ГоловнаЗворотній зв'язок

Маги фондового рынка

МАГИ ФОНДОВОГО РЫНКА

СТЮАРТ УОЛТОН

НЕ ПРОПАСТЬ В ПРОПАСТИ

В

 июне 1999 года Стюарт Уолтон, один из самых ус­пешных трейдеров эпохи 1990-х, имея в управлении $150 млн. и блестяще работая на рынке ценных бумаг, возвращает капитал инвесторам и прекращает торгов­лю акциями. Свое решение он объясняет невозможнос­тью полностью сконцентрироваться на работе, которой, по его мнению, не стоит заниматься, «если не можешь выкладываться на все 100%». Тяжело переживая разрыв с женой, Уолтон чувствует, что не в силах, как прежде, с головой окунуться в дела. Результаты, достигнутые им за предшествующие восемь лет, без преувеличения можно назвать великолепными: 115% среднегодового прироста капитала с учетом реинвестиций торговых прибылей (для клиентов — 92% после вычета комиссии за управление портфелем); максимальная годовая при­быль 274%, минимальная (без учета нескольких месяцев 1999 года) — 63%.

Карьера Уолтона-трейдера — это цепь парадоксов и противоречий. Мечтая о будущем художника и писате­ля, он попадает на фондовый рынок; увлекаясь наукой и презирая «торгашей», погружается в сферу финансов. Просыпаясь, он чувствует, что не выдержит больше на рынке ни дня, и немедленно увольняется. Проходит не­сколько лет — и акции делаются его страстью и призва-

СТЮАРТ УОЛТОН. НЕ ПРОПАСТЬ В ПРОПАСТИ

нием. Его первые, поистине плачевные опыты в облас­ти ценных бумаг едва не приводят к банкротству, но с течением времени он добивается потрясающего успеха, ежегодно удваивая капитал.

Уолтон, родившийся и выросший в Канаде, принял меня в своем офисе в центре Сан-Франциско. Он уп­равляет капиталом, выражающимся девятизначным числом, без единого помощника: в конторе нет ни трейдеров, ни бэк-офиса, ни программистов, даже сек­ретарша работает через день. Фирма Reindeer Capital — это Стюарт Уолтон, и только Стюарт Уолтон. Одино­чество — его принцип. За свою жизнь Уолтон столько раз ошибался, следуя чужим советам, что наконец в полной мере осознал необходимость самому выбирать пути на рынке.

Разговаривая со мной, он держался приветли­во и свободно. Вопросы рождались по ходу диалога, их становилось все больше, время текло незаметно; взглянув на часы, я обнаружил, что интервью длилось пять часов.

Почему вы назвали компанию Reindeer? Северный олень — это символ или просто любимое животное?

Я назвал ее в честь прадедушки, Уильяма Гладстона Уолтона: «Северный олень» — это прозвище, которое он получил после миграции оленей, которую удачно сумел организовать. О Уильяме Гладстоне мне расска­зывал дедушка, умерший в прошлом году в возрасте ста лет; он пожил в двух веках, а мог бы пожить и в третьем. В 1892 году двадцатитрехлетний англичанин Уолтон Олень отправился миссионером в северную Канаду. За год он объездил на собачьих упряжках и в каноэ около двух тысяч миль: основную паству состав­ляли эскимосы и индейцы, а они кочевали в районе По­лярного круга.

Как-то в северном Квебеке начались страшные лес­ные пожары, погибла чуть ли не вся растительность,

22_________________________________________ МАГИ ФОНДОВОГО РЫНКА

местное население оказалось на грани голодной смерти. Тогда Уолтон предложил пригнать с Аляски в Квебек сибирских оленей, их еще называют карибу. Он сумел убедить правительство дать денег на миграцию и сам ее организовал. Он провел три тысячи оленей через всю се­верную Канаду, путь занял почти пять лет: с 1921 года по 1925. У северных оленей нет такого стадного чувства, как у коров: каждый бежит, куда хочет.

Как ему удалось их направить в Квебек?

Карибу объедают одно пастбище и перемещаются к следующему. Уолтону приходилось очень тщательно продумывать маршрут. Уцелело примерно три четвер­ти стада: остальные умерли или разбежались. Он сумел навсегда изменить пути миграции сибирских оленей. Карибу отлично прижились в северном Квебеке, а пра­дедушка стал местным героем.

Называя компанию, вы хотели выразить уважение предку или подчеркнуть некую мысль?

Я хотел сказать, что прадедушка принес обществу пользу, в сравнении с которой все мои достижения ни­чего не стоят.

Когда вы пришли на фондовый рынок?

Сразу после того, как получил МВА в университете Макгиль. Раньше я хотел быть мультипликатором.

Мультипликатор с МВА? Вы собирались создать бизнес-мультипликацию?

