yandex rtb 1
ГоловнаЗворотній зв'язок
yande share
Главная->Різні конспекти лекцій->Содержание->11.4. Индивидуальная стратегия и тактика стрессоустойчивого поведения

Конфликтология

11.4. Индивидуальная стратегия и тактика стрессоустойчивого поведения

В начале нашего разговора о стрессах мы взяли на вооружение тезисы Г. Селье о том, что стресс — это «аромат и вкус жизни» и что «полная свобода от стресса означает смерть». Более чем семидесяти­летнее изучение феномена стресса убедило специалистов в истинно­сти этих посылок. Ныне общепризнано, что наша способность дос­тойно встречать угрозу стресса и отводить ее с минимальным ущер­бом для организма определяется в конечном счете нашим общим отношением к жизни, тем, что в романтической философии и лите­ратуре называлось нолей к жизни.

Социальные

составляющие

стрессов

Стресс — это в любом случае психофизиологическая реакция личности, а не просто организ­ма, как считали раньше. В развитии стресса существенную роль играет социальная состав­ляющая человеческого поведения.

В структуре стрессовой реакции обычно выделяют три основ­ных элемента:

1) оценку стрессогенного события;

2) физиологические и биохимические сдвиги в организме;

3) изменение поведения человека.

Ясно, что первый элемент этой триады изначально социален. Оценка стрессогенного события всегда субъективна. На нее влияют и глубина наших знаний «природы вещей», и личный опыт (поло­жительный или отрицательный), и общие социокультурные уста­новки, и даже наше эмоциональное состояние в момент события. Ложные страхи, ошибочное истолкование каких-либо явлений как угрожающих нашему благополучию вызывают совершенно реаль­ные физиологические и биохимические изменения в организме.

Еще более тесная связь с социальными факторами просматрива­ется в третьем элементе стрессовой реакции — поведении. Даже подстегиваемый физиологическими сдвигами, человек не может иг­норировать общепринятые социальные нормы, установки, запреты. Принципиальную роль играют здесь и личные убеждения индивида, его мировоззрение, привычки, умение управлять своими эмоциями.

Таким образом, стрессовая реакция — это по большей части социальный феномен. И, значит, противостоять стрессам можно, ока­зывая влияние в первую очередь на социальные составляющие стрес­совых реакций, которые по идее должны быть более управляемы, нежели наша физиология. Или уж по крайней мере, от воздействия на них должно быть меньше вреда, чем от вмешательства в работу нашего организма с помощью разного рода транквилизаторов, антидепрессантов и прочих медикаментозных средств.

На что же конкретно должны быть направлены наши усилия по повышению стрессоустойчивости? Интересный ответ на этот вопрос дает концепция «поисковой активности», разработанная российски­ми учеными B. C. Ротенбергом и В. В. Аршавским1. Для того чтобы уяснить ее суть, попробуем разобраться с одним почтенным сте­реотипом нашего мышления — безусловной вредоносностью от­рицательных эмоций.

Всегда ли вредны

отрицательные

эмоции?

Связь стрессового состояния человека с це­лым рядом соматических (телесных) заболе­ваний ныне представляется общепризнанным фактом. Не менее очевидно для всех и то, что свою долю ответственности за телесное здоровье-нездоровье несут наши эмоции, как положительные, так и отрицательные. Издревле известно, что раны победителей заживают быстрее, чем раны по­бежденных. А длительная печаль, тревога, подавленность обычно предшествуют развитию самых разнообразных соматических рас­стройств. Именно на такие источники столь распространенных не­дугов, как инфаркт миокарда, гипертония, язвенные и аллергичес­кие болезни, указывает современная психосоматическая медицина.

 

1См.: Ротенберг B. C. Аршаеский В. В. Поисковая активность и адаптация. — М.: Наука, 1984.

