><big>Каким должен быть потолок доходов?</big>

Этика перераспределения

<big>Каким должен быть потолок доходов?</big>

В Приложении мы приводим расчеты того, как можно получить заданный нижний уровень доходов путем сокращения всех доходов, превышающих определенный потолок. В нашем случае потолок -- неизвестная величина. В результате наших вычислений получена величина потолка доходов, которая гораздо ниже любой априорной оценки. Чтобы получить необходимый нижний уровень доходов, мы не можем довольствоваться лишь изъятием излишков у богатых, мы должны значительно задеть и доходы нижнего слоя средних классов. Максимальный чистый доход в 500 фунтов -это не то, о чем мечталось стороннику перераспределения, но это именно та величина, к которой мы пришли. Между прочим, наши расчеты выявили тот упускаемый из виду факт, что современный уровень перераспределения был бы невозможен, если бы по существу это было, как и представляется на поверхности, перераспределением от богатых к бедным; но оно оказывается возможным потому, что это в той же степени и горизонтальное, как и вертикальное перемещение доходов.

Результат этого анализа достаточно неожидан. Он наносит удар по широко распространенному мнению, что наши общества очень богаты и что их богатства просто неправильно распределены, -- эта точка зрения была особенно популярна в тридцатые годы. На самом деле мы обнаружили, что те излишки, которые нам хотелось бы безжалостно изъять, -- при этом, полагая, что это никак не скажется на уровне производства, -- совершенно недостаточны для того, чтобы поднять низкие доходы до желательного уровня. Преследование этой цели вызывает снижение жизненного уровня даже у нижнего слоя средних классов.

Теория перераспределения возникла на основе двух этических оценок, выражавшим абсолютное осуждение, -- несправедливого недопотребления и существования наряду с ним несправедливо высокого уровня потребления. Как хорошо, если для достижения достойной цели не надо жертвовать чем-то ценным, если ваши средства борьбы со злом являются благими! Таким образом, эта проблема выглядела в глазах интеллектуала, размышлявшего об общественном устройстве. Существовал недостойный образ жизни бедняков, от которого интеллектуал мечтал избавиться, и он рассчитывал, что это можно сделать, просто избавившись от другого недостойного образа жизни -- образа жизни богатых. Интеллектуал (но не художник), конечно, не испытывает симпатии к откровенной роскоши богачей. Поэтому, с его точки зрения, политика перераспределения не повлечет за собой никаких социальных потерь. Но если потолок доходов будет таким низким, как мы говорили, то это многое меняет. В этом случае будет разрушен достойный образ жизни и те нормы, к которым интеллектуал привык и которые он считает необходимыми для выполнения тех социальных функций, которые он ценит больше всего.

Теперь, когда наделение средствами одних по-прежнему кажется справедливым, справедливость изъятия средств у других уже не выглядит столь очевидной. Легко сказать: "Ротшильд должен отказаться от своей яхты". Но совсем другое дело сказать: "Боюсь, Бергсон должен лишиться того скромного достатка, который позволяет ему заниматься своим делом". Речь идет не только о незаработанных доходах: будут ущемлены и государственный служащий, и инженер, и интеллектуал, и художник. Хотим ли мы этого? Считаем ли это справедливым?

Хорошо известно, что даже самые рьяные сторонники перераспределения не считают это желательным или справедливым. Ведь вознаграждения, получаемые государством за его все расширяющиеся функции перераспределения, гораздо выше, чем те потолки доходов, которые мы определили в нашем исследовании. Это самое очевидное доказательство того, что сторонники перераспределения на самом деле не считают эти потолки доходов желательными или приемлемыми. Однако человеку свойственно ошибаться, и вполне возможно, что сторонники перераспределения правы в том, что оно необходимо, и ошибаются в установлении относительно высоких доходов тому, кто его осуществляет. Это может быть уступкой обстоятельствам и традиционным взглядам или же непоследовательностью. Давайте поэтому непредвзято рассмотрим возможность того, что в целях повышения доходов, недостигающих минимального уровня, могут быть оправданы удержания даже из очень скромных доходов.

Поскольку теперь нам необходимо оценить, что хуже -- ненормально низкий потолок доходов среднего класса или же недостаточные доходы рабочих, нужен своего рода критерий справедливости. Нам предлагают "арифметику счастья", исчисление удовлетворенности, теперь одетое в новые одежды экономики благосостояния.