Нет, мультипликация была до университета. Я окон­чил колледж и мечтал делать мультфильмы. Пошел на собеседование к декану художественного факультета. Он сказал: «Молодой человек, если вы готовы потратить годы на то, чтобы изображать человеческое тело не хуже великих мастеров, а потом получать по пять долларов в час за мультфильмы, милости просим к нам". Его слова

СТЮАРТ УОЛТОН. НЕ ПРОПАСТЬ В ПРОПАСТИ________________________ 23

слегка охладили мой пыл. К тому времени у меня было несколько напечатанных рассказов — в колледже я вре­мя от времени сочинял. Я подумал, что сделаю карьеру в журналистике: выгодное занятие, к тому же творческое.

Итак, вас увлекала возможность творить. Почему все кончилось МВА?

Потому что заняться писательством не получилось. Тогда я решил искать профессию, которая сможет меня прокормить.

Почему вы не пошли на факультет журналистики?

Я подал документы в несколько мест. Летом, когда я был у родителей — они тогда жили в Бразилии, — при­шел отказ из Карлтонского университета, их факультет журналистики считался лучшим. Когда принесли пись­мо, у нас были гости. Возможно, дело было в кайпирин-хас — это бразильский ром, — кажется, к тому времени я его выпил порядочно, во всяком случае, я подумал: «Это знак; жизнь должна измениться». С журналисти­кой было покончено. Стоило либо учиться в хорошем месте, либо не учиться вовсе.

Вы выиграли оттого, что тогда получили отказ?

Безусловно. Отец всегда говорил, что мне важно по­нять, где хобби и где — карьера. Я уверен в его правоте. Мама как-то спросила, не жалею ли я, что бросил свои увлечения. Я ответил, что нет: у меня в голове была только торговля, а она шла отлично. Но чем дальше, тем чаще всплывают прежние интересы. Не исключено, что когда-нибудь я снова возьмусь за старое.

За сочинительство или за рисование?

И за то, и за другое, а возможно, появится третье. По-моему, фильмы, особенно, короткометражные — это область, где можно быть и художником, и писателем сразу. У меня множество проектов. Не коммерческих;

24_________________________________________________ МАГИ ФОНДОВОГО РЫНКА

картина, которую я задумал, во всем мире будет оценена лишь двумя-тремя зрителями.

Вы работали в кино?

Никогда. Даже камеру не держал. Придется пойти на специальные курсы.

Хотите бросить торговлю и заняться искусством?

Я восхищаюсь людьми, которые готовы терпеть ли­шения ради мечты. У нас был в колледже парень, он хо­тел стать рок-звездой. Сейчас у него своя группа, Cowboy Junkies. Когда мы учились, он не мог сыграть на гитаре двух нот, а теперь на его концерты не попасть. Я — дру­гой. Я привык жить в комфорте, а работа на рынке — способ создавать и поддерживать благополучие. Мне хотелось бы вспомнить прежние увлечения, но едва ли в ближайшее время это осуществимо.

Что вы предприняли, получив отказ с факультета журналистики?

Подал документы на МВА. Мне казалось, что с этой степенью можно найти неплохую работу.

Вы наметили конкретную сферу деятельности?

Я рассчитывал пойти в рекламу, думал, что эта об­ласть связана с творчеством. Впрочем, проверить не уда­лось. Когда я оканчивал университет, канадская эконо­мика была в жутком упадке. Выпускникам предложили всего две вакансии. Одна — стажер в Lloyds Bank. Мне понравилось, что работать придется в Лондоне или в Нью-Йорке. Я представил себе, как приятно там будет пожить. Подал заявление, и меня приняли. Стажерский курс проходил в Нью-Йорке. Меня назначили в отдел торговых операций с валютой — полная глупость, по­тому что целью стажировки была работа с банковскими кредитами; меня должны были обучить и отправить об­ратно в Канаду.

СТЮАРТ УОЛТОН. НЕ ПРОПАСТЬ В ПРОПАСТИ________________________ 25

Так что на рынке вы оказались случайно?

И уверен поэтому, что торговать может каждый. Ни­какой особой предрасположенности не требуется.

Боюсь, вы не правы. Заметьте, что из сотен тысяч трейдеров едва ли найдется десяток тех, чьи прибыли сравнимы с вашими. А чем вы занимались в отделе торговли валютой?

Работал «прислугой». Принимал заявки от клиен­тов, готовил бумаги для трейдеров. В офис полагалось являться в 3.30 ночи — тяжелая повинность, когда ты молод, неженат и живешь в Нью-Йорке. Складывал в папки статьи из газет, проверял, на месте ли тикеты с за­явками. В общем, мальчик на побегушках.

В то время у вас был интерес к финансовым рын­кам?

Нет. Я был законченным идеалистом, с тоской вспо­минал университет, МВА и спрашивал себя: «Для чего нас учили? Кому здесь нужна моя степень?»

Сам отдел был местом не слишком приятным. Об­щая атмосфера скорее могла отвратить от торговли. В офисе я впервые столкнулся с американцами. До этого мой круг общения составляли канадцы. Канадцы более старомодны, им важно «остаться на высоте», соблюсти приличия. В Америке принято добиваться своего любой ценой. В отделе некоторые на меня просто орали. Как правило, никакой вины за мной не было. Наверное, им просто надо было выместить на ком-то свои неудачи, а может быть, я «прислуживал» недостаточно расторопно. В общем, я каждый день уходил домой в расстроенных чувствах.

