yandex rtb 1
ГоловнаЗворотній зв'язок
yande share
Главная->Фізиологія та анатомія->Содержание->15.6. ВТОРАЯ СИГНАЛЬНАЯ СИСТЕМА

Физиология (Том 2)

15.6. ВТОРАЯ СИГНАЛЬНАЯ СИСТЕМА

В процессе эволюции животного мира на этапе развития вида Homo sapiens произошло качественное видоизменение системы сигнализации, обеспечивающее адаптивное приспособительное по­ведение. Оно обусловлено появлением второй сигнальной систе­мы — возникновением и развитием речи, суть которой заключает­ся в том, что во второй сигнальной системе человека сигналы при­обретают новое свойство условности — преобразуются в знаки в прямом смысле этого слова.

В первой сигнальной системе все формы поведения, включая способы и средства взаимного общения, базируются исключитель­но на непосредственном восприятии действительности и реакции на натуральные раздражители. Первая сигнальная система обес­печивает формы конкретно-чувственного отражения. При этом вначале в организме формируется ощущение отдельных свойств, предметов, явлений, воспринимаемых соответствующими рецептор-ными образованиями. На следующем этапе нервные механизмы ощущений усложняются, на их основе возникают другие, более сложные формы отражения — восприятия. И только с возникнове­нием и развитием второй сигнальной системы появляется воз­можность осуществления абстрактной формы отражения обра­зование понятий, представлений.

В отличие от условных рефлексов животных, отражающих ок­ружающую действительность с помощью конкретных слуховых, зрительных и других сенсорных сигналов, раздражители второй сигнальной системы отражают окружающую действительность с помощью обобщающих, абстрагирующих понятий, выражаемых словами. В то время как животные оперируют лишь образами, формируемыми на основе непосредственно воспринимаемых сиг­нальных раздражителей, человек с его развитой второй сигнальной системой оперирует не только образами, но и связанными с ними мыслями, осмысленными образами, содержащими семантическую (смысловую) информацию. Раздражители второй сигнальной сис­темы в значительной степени опосредованы мыслительной дея­тельностью человека.

Физическая структура знака не зависит от объекта, который он обозначает. Одни и те же явление, предмет, мысль могут быть выражены с помощью различных звукосочетаний и на разных языках. Словесные сигналы совмещают в себе два свойства: смыс­ловое (содержание) и физическое (звучание в устной речи, очер­тание букв и слов — в письменной). С помощью слова осуществля-

ется переход от чувственного образа первой сигнальной системы к понятию, представлению второй сигнальной системы.

Существенное отличие словесных сигналов от естественных сигналов первой сигнальной системы обусловлено особенностями лежащих в их основе безусловных раздражителей. У животных биологическое значение воспринимаемых сигналов обусловлено только характером последующего подкрепления, при этом связь между новым сигнальным раздражителем и подкрепляющим его раздражителем каждый раз вырабатывается заново. Сигнальное значение слова определяется всем коллективным опытом людей, пользующихся данной системой словесных знаков. Таким образом, информация, содержащаяся в самих словах, связана не с природой сигнализации явлений и предметов реальной действительности, а с отраженной, преломленной человеческим сознанием деятель­ностью.

Умение использовать знаковую систему языка позволяет че­ловеку оперировать осознанными понятиями об окружающей среде и представлять любой предмет, любую ситуацию в форме мыслен­ных моделей. Способность оперировать абстрактными понятиями, выражаемыми произнесенными или написанными словами, служит основой мыслительной деятельности и составляет сущность выс­шей формы абстрактно-обобщенного отражения окружающей действительности. Оперирование речью (устной или письменной) дает человеку огромные преимущества в адаптивно-приспособи­тельном поведении, в познании и рациональном использовании окружающей природы или искусственной среды.

Функция речи включает в себя способность не только кодиро­вать, но и декодировать данное сообщение при помощи соответст­вующих условных знаков, сохраняя при этом его содержательное смысловое значение. В отсутствие такого информационного моде­лирующего изоморфизма становится невозможным использование этой формы общения в межличностной коммуникации. Так, люди перестают понимать друг друга, если они пользуются разными кодовыми элементами (разными языками, недоступными всем участвующим в общении лицам). Такое же взаимное непонимание наступает и в том случае, если в одни и те же речевые сигналы закладывается разное смысловое содержание.