 

Но если отрицательные эмоции столь вредоносны, то почему же их так много, гораздо больше, чем положительных (сей факт был отмечен немецкими психологами еще в XIX в.)? Объяснительная схема здесь совпадает с главным способом истолкования природы стресса. Отрицательные эмоции — это своеобразные разведчики ра­зума, первый эшелон обороны нашего организма. Их задача — мгновенно оценивать угрожающую ситуацию и побуждать нас к действию, задолго до того, как разум ее обстоятельно проанализи­рует. Именно поэтому столь стремительны наши реакции на боль, холод, опасность и т. д. Наш организм чутко реагирует на отрица­тельную эмоциональную оценку какого-либо события практически мгновенным повышением артериального давления, мышечного то­нуса, содержания сахара в крови и т.д. (Просто мечта любого вое­начальника — автоматическая мобилизация всех сил на отражение внешней угрозы.) Но мобилизация не может быть постоянной. За ней должно следовать действие — нападение, бегство, активное со­противление и т.п. Но таких возможностей современная цивилиза­ция человеку, как правило, не предоставляет, заставляя его находить­ся в постоянном напряжении. Вот и возникает дисгармония в орга­низме, ведущая в конечном счете к сбоям в работе его жизненно важных систем.

Стало быть, отрицательные эмоции, эволюционно сформиро­ванные как «разведчики», достижениями нынешней цивилизации превращаются в преступных провокаторов, подстрекающих наш орга­низм к саморазрушительным реакциям. Значит, их нужно реши­тельно устранять, пусть даже за счет эмоционального обеднения. Заболевшим политикам запрещают читать газеты, схвативших ин­фаркт руководителей оберегают от информации об их коллективах, ну а всех прочих граждан стараются просто не нервировать плохими новостями. Главное — не волноваться! Этот девиз настолько прочно вошел в наше сознание, что мы даже не замечаем коварной подме­ны: понимание необходимости снятия отрицательного эмоциональ­ного возбуждения превращается в убежденность, что для здоровья полезно устранять любое эмоциональное возбуждение!

Но так ли уж безоговорочно вредны отрицательные эмоции? И так ли уж безусловно полезны — положительные? Как выяснилось, ответы на эти вопросы не получаются однозначными. Странным, с обычных позиций, выглядит, например, тот факт, что во время войн или других экстремальных ситуаций, когда требуется длительное эмоциональное напряжение и количество отрицательных эмоций резко возрастает, психосоматических и даже обыкновенных про­студных заболеваний становится значительно меньше. Казалось бы, все должно быть наоборот — ведь силы людей на пределе, условия питания и быта резко ухудшаются, стрессогенные факторы нараста­ют как снежный ком — но обычные болезни отступают! А вот в послевоенный период, когда люди возвращаются к нормальной, не требующей чрезмерного эмоционального напряжения жизни, эти болезни возвращаются вновь. Не все просто и с положительными эмоциями. Медиками и пси­хологами давно отмечен своеобразный феномен состояния че­ловека, получивший название «болезни достижения», или «депрес­сии достижения». Суть его в том, что человек, поставивший перед собой какую-либо крупную цель и потративший неимоверное ко­личество усилий на ее достижение, добившись успеха, часто испы­тывает не счастье и заслуженное блаженство, как можно было бы ожидать, а напротив — некое разочарование, опустошенность, по­терю осмысленности жизни. Оказывается, что период, наступаю­щий сразу после достижения пика успеха, весьма опасен для здоро­вья. Устойчивость организма не только к психосоматическим, но даже и к инфекционным заболеваниям резко снижается.

Не спасает положения, между прочим, и отсутствие эмоций. От монотонной, ничем не нарушаемой рутины, казалось бы ни­чем не задевающей нас, можно получить не меньший стресс. Раз­дражать начнет сама неизменность ситуации, ее однообразие.

Таким образом, далеко не всегда отрицательные эмоции безо­говорочно вредят здоровью. А спокойное и безмятежное существо­вание отнюдь не гарантирует физическое благополучие. То есть сам знак эмоций — положительный или отрицательный — не является решающим фактором, предопределяющим негативные последствия стресса. Здесь должно быть еще одно, дополнительное звено развития стрессовой ситуации, отвечающее за тот или иной ее исход. По мнению B. C. Ротенберга и В. В. Аршавского, таким звеном являет­ся тип поведения живого существа, выделяемый по присутствию или отсутствию в нем «поисковой активности».