<big>Удовлетворенность</big>

Перераспределение началось с осознания того, что одни имеют слишком мало, а другие -- слишком много. Когда пытаются выразить эту мысль точнее, обычно предлагают две формулировки. Первую можно назвать объективной, вторую -- субъективной. Объективная основана на представлении о приличном образе жизни, ниже которого никто не должен опускаться; другие образы жизни приемлемы и желательны в определенных пределах выше этого уровня.

Субъективная формулировка не определяет того, что является объективным благом для людей, и ее можно выразить примерно так: "Для богатых потеря будет не столь чувствительной, как приобретение для бедных", или даже более прямо: "Определенная потеря дохода будет значить меньше для богатого, чем соответствующий прирост дохода для бедного".

Здесь сравниваются степени удовлетворенности. Можно ли такое сравнение считать эффективным? Можно ли хоть с какой-нибудь степенью точности измерить понижение удовлетворенности у одних и повышение ее у других? Если да, то мы можем узнать, как достичь максимальной суммы личных удовлетворенностей при заданном уровне производства, причем будем считать, что этот уровень остается неизменным.

Такая идея не могла не возникнуть в кругу экономистов, так как понятие максимизации удовлетворенности использовалось в разных контекстах уже не одно десятилетие. Чистая теория потребительского спроса рассматривает индивида как человека, обладающего определенным доходом, который он расходует на предлагаемые рынком по определенным ценам товары таким образом, чтобы получить максимум удовлетворенности. Чистая теория обмена рассматривает две стороны, каждая из которых обладает определенным количеством товара и желает приобрести товар другой стороны. Каждая сторона меняет часть своего товара на часть товара партнера до тех пор, пока дальнейшее приобретение очередной порции товара не требует от него большей жертвы, чем ценность этого приобретения для него. Можно сказать, что к этому моменту каждая сторона получает наиболее удовлетворяющий ее набор товаров и, в определенном смысле, удовлетворенность обеих сторон максимизирована. [<small>См. рассуждения проф. Ногаро в "La Valeur Logique des Theories Economiques" (Paris, 1947) , chap. IX, "La Theorie du Maximum de Satisfactions".</small>] Несколько фантастическая теория общего равновесия распространяет чистую теорию обмена на случай большого числа людей и большого количества товаров. Общее равновесие -- это эстетический и математический оптимум, которым экономисты склонны прямо или косвенно считать оптимум удовлетворенности. Такое убеждение действительно является интуитивной необходимостью для экономиста. Постулируя, что экономическое поведение определяется стремлением каждого к максимизации личной удовлетворенности, и, утверждая, что любое равновесие в обмене есть наилучший компромисс между удовлетворенностями сторон, и что тем самым равновесие максимизирует сумму их удовлетворенностей, они пришли к выводу, что общее равновесие является наилучшим состоянием с точки зрения отдельного человека, а с точки зрения общества в целом -- это оптимальное сочетание индивидуальных достижений. [<small>См. дискуссию Самуэльсона в "Foundations of Economic Analysis" (Cambridge, 5 March 1948), chap. VIII, "Economy of Welfare".</small>] Из того, что общее равновесие является оптимальным сочетанием, логически следует, что любое отклонение от общего равновесия вызовет преобладание роста неудовлетворенности над ростом удовлетворенности. Таким образом, как только общему равновесию придается психологическое толкование, приходится сравнивать степени удовлетворенности разных индивидов или, по крайней мере, изменения в этих степенях.

Очевидно, что общее равновесие включает в себя некий оптимум для каждого индивида, который зависит лишь от уровня доходов, находящихся в его распоряжении, и картина общего равновесия будет меняться с изменением распределения этих доходов. Если общее равновесие можно сравнивать с "менее чем равновесным" состоянием по критерию увеличения суммарной удовлетворенности, то и общее равновесие, возникающее на основе определенного первоначального распределения, можно сравнивать с общим равновесием при другом первоначальном распределении. Таким образом, само понятие общего равновесия как состояния, каждое отклонение, от которого влечет за собой снижение суммарной удовлетворенности, прямо приводит к "экономике благосостояния" и фактически является источником ее утверждений в стиле Парето.