Система символов, используемая человеком, отражает наибо­лее важные перцептивные и символические структуры в системе коммуникации. Следует при этом заметить, что овладение языком существенно дополняет способность его к восприятию окружаю­щего мира на базе первой сигнальной системы, составляя тем са­мым ту «чрезвычайную прибавку», о которой говорил И. П. Павлов, отмечая принципиально важное различие в содержании высшей нервной деятельности человека по сравнению с животными.

Слова как форма передачи мысли образуют единственную ре­ально наблюдаемую основу речевой деятельности. В то время как слова, составляющие структуру конкретного языка, можно видеть и слышать, смысл, содержание их остаются за пределами средств

непосредственного чувственного восприятия. Смысл слов опреде­ляется структурой и объемом памяти, информационным тезауру­сом индивида. Смысловая (семантическая) структура языка со­держится в информационном тезаурусе субъекта в форме опре­деленного семантического кода, преобразующего соответствующие физические параметры словесного сигнала в его семантический кодовый эквивалент. При этом устная речь служит в качестве сред­ства непосредственного прямого общения, письменная позволяет накапливать знания, информацию и выступает в качестве средства опосредованного во времени и пространстве общения.

В нейрофизиологических исследованиях речевой деятельности показано, что при восприятии слов, слогов и их сочетаний в им­пульсной активности нейронных популяций мозга человека фор­мируются специфические паттерны с определенной пространствен­ной и временной характеристикой. Использование разных слов и частей слов (слогов) в специальных опытах позволяет диффе­ренцировать в электрических реакциях (импульсных потоках) центральных нейронов как физические (акустические), так и смысловые (семантические) компоненты мозговых кодов психи­ческой деятельности (Н. П. Бехтерева).

Наличие информационного тезауруса индивида и его активное влияние на процессы восприятия и переработки сенсорной ин­формации являются существенным фактором, объясняющим не­однозначную интерпретацию входной информации в разные вре­менные моменты и в разном функциональном состоянии человека. Для выражения любой смысловой структуры существует множест­во разнообразных форм представлений, например предложений. Известная фраза: «Он встретил ее на поляне с цветами»,—допускает три разных смысловых понятия (цветы у него в руках, у нее в ру­ках, цветы на поляне). Одни и те же слова, словосочетания также могут означать разные явления, предметы (бор, ласка, коса и т. д.).

Языковая форма коммуникации как ведущая форма обмена информацией между людьми, ежедневное использование языка, где лишь немногие слова имеют точный однозначный смысл, во многом способствует развитию у человека интуитивной способ­ности мыслить и оперировать неточными размытыми понятиями (в качестве которых выступают слова и словосочетания — лингви­стические переменные). Человеческий мозг в процессе развития его второй сигнальной системы, элементы которой допускают не­однозначные отношения между явлением, предметом и его обозна­чением (знаком — словом), приобрел замечательное свойство, позволяющее человеку действовать разумно и достаточно рацио­нально в условиях вероятностного, «размытого» окружения, зна­чительной информационной неопределенности. Это свойство осно­вано на способности манипулировать, оперировать неточными ко­личественными данными, «размытой» логикой в противополож­ность формальной логике и классической математике, имеющим дело только с точными, однозначно определенными причинно-следственными отношениями. Таким образом,  развитие высших

отделов мозга приводит не только к возникновению и развитию принципиально новой формы восприятия, передачи и переработки информации в виде второй сигнальной системы, но функциониро­вание последней в свою очередь результируется в возникновении и развитии принципиально новой формы мыслительной деятель­ности, построении умозаключений на базе использования много­значной (вероятностной, «размытой») логики, Человеческий мозг оперирует «размытыми», неточными терминами, понятиями, ка­чественными оценками легче, чем количественными категориями, числами. По-видимому, постоянная практика использования языка с его вероятностным отношением между знаком и его денотатом (обозначаемым им явлением или предметом) послужила прекрас­ной тренировкой для человеческого ума в манипулировании нечет­кими понятиями. Именно «размытая» логика мыслительной дея­тельности человека, основанная на функции второй сигнальной системы, обеспечивает ему возможность эвристического решения многих сложных проблем, которые невозможно решать обычными алгоритмическими методами.

Функция речи осуществляется определенными структурами коры большого мозга. Двигательный центр речи, обе­спечивающий устную речь, известный как центр Брока, располо­жен у основания нижней фронтальной извилины (рис. 15.8). При повреждении этого участка мозга наблюдаются расстройства дви­гательных реакций, обеспечивающих устную речь.