Концепция «поисковой

активности»

Еще в 60—70-х годах в многочисленных экс­периментах с животными было легко показа­но, что искусственно вызванное негативное эмоциональное состояние ухудшает течение различных болезней, а положительное эмоциональное состояние, напротив, их приостанав­ливает. Это хорошо вписывалось в традиционное представление о вреде отрицательных и пользе положительных эмоций. Однако чуть позднее, более углубленное исследование стимуляции негативных эмоций поставило столь однозначный вывод под сомнение. Оказа­лось, что патологические процессы в организме животного могут замедляться, даже если оно испытывает резко отрицательные эмо­ции. Но происходит это только в том случае, если животное демон­стрирует так называемую «активно-оборонительную» реакцию. Если, допустим, подопытная крыса реагировала на раздражение электрическим током агрессивно: кусала и царапала клетку, набрасывалась на экспериментатора, пыталась удрать, то болезнетворные измене­ния в ее организме замедлялись! Если же она просто забивалась в угол клетки и не предпринимала никаких попыток вырваться, то все патологические процессы заметно ускорялись и порой даже при­водили животное к гибели. Такое поведение получило название пас­сивно-оборонительного. И, вероятно, именно оно-то и является глав­ным фактором, приводящим в итоге к психосоматическим расстрой­ствам после стрессовых реакций.

Что же обеспечивает защитное влияние активно-оборонительно­го поведения на здоровье? B. C. Ротенберг и В. В. Аршавский счита­ют, что таким защитным средством является поисковая активность, направленная на изменение неблагоприятной или на сохранение бла­гоприятной ситуации вопреки действию угрожающих последней факторов или обстоятельств. Поисковой такая активность названа потому, что определенность конечных результатов практически все­гда отсутствует. Субъект никогда не может быть уверен, что он найдет путь к успеху.

Поисковая активность,— утверждают авторы этой концепции,— тот общий неспецифический фактор, который определяет устойчивость орга­низма к стрессу и вредным воздействиям при самых различных формах поведения. Пассивно-оборонительную реакцию во всех ее проявлени­ях мы предлагаем рассматривать как отказ от поиска в неприемлемой для субъекта ситуации. Именно сам отказ от поиска, а не неприемлемая ситуация как таковая и вызываемые ею отрицательные эмоции, делает организм более уязвимым ко всевозможным вредностям1.

Вспомним три фазы стрессового реагирования, выделенные Г. Селье. Фаза сопротивления переходит в фазу истощения (стресс сменя­ется дистрессом) именно тогда, когда поиск выхода уступает место отказу от поиска. Теперь становится понятным, почему в экстре­мальных условиях (войн, блокад) психосоматические недуги отступа­ют. Повседневная борьба за жизнь, победу над врагом — это, несом­ненно, проявление поисковой активности. При этом организм так мощно мобилизует все свои ресурсы, что обычным «мирным» болез­ням его не взять. Когда же люди, пережившие войну, возвращаются к жизненной ситуации, не требующей крайнего напряжения, поис­ковая активность неизбежно уменьшается, организм «демобилизует­ся», и обычные психосоматические болезни возвращаются.

 

1 Ротенберг B. C., Аршавский В. В. Указ. соч. С. 23.

 

Тот же механизм перепада поисковой активности, видимо, ле­жит и в основе «болезни достижения». Пока человек изо всех сил стремится к вожделенной цели, он предельно отмобилизован и за­щищен от дистресса. Но как только цель достигнута и появился соблазн беззаботно насладиться плодами победы, уровень поиско­вой активности резко падает и соответственно возрастает опасность разных недугов.

Итак, поисковая активность обладает явным стимулирующим воздействием на организм и повышает его стрессоустойчивость. Де­фицит же такой активности создает предрасположенность к дистрессу и всем его негативным последствиям. Потребность в поиско­вой активности (то есть в самом процессе постоянного изменения, получения новой информации, неизведанных ощущений и т.д.) при­суща человеку (и не только, кстати, человеку) от природы. Она имеет биологические корни и явно выраженный эволюционный приспособительный смысл. Конечно же, любой популяции в плане раз­вития выгодно именно поисковое поведение составляющих ее осо­бей. Формы поведения также ведь подпадают под действие есте­ственного отбора. И наверняка именно он «сцепил» в процессе эволюции активно-оборонительное поведение и стрессоустойчивость. Дав такой мощный стимул саморазвитию индивида, природа тем самым позаботилась и о прогрессе популяции в целом.

Нам же остается лишь «соответствовать природе», то есть не заглушать в себе потребность к поиску, а напротив — всячески ее культивировать, поддерживать, поощрять. Таким образом.

основой стрессоустойчиеой жизненной стратегии является поисковая актив­ность. проявляемая, конечно, в социально приемлемых формах. Только так можно достойно противостоять жизненным стрессам.

