ГоловнаЗворотній зв'язок
Главная->Філософія->Содержание->Философская антропология, по мнению М. Шелера

Философия.

Философская антропология, по мнению М. Шелера

, должна выполнить интегрирующую задание в отношении конкретно-научного, философского и религиозного осмысления человека, собрав воедино его образ, «разбитый на мелкие кусочки», и создав целостную концепцию человека. Задача философской антропологии, — говорил он, — точно "сказать, как из основной структуры человеческого бытия Стекают все специфические монополии, свершения и деление человека: язык, совесть, инструменты, оружие.., государство, руководство, миф, религия, наука...».

Интеграция о необходимости интеграции знаний о знании человеке говорилось и задолго до Шелера. Что человек слишком сложное образованное существо, он уникален и не имеет себе аналога как предмет, чтобы одами только философии или какой-то одной конкретно' науки познать его. То есть, он во всей своей совокупности как целое, не может быть предметом точного знания. К тому же отдельные естественные науки каждая в своей области со временем накопили значительный материал, потребовав­ший обобщений с каких-то общих позиций: по мне­нию одних — с позиции философии, по мнению других—с позиции метанауки, которую еще необходимо создать.

Такая потребность в обобщении наиболее остро стала ощущаться с появлением эволюционной теории Дарвина давшей мощный импульс естественнонаучным исследованиям человека, а также послужившей дополнительной ос­новой для развития материалистических философских концепций. В частности, уже К.Маркс, материалистиче­ски истолковавший не только появление человека, но и исторический процесс, пришел к выводу, что только од­ной философии или естествознания недостаточно для соз­дания целостного, комплексного представления о челове­ке. Будучи сторонником научно-технического прогресса и веря в безграничные возможности науки, статус которой он стремился придать даже своей философии, К.Маркс го­ворил о перспективе создания единой науки о человеке. «Естествознание включит в себя науку о человеке в такой же мере, в какой наука о человеке включит в себя естество­знание: это будет одна наука», — считал он». Прошедшее с тех пор время внесло значительные кор­рективы в понимание, как самой науки, так и возможно­стей, которыми она обладает. Теперь, к концу XX столетия, чрезмерный оптимизм в отношении научно-технического прогресса, а тем более вера в безграничные возможности науки существенно подорваны появлением и не решаемостью глобальных проблем, неблагополучным положение дел в отношениях общества с окружающей средой и нарастанием экологического кризиса (см. соответствующие разделы этого учебного пособия). Отсюда в настоящее время обозначились две основные позиции в понимании того, как должна осуществляться интеграция знаний о человеке.

Первая единая наука из них продолжает традицию о человеке К. Маркса. Сторонники этой линии полагают, что для обеспечения целостного представления о человеке различные дисциплины должны объединить свои усилия, составив единую науку о человеке которая, с их точки зрения, не только возможна, но и необходима. Она (эта наука) должна стать «синтезом мно­гих специальных наук — естественных и общественных, с разных сторон изучающих человека».

 В целях практической реализации такого подхода в начале 90-х годов в России был создан Институт человека, объединивший под эгидой Академии наук философов, психологов, социологов, биологов, историков и ученых других специальностей. По мнению директора этого института академика И.Т. Фролова, с появлением единой науки о человеке «будет окончательно преодолен существующий до сих пор дуализм естественнонаучных и социологических методов и станет учитываться как биологиче­ская природа человека, так и его социальная сущность» .

В данном случае человек рассматривается как целостная единая система, которая, хотя и является предельно сложным явлением, тем не менее считается не только дос­тупной для научного анализа, но и (при сохранении цело­стного представления об этой системе) позволяющей осу­ществить синтез результатов, полученных учеными раз­личных специализаций. При этом философии придается статус науки; философы, по существу, отождествляются с Учеными, которые используют единый язык, выверенную методологию и определенный категориальный аппарат. Человек здесь если и является тайной, то такой, которая не Доступна лишь сегодняшнему уровню развития научного знания, но которая будет раскрыта, как только наука разо­вьется до того, что уровень ее развития станет соответство­вать уровню сложности решаемой задачи, т.е. уровню Ложности системы, которой является человек.

Оптимизм сторонников данного подхода основывается на вере в поступательное, прогрессивное (по восходящей) развитие человеческих знаний, а также проистекает из страполяции в будущее накопленного человечеством опыта, в соответствии с которым многое из казавшегося прежде неразрешимым теперь познано.

Дело, однако, заключается в том, что никто не знает масштаба сложности решаемой задачи, а, следовательно, того уровня, на который должна выйти наука, чтобы оправ дать указанные ожидания. В этой связи с ростом отмечен­ного выше недоверия к науке в последнее время все боль­ше набирает силу другая точка зрения на возможности и пути интеграционных процессов современного человекознания. Она связана с развитием философской антропологии в том плане, как ее понимали М.Шелер, Х. Плеснер и др.

Сторонники этого подхода исходят из того,  что человек — естество многомерное и постоянно меняющееся. И хотя некоторые его важнейшие характеристики остаются неизменными на протяжении тысячелетий, они не раскрывают всей сущности человека, скрытой в загадочном единстве его физического и духовного начала, природа которых даже в отдельности самих по себе не может считаться доподлинно установленной. Помимо того что он сам является микрокосмом, задающим самому себе все новые и новые загадки, сторонники данного подхода акцентируют внимание также и на том, что он выступает как актив­ное начало, пытающиеся осознать внешний мир, свое место в нем, а исследуя окружающую среду, преобразует, изменяет ее по своему усмотрению.

Другими словами, он творец и в то же время творение культуры, носитель духовности, принципиально отличающей его от остального живого мира.

Исходя из такого видения человека, сторонники философской антропологии считают, что она не может претендовать на строгую научность взглядов и должна быть направлена на выработку системного знания о человеке как о родовом существе, в рамках которого синтезируются различные подходы и выводы частных дисциплин: психологии, социологии, биологии и других преимущественно Гуманитарных дисциплин. В качестве своего предмета она выделяет собственно человеческое бытие во всей его полноте, анализируя его сущность, специфику и индивидуальность, пытаясь таким образом осмыслить и самого, река, и окружающий его мир с позиции философии. Антропология или, точнее, антропологическое сознание предшествует не только онтологии и космологии, но и

Идеологии, и самой философии познания, предшествует сякой философии, всякому познанию. Само сознание человека как центра мира, в себе таящего разгадку мира и возмещающегося над всеми вещами мира, есть предпосылка вея­ной философии, без которой нельзя дерзать, философство­вать», — подчеркивал Н. Бердяев.

 

42