Акустический центр речи (центр Вернике) нахо­дится в области задней трети верхней височной извилины и в при­легающей части — надкраевой извилине (gyrus supramarginalis). Повреждение этих областей приводит к потере способности пони­мать смысл услышанных слов. Оптический центр речи расположен в угловой извилине (gyrus angularis), поражение этого участка мозга лишает возможности узнавать написанное.

Левое полушарие ответственно за развитие отвлеченного ло­гического мышления, связанного с преимущественной обработ­кой информации на уровне второй сигнальной системы. Правое полушарие обеспечивает восприятие и переработку информации, преимущественно на уровне первой сигнальной системы.

Несмотря на указанную определенную левополушарность лока­лизации центров речи в структурах коры большого мозга  (и как

результат — соответствующие нарушения устной и письменной ре­чи при их повреждении) следует отметить, что нарушения функ­ции второй сигнальной системы обычно наблюдаются и при пора­жении многих других структур коры и подкорковых образований. Функционирование второй сигнальной системы определяется ра­ботой целостного мозга.

Среди наиболее распространенных нарушений фукции второй сигнальной системы различают агнозию — потерю свойства узна­вания слов (зрительная агнозия наступает при поражении заты­лочной зоны, слуховая агнозия — при повреждении височных зон коры большого мозга), афазию — нарушение речи, аграфию — нарушение письма, амнезию — забывание слов.

Слово как основной элемент второй сигнальной системы пре­вращается в сигнал сигналов в результате процесса обучения и общения ребенка со взрослыми. Слово как сигнал сигналов, с по­мощью которого осуществляются обобщение и абстракция, ха­рактеризующие человеческое мышление, стало той исключитель­ной особенностью высшей нервной деятельности, которая обеспе­чивает необходимые условия прогрессивного развития человечес­кого индивидуума. Способность произносить и понимать слова развивается у ребенка в результате ассоциации определенных звуков — слов устной речи. Пользуясь языком, ребенок меняет способ познания: на смену чувственного (сенсорного и моторного) опыта приходит оперирование символами, знаками. Обучение уже не требует обязательного собственного чувственного опыта, оно может происходить опосредованно с помощью языка; чувства и действия уступают место слову.

В качестве комплексного сигнального раздражителя слово начинает формироваться во второй половине первого года жизни ребенка. По мере роста и развития ребенка, пополнения его жиз­ненного опыта расширяется и углубляется содержание исполь­зуемых им слов. Основная тенденция развития слова заключается в том, что оно обобщает большое количество первичных сигналов и, отвлекаясь от их конкретного разнообразия, делает заключенное в нем понятие все более абстрактным.

Высшие формы абстракции в сигнальных системах мозга обыч­но ассоциируются с актом художественной, творческой деятель­ности человека, в мире искусства, где продукт творчества высту­пает как одна из разновидностей кодирования и декодирования информации. Еще Аристотель подчеркивал неоднозначный вероят­ностный характер информации, содержащейся в художественном произведении. Как и всякая другая знаковая сигнальная система, искусство имеет свой специфический код (обусловленный истори­ческими и национальными факторами), систему условностей. В плане общения информационная функция искусства позволяет людям обмениваться мыслями и опытом, дает возможность чело­веку приобщиться к историческому и национальному опыту дру­гих, далеко отстоящих (и во временном, и в пространственном отношении) от него людей. Лежащее в основе творчества знако-

вое или образное мышление осуществляется путем ассоциаций, интуитивных предвосхищений, через «разрыв» в информации (П. В. Симонов). С этим, видимо, связано и то обстоятельство, что многие авторы художественных произведений, художники и писа­тели обычно приступают к созданию произведения искусства в от­сутствие предварительных четких планов, когда неясной представ­ляется им конечная форма продукта творчества, воспринимаемого другими людьми далеко не однозначно (особенно если это про­изведение абстрактного искусства). Источником многогранности, многозначности такого художественного произведения служит недосказанность, дефицит информации, особенно для читателя, зрителя в плане понимания, интерпретации произведения искусст­ва. Об этом говорил Хемингуэй, сравнивая художественное произ­ведение с айсбергом: лишь небольшая часть его видна на поверх­ности (и может восприниматься всеми более или менее однознач­но), большая и существенная часть скрыта под водой, что предо­ставляет зрителю и читателю широкое поле для воображения.

 

97