Вспомним старинную притчу о двух лягушках, попавших в кас­трюлю со сметаной. Одна из них, поняв тщетность всех усилий, предпочла не мучаться и, сложив лапки, мирно пошла ко дну. Вто­рая же, отчаянно барахтаясь, сбила в конце концов сметану в масло и, оттолкнувшись от твердой поверхности, выбралась-таки на сво­боду. «Мораль сей басни такова»: не сдавайтесь ни перед какими трудностями, сколь бы непреодолимыми они ни казались. Забудьте о том, что бывают безвыходные ситуации. Ищите выход из любого положения, даже если его не существует в принципе. Поиск выхода из безнадежной ситуации в любом случае будет полезен. Хотя бы тем, что сделает ожидание печальной развязки не столь тяжким.

Но совсем безвыходные ситуации встречаются в нашей жизни не так уж часто. С большинством из них мы все-таки в состоянии справиться. Пусть не так, как нам хотелось бы, но в целом приемлемо. А поисковая активность здесь тем и хороша, что в большин­стве случаев приносит полезные результаты независимо от того, до­стигнута ли конечная цель наших усилий. Само устремление к цели (точнее — поиск средств ее достижения) оказывается благотворным.

Фикционный

финализм

В начале XX в. австрийский психолог Альфред Адлер (1870-1937) даже сформулировал парадоксальную концепцию, названную фикционным финализмом. Суть ее в том, что наши основные жизненные цели, как правило, представляют собой простые фикции, не выдер­живающие прямого сопоставления с действительностью. Скажем, многие люди уверены, что напряженная работа и немного удачи в принципе могут обеспечить им практически все, что они хотят — успех, богатство, славу и т.д. В большинстве случаев такие ожида­ния не оправдываются, но это не страшно, поскольку напряженная работа в любом случае приносит свои плоды: человек становится «крепким профессионалом», приобретает хотя бы средний матери­альный достаток и уважение небольшого круга знакомых лиц. Пусть это не совсем то, что ожидалось, но и это совсем не плохо.

Конечно, можно и не соглашаться с А. Адлером в признании большинства наших целей фиктивными, но то, что поиск средств осуществления главной цели частенько приводит к реализации це­лей, которые изначально даже не ставились,— несомненный факт. Особенно выразительно он выглядит в истории научного творчества:

поиск средневековыми алхимиками философского камня немало спо­собствовал прояснению свойств химических элементов, погоня за уни­версальной формулой для спектральной функции абсолютно черного тела привела к открытию квантов и т.д.

Другими словами, поиск полезен практически всегда, а отрица­тельный его результат — это тоже результат.

Итак, поисковая активность в любых ситуациях должна стать стержнем нашей стрессоустойчивой жизненной стратегии. Это есть главный способ адаптации к современному быстро меняющемуся миру и одновременно главное средство совершенствования самих себя (а попутно — и нашего социального окружения). Но разумеет­ся, мы должны ясно отдавать себе отчет в том, что вовсе не всякая активность — благо. Крайние формы протестного поведения, бро­дяжничество, преступность, наконец,— это ведь тоже формы соци­альной поисковой активности, правда, неприемлемо ориентирован­ной. Так что, пользоваться принципом поисковой активности сле­дует осторожно, помещая его в некие рамки общего отношения к жизненным ценностям.

Это отношение в немалой степени зависит от сформировавше­гося у нас мировоззрения, убеждений, представлений о том, как следовало бы прожить дарованную нам жизнь. Данные представ­ления, между прочим, также могут быть источником постоянного стресса. Если жизнь складывается не так, как нам хотелось бы (а это случается сплошь и рядом), если нам не удается соответство­вать общепринятому образцу успешного и благополучного челове­ка, поневоле начинает накапливаться некое раздражение, растут претензии к внешнему миру и самому себе. В такой ситуации по­лезно внимательно проанализировать, насколько рациональны наши исходные убеждения в том, как должен быть устроен окружающий социальный мир.

Насколько рациональны наши убеждения?

