ГоловнаЗворотній зв'язок
Главная->Філософія->Содержание->Западное хозяйствование.

Философия.

Западное хозяйствование.

Христианская оседлость. Придя на территорию Римской империи, к тому времени уже принявшей христианство, и осев на ней, кочевники. Вместе с уже имевшейся здесь культурой оседлого хозяйствования, приняли и христианское понимание свободной личности, которое хорошо сочеталось автономным хозяйствованием в рамках отдельно взятых семей. Традиции эти существуют в Европе не один век, так и переходят в синтез. Сто будет дальше – сравнительно быстрый рукотворный «конец света» или переход человечества к новым нормам хозяйствования и присвоения – вряд ли кто из людей может знать.

Российское хозяйствование.

 Незавершенная оседлость. Теперь посмотрим, как происходил переход к оседлой жизни на Руси. Здесь реализовался как бы смешанный вариант, давший в итоге нечто не традиционное и не похожее ни на Восток, ни на Запад. По времени переход к оседлой жизни происходил примерно тогда же, когда и в Западной Европе – в первые века «новой эры».но в отличие от нее на языческой, а не на христианской основе.

Автономия существовала не на семейном уровне, а на уровне соседской общины. Оно и понятно – зона рискованного земледелия, сообща выживать легче, хотя пытаться жить лучше иногда бывает труднее как раз сообща.

Что до техники мышления, то она как то застряла на «полпути» от кочевой к оседлой по целому ряду причин: слишком много земли, не всегда удобной, и слишком много соседей-кочевников, не всегда мирных; у нас так и не закончился переход к устоявшейся, многовековой оседлой жизни. вспомним ХХ в., столыпинские времена – целые деревни двигались в Сибирь. Понятно, что не сытной жизни. Рисунки и объекты лучше вставлять на страницу и позже, освоение целины.

Исходный пункт российской оседлой жизни – соседская община – мир резко отличается от обоих крайних вариантов – восточной «общины-улия» и западной и западной «общины-товарищества».

Государство-защитник.

Изначальное наличие особого интереса элиты России весьма сильно трансформировало саму проблему экономического суверенитета и легло в основу нашего особого пути, крайне непоследовательного, противоречивого. Экономический суверенитет мира был намного, чем в чисто восточном и западном вариантах оседлой жизни. Чего не хватало, так это общей защиты от сухопутных кочевников. По идее, именно эту слабость и должна была восполнять элита. Государство «защитник», отчасти, так оно и было, но наличие своего интереса мешало государству выполнять обще защитную функцию. По большому счету оно так не обеспечило защиту от сухопутных кочевников, результатом чего стало покорение ими почти всей России. Избавление от подчинения Орде произошло не за счет выполнения своих функций государством «защитником», а по причине упадка и распада самой монгольской империи. И в дальнейшем не государство защищало жителей от внешних врагов, а им самим приходилось, защищая себя спасать и обанкротившуюся в очередной раз элиту.

«Верхам» приходилось рассчитывать главным образом на силу (насилие) для получения средств на свое существование. Ни экономических, как на Востоке, ни политических, как на Западе, рычагов воздействия на хозяйственную общность, мир, у государства не было.

Наличие независимых друг от друга интересов «верхов» и «низов», можно назвать постоянной войной «по вертикале» внутри общества между «центром» и «местами» за свою волю экономического суверенитета. Эта война была то горячей, от холодной, но она продолжается и по сей день.

Линия «центра» - взять как можно больше, чтобы иметь свободу маневра ресурсами при выделении их тем, кому он сочтет нужным. Линия «мест» - отдать как модно меньше под любыми предлогами. Взаимный обман при этом – норма отношений. Стремление «центра» добиваться «внутреннего» экономического суверенитета – понижение зависимости от мест. Так появляется государственное хозяйство как обеспечивающая подсистема, обслуживающая, прежде всего военные нужды.

Максимально широко эта линия применялась в годы советской власти. Все это делало наше государство похожим на восточное, азиатское, в котором действительно доминировали хозяйственные функции. Принципиальное отличие состоит в том, что у нас хозяйственные функции отнюдь не доминировали, они всегда имели подчиненное значение, и наша элита никогда не была экономически грамотна.

 

 

 

 

 

31