<big>Теория убывающей полезности</big>

Ведущую роль в современной экономической науке, развитой Вальрасом и Джевонсом, сыграла не только теория максимизации удовлетворенности. Аксиома об убывающей полезности со времен этих экономистов до сегодняшнего дня продолжает оставаться одним из основных инструментов экономических исследований. Тот факт, что определенная часть продукта а тем менее ценна для владельца, чем большим количеством продукта а он обладает, прекрасно объясняет приобретения обеих сторон в процессе обмена: каждая сторона отказывается от "последних" долей товара, которого у нее много, чтобы приобрести "первые" доли товара, которого у нее нет. Два набора товаров а и b, первоначально сосредоточенные в разных руках, возрастают в стоимости в процессе обмена, поскольку последние доли товара а, мало полезные для А, переходят в руки В, для которого они имеют большую полезность, в то время как А приобретает у В последние доли товара b, которые более ценны для него, чем для предыдущего владельца.

В этой операции обмена надо учитывать два обстоятельства. Отказываясь от последних долей товара а, владелец А мало теряет, тогда как, приобретая первые доли товара b, он многое получает. Предположим теперь, что он настолько обеспечен товарами b, с ... п, что не намерен приобретать товар b, а отказ от последних долей товара а для него по-прежнему лишь небольшая жертва, в то время как для В приобретение первой доли товара а -- большой выигрыш. То есть, можно сказать, что при смене владельца потребительская стоимость этой части товара а возрастает.

Таким образом, от аксиомы убывающей полезности мы переходим к предположению об убывающей полезности дохода. Выдающимся экономистам не составило труда распространить аксиому убывающей полезности на доходы. Так, проф. Пигу писал: "Очевидно, что любое перемещение доходов от относительно богатого человека к относительно бедному примерно такого же характера должно увеличить общую сумму удовлетворенности, поскольку это обеспечивает удовлетворение более насущных потребностей за счет менее насущных" [<small>Pigou, Economics of Welfare, 4th ed. (London, 1948), p. 89</small>]. Благодаря своей простоте это утверждение воспринимается легче, чем утверждение проф. Лернера: "Общая удовлетворенность максимизируется таким распределением доходов, которое уравнивает предельные полезности доходов всех членов общества" [<small>A. P. Lerner, The Economics of Control, 3rd ed. (1947), chap. II, p.29</small>].

Предельная полезность дохода -- это модный термин для обозначения удовлетворенности или удовольствия, получаемого от последней единицы дохода. Допустим, эта единица равняется 10 фунтам. Утверждение проф. Лернера означает, что доходы хорошо распределены, если потеря 10 фунтов будет одинаково переживаться всеми членами общества. Утверждение проф. Пигу означает, что передача 10 фунтов из одних рук в другие оправдана, если новому владельцу эта сумма принесет больше удовлетворенности, чем предыдущему.

Проф. Роббинс со свойственным ему изяществом утверждал [<small>L. Robbins, An Essay on the Nature and Significance of Economic Science, 2nd ed. (London, 1935), chap. VI</small>], что распространение теории убывающей полезности на доходы не оправдано потому, что применение маржиналистской теории в этой сфере подразумевает сравнение степеней удовлетворенности разных людей. Это опять заводит в ту ловушку, которой стремятся избежать при разумном применении этой теории. Удовлетворенность разных людей, утверждает Роббинс, нельзя мерить одной меркой.

Этот аргумент неожиданно оказался спасительным для приверженца экономики благосостояния, который взвалил на себя невыполнимую задачу уравнивания предельных полезностей для разных индивидов. Доказав, что это является патовой ситуацией, проф. Роббинс тем самым невольно вызвал следующий ход: "Вероятная величина общей удовлетворенности максимизируется при равном распределении доходов" (Лернер) [<small>Lerner, The Economics of Control, pp. 29--32</small>]. Нет необходимости подробно приводить доказательство проф. Лернера, которое опирается на в высшей степени искусственные предпосылки: первоначальное равенство доходов и то, что отклонения от этого равенства являются случайными. Силу аргумента равного распределения определяют не столько эти формальные рассуждения, сколько другое. Если равное распределение предлагается как средство максимизации удовлетворенности, те, кто выступает против него, возлагают на себя бремя доказательства того, что получателям больших доходов необходимо и больше удовольствия для достижения того же уровня полезности, а это не может не шокировать демократическое общество.

 

12