Дело в том, что частенько наши требования к себе и окружению бывают неоправданно за­вышены, поскольку опираются на так назы­ваемые иррациональные убеждения. Иррациональными они считают­ся потому, что не имеют в реальности достаточных оснований. Как правило, это чересчур категоричные обобщения неких форм поведе­ния или укорененные в нашем сознании стереотипы, которые, мо­жет, и имели в прошлом какую-либо реальную основу, но давно ее утратили и ныне существуют лишь по инерции. Например: «жен­щина должна быть хорошей хозяйкой», «мужчина — добытчик, хо­зяин семьи», «знакомиться на улице неприлично» и пр. Нельзя ска­зать, что эти утверждения вовсе безосновательны, то есть ложны. Иррациональными же их делает абсолютная категоричность, недопущение исключений. Так должно быть — и все тут! А когда реаль­ность таким требованиям не соответствует, естественно возникают нарушения эмоционального состояния и как следствие — хроничес­кий стресс.

Сравните два ряда утверждений, сформулированных американс­кими психологами как перечни типичных иррациональных убежде­ний и их рациональных опровержений:1

 

1Цит. по: Рутман Э. М. Как преодолеть стресс. — М.: 1998. — С. 135 — 141.

 

Иррациональные убеждения

Рациональные опровержения

1.                                         Мне необходимо чувствовать любовь и одобрение всех значимых для меня людей.

2. Чувствовать себя стоящим че­ловеком можно только, если соот­ветствуешь всем требованиям: вы­соко компетентен в своей профес­сии, умен и достигаешь успехов большую часть времени хотя бы в одной большой области.

3. Необходимо, чтобы в жизни все было так, как представляется пра­вильным. Если я чувствую, что не достигну того, что мне кажется пра-вильным и необходимым для меня, жизнь представляется мне ужасающей, невыносимой, непри­емлемой.

4. Люди должны быть справедли­вы, честны, доброжелательны друг к Другу. Если люди поступают не­справедливо, нечестно или не­этично — это ужасно, это испор­ченные, дурные люди, они заслу­живают бесспорно осуждения и строгого наказания.

5. Жизнь должна быть всегда ра­достной, приятной, любая фрустрация (крушение надежд), диском­форт, страдание или боль — не­стерпимы.

6. Необходимо иметь людей, на которых всегда можно положить­ся, абсолютно надежных людей.

7. Вполне возможно определить, чего стоит тот или иной человек (и ты сам) на воображаемой шкале общечеловеческих ценностей, и сравнивать людей по этой шкале.

8. Тяжелый опыт прошлого посто­янно разрушает настоящее, влия­ние прошлого опыта (а также на­следственности и т.п.) невозможно изменить, невозможно изменить себя и свою жизнь.

9. Эмоциональные расстройства всегда возникают только под действием внешних обстоятельств, вряд ли возможно контролировать свои чувства.

10. Каждый человек должен быть отзывчивым, думать о других, со­чувствовать их проблемам и пере­живаниям.

11. Когда в жизни возникает ка­кая-то угроза от вещей или людей, необходимо об этом постоянно по­мнить, тревожиться, беспокоить­ся, иначе не удастся избежать того, что угрожает.

12. Нужно всегда находить самое правильное решение своих про­блем и любых проблем.

13. Необходимо уметь управлять чувствами и отношением других людей.

14. Лучше избегать трудностей, чем преодолевать их.

15. Для полной уверенности в сво­ей правоте необходимо убедить в ней других.

 

 

 

1. Желательно и продуктивно со­средоточиваться на поступках, которые обеспечивают самоуважение, на дости­жении желаемых практических резуль­татов, на том, чтобы любить, вместо того, чтобы стремиться постоянно быть любимым и зависеть от одобрения дру­гих, их отношения.

2. Более благоразумно реалисти­чески воспринимать себя как несовер­шенное творение с человеческими ог­раничениями и слабостями- Лучше стремиться действовать, чем стремиться действовать только самым совершен­ным образом, только максимально хо­рошо, что не противоречит постоян­ному самосовершенствованию и высо­ким требованиям.

3. Жизнь и люди таковы, каковы они есть. Конечно, я стремлюсь, что­бы все было так, как мне хочется, но понимаю, что вряд ли так может быть всегда и во всем. Если я не достигаю желаемого, то не впадаю в уныние, а ищу желаемого в чем-то другом, там, где его можно достичь.

4. Жизнь полна несправедливости, люди часто поступают глупо, несправед­ливо, неэтично. Хорошо, когда можно им помочь поступать лучше.

5. Редко бывают возможны дости­жения без усилий, без боли, без труда. Я смогу выдержать дискомфорт, и стра­дание, и боль, хоть мне и плохо, когда приходится это переносить...

6. Дружба и общение — важная часть жизни, но и они будут полней, когда вы сможете всегда опираться на себя, не нуждаясь в ком-то, кто помо­гал бы вам идти по жизни.

7. Люди крайне сложны, невоз­можно их мерить одной мерой, невоз­можно определять «ценность» челове­ка по какой-то общей шкале.

8. Влияние прошлого опыта мож­но преодолеть, пересмотрев, переоце­нив события прошлого, а также свои интерпретации настоящего в свете про­шлого опыта.

9. Я в большей степени сам ответ­ственен за свои эмоциональные расстройства. Я могу управлять своими эмоциями, разбираясь в ситуации, ме­няя свой взгляд на события, их оценку и свой прогноз их последствий.

10. Я рад помочь другому, но луч­ше всего я смогу помочь, оставаясь спо­койным и четко оценивая, чем имен­но я могу помочь. Если же помочь не­возможно, постараюсь не терять свой душевный покой, если это ничему не помогает,

11. Тревога или ужас не приводят магически к исчезновению предметов беспокойства. Я постараюсь наилучшим образом справляться с угрожающими событиями, но если это невозможно, я приму неизбежное.

12. Мир — это весьма неопределен­ное место для жизни. Для того, чтобы полноценно радоваться жизни, я дол­жен уметь принимать решения и риско­вать, не имея никаких гарантий.

13. Хоть мне и желательны привя­занность и уважение других людей, нет никакого закона, по которому каждый должен меня любить или желать мне подчиняться.

14. Проблемы не проходят мимо, если я прячу голову в песок.

15. Я хорошо понимаю, что воз­можны ситуации, когда большинство еще не видит правильного решения (не может, не хочет), кроме того, я не бо­юсь ошибиться и, наконец, довольно часто возможны разные мнения по од­ному вопросу- Пожалуй, убеждать дру­гих мне скорей необходимо, пока я сам не вполне уверен, что прав.

 

 

 

Слов нет, сформулированные в левом столбце утверждения весьма привлекательны и в общем соответствуют стандартному набору убеж­дений о том, как должна быть устроена наша жизнь. Но увы, если мы и в самом деле будем твердо и последовательно воплощать эти положения в жизнь, то реальность в итоге будет выглядеть сплош­ным кошмаром и устойчивый стресс нам обеспечен. Конечно, с данной схемой можно спорить; разумеется, граница между рацио­нальными и иррациональными убеждениями относительна, и в кон­кретных ситуациях они могут меняться местами. Но все же, если вдуматься, смысл их разделения составляет простая и прагматичная идея: не требуйте от мира совершенства!

Попробуйте принять мир таким, каков он есть. «Принять» — не значит согласиться со всеми его несовершенствами и пороками. Это означает лишь — констатировать некую объективную реальность, а уж потом по мере сил приниматься за ее исправление.

Как мы

оцениваем себя?

Как нетрудно заметить, иррациональные убеж­дения касаются не только окружающих, но и нас самих. Здесь тоже коренится внушитель­ный источник стрессовых реакций, питаемых за счет несовпадения должного (того, что должно быть) и сущего (того, что есть). У него два полюса: чрезмерно завышенные представления о себе и, наобо­рот, заниженная самооценка. Между прочим, любопытно: а что встре­чается чаще, завышенная или заниженная оценка нами собственных способностей и возможностей? Как показывают многочисленные психологические исследования на эту тему, у большинства из нас существует некое неосознаваемое предрасположение в пользу своего Я. Мы, как правило, оцениваем себя практически по всем парамет­рам не как среднего человека, а несколько выше1. Но можем ли мы все разом быть выше среднего? Ясно, что это — иллюзия. Она помо­гает нам сохранить оптимистичный взгляд на мир и наше собствен­ное место в нем, но порой причиняет и неприятности в виде стрес­сов от «завышенных ожиданий» или «рухнувшей надежды». Да и знаменитый «кризис среднего возраста» имеет одним из своих осно­ваний все ту же завышенную самооценку.

Большинство из нас любит читать биографии разных знаменитых личностей: императоров, президентов, полководцев, ученых и т.п. Кроме естественного любопытства за этим, видимо, скрывается и тайно муча­ющий всех вопрос: как, каким образом удалось данной знаменитости взобраться на вершину успеха? Что для этого нужно сделать? Увы, но ни в одном жизнеописании выдающихся людей такого рецепта нет и быть просто не может. Ибо выдвигаемые обычно на первый план целеустремленность, трудолюбие, решительность и прочие очевидные качества не сделают нас выдающимися политиками, учеными, артиста­ми или, на худой конец, российскими олигархами, если нет главного — способностей, таланта. А это материя весьма тонкая и практически никак от нас не зависимая. Точнее, зависимая — но в негативном плане: свой талант можно и загубить, если его не развивать; но выра­ботать его сознательными усилиями над собой нельзя.

 

1 См.: Майерс Д. Социальная психология. — СПб.: Питер, 1996 — С. 82.

 

Поэтому вряд ли следует, как нас учат в школе, «брать пример» с великих личностей — выйдет одно расстройство. Лучше реалисти­чески оценить свои способности (к юношеским годам они вполне отчетливо проявляются) и сформировать соответствующий уровень притязаний. Вполне допустимо, чтобы он был чуть-чуть выше того, что можно достичь наверняка. Как в накачивании мускулов — са­мое полезное усилие то, которое делается последним, через «не могу». Именно оно добавляет крепости мышцам. Так и в жизненной стра­тегии — обозначаемые цели должны быть чуть выше наших сегод­няшних возможностей, чтобы был стимул развития. Но они не дол­жны быть недостижимыми.

Существует знаменитая «формула самоуважения» У. Джемса, из которой следует, что степень самоуважения зависит от соотношения уровней успеха (числитель) и притязаний (знаменатель). Если ре­зультат такого «деления» невысок, может оказаться полезным поду­мать о понижении уровня своих притязаний.

Возлюби себя,

как ближнего своего

Однако занижать их чрезмерно тоже не стоит. Это может привести к тому же стрессу, но уже по другой причине — из-за заниженной самооценки. Ощущение своего неблагополучия, невезучести, обида на судьбу – злодейку и неблагоприятно складывающиеся обстоятель­ства стрессогенны не менее завышенных притязаний. Поэтому забо­та о повышении своей самооценки входит в число средств профи­лактики стрессов.

Действовать рекомендуется на трех уровнях:

телесном (займитесь своим здоровьем, режимом питания, вне­шним видом и т.д.);

эмоциональном (ищите эмоционально-комфортные для себя ситуации, обеспечьте себе хоть чуть-чуть ощутимый успех в каком-нибудь занятии, создавайте себе и другим маленькие праздники и пр.);

рассудочном — примите и полюбите себя такими, каковы вы есть! Речь, разумеется, не о нарциссическом самолюбовании, а об ощущении ценности и неповторимости собственной жиз­ни. Ведь знание недостатков наших детей или родителей не мешает нам любить их. Почему же к себе нельзя подойти с той же меркой?

«Дерзать, искать,

найти и не сдаваться!»

(А. Теннисон)   

Все это настолько просто и очевидно, что остается только удивляться: откуда же у нас столько стрессов, связанных с заниженной са­мооценкой? Ответ, впрочем, не менее очевиден: виноваты все те же инертность, лень, неверие в то, что достаточно простыми средствами можно достичь серьезных результатов. А ведь многочисленные при­меры людей, «сделавших, самих себя» (self-made man), как выража­ются американцы, свидетельствуют о том, что можно и нужно до­биваться благоприятных для нас перемен упорством, методичнос­тью, настойчивостью. Ведь даже инерция нашей жизни — великая сила. Помните первый закон классической физики (закон инер­ции): если на тело не действуют никакие силы, то оно либо нахо­дится в покое, либо сохраняет состояние равномерного прямолиней­ного движения. В применении к обсуждаемым здесь вопросам это значит, что если мы не предпринимаем никаких усилий по улучшению наших дел, то сами собой они никак не улучшатся. Но стоит нам начать работать над собой или обстоятельствами, как та же самая сила инерции начнет поддерживать наши усилия, сохранять их энергию и постоянство. Активность преодоления сложных жиз­ненных проблем, жизнестойкость не даются сами собой. Не жалеть усилий для их формирования в себе — вот по сути и весь «секрета-обретения стрессоустойчивости.

 

31