Сколько времени вы проработали в такой обста­новке?

Около полугода. Пошли слухи, что меня собираются вернуть в Торонто, и я уволился. К тому времени я ос-

26_________________________________________________ МАГИ ФОНДОВОГО РЫНКА

воился в Нью-Йорке, познакомился с девушкой, на ко­торой потом женился, так что уезжать не хотелось. Я ус­троился в филиал другой канадской компании — Wood Gundy. Они обещали помочь с green-card: это было су­щественно, потому что раньше я имел только времен­ную визу.

На какую должность вас взяли?

Не многим более приятную. Я прошел курс стажи­ровки и попал в отдел торговли акциями. Надо было си­деть и принимать заявки — скучнейшее занятие. Решает клиент, сделку проводит брокер на бирже, я — только посредник. Смешно, когда брокеры из отделов продаж называют себя трейдерами. Какие они трейдеры — они секретарши, которые принимают заявки. И это люди, которые в жизни не открывали позиций ни для фирмы, ни для себя.

К тому времени я впервые вложил капитал в акции. Моя будущая жена работала в Liz Claiborn и все время рассказывала, какая это замечательная компания: «Пред­ставляешь, не я разыскиваю клиентов, а они меня». Де­нег на инвестиции, конечно, не было, и я решил занять у отца: «Папа, есть гениальный проект; нужен начальный капитал». Он ссудил мне $10 тыс., и я все их вложил в ак­ции Liz Claiborn. Очень скоро они поднялись на три пун­кта, я продал и получил прибыль. Если человек, только ступив на рынок, получает прибыль — ему конец. Через три недели пропали не только те деньги, что я выиграл на Liz Claiborn, но и весь отцовский кредит.

Что произошло?

Я так разволновался после первой удачи, что стал се­рьезно слушать те глупости, которые принято болтать об акциях. Утром официант, подавая мне кофе, хвалил бумагу — вечером я ее покупал. Три недели — и денег как не бывало. Следующие пять лет я расплачивался с отцом.

СТЮАРТ УОЛТОН. НЕ ПРОПАСТЬ В ПРОПАСТИ_________________ 27

Что сказал ваш отец, услышав о проигрыше?

«Я знал, что этим кончится. Но я рад, что ты затеял дело и довел его до конца». Самое смешное, что акции Liz Claiborn, для которых я, собственно, брал взаймы, про­должали идти вверх и за год выросли в несколько раз.

Как вам работалось на новом месте?

Отдел торговли акциями Wood Gundy был еще од­ной вариацией на тему нью-йоркских нравов. Захо­дишь в контору — и немедленно слышишь обращен­ный в свой адрес крик. Обычный стиль общения, но беда в том, что я очень плохо к нему приспособлен. В нашем зале, в другом конце, помещался отдел торгов­ли облигациями, там все было тихо и мирно. Никто не кричал, люди вежливо переговаривались. Мне хотелось туда. Я написал заявление и перевелся в отдел торговли облигациями.

У Wood Gundy тогда была цель сделаться крупней­шим дилером на рынке американских казначейских об­лигаций, и они набирали трейдеров. Принимали всех подряд. Начались жуткие убытки. Был трейдер, который спрятал тикеты, чтобы не узнали, сколько он проиграл. В конце концов всех, кроме меня и еще нескольких ре­бят, выгнали.

В отделе облигаций вы чувствовали себя более уютно?

В чем-то — конечно. Было приятно находиться сре­ди нормальных, спокойных людей. Размеры позиций по облигациям не сопоставимы с позициями по акциям: они на порядок выше, и это тоже увеличивает интерес. Появляется чувство собственной значимости: ты один можешь выиграть или проиграть в пять раз больше, чем все двадцать сотрудников отдела акций. С другой сторо­ны, отвечать за портфель разнообразных неликвидных бумаг, по большей части иностранных, — дело доволь­но неприятное.

28_________________________________________________ МАГИ ФОНДОВОГО РЫНКА

В 2 или в 3 часа ночи тебе звонят из Японии, и ты, ничего не зная о рынке, должен называть цены покупки-продажи на огромные лоты неликвидных облигаций. А поскольку ты засыпаешь, сбиться очень легко. Причем если ты ошибешься на целых 100 базисных пунктов, они ловят тебя на слове. Всем будет ясно, что человек огово­рился, твой убыток составит $1 млн., и все равно сделку признают действительной.

С вами такое случалось?

Да-да.

Ошибались на $1 миллион?

Не совсем на миллион. На $300 тысяч.

Из-за неверной котировки?

Я был в полусне. Решил, что доходность равна 9,5%, а на самом деле она равнялась 10,5%.

Сделка по очевидно ошибочной котировке всегда признается действительной?

В США ее наверняка не признают, да и в Японии те­перь, по-моему, тоже.

С каким результатом вы торговали?

Результат оказался неплохим, и меня повысили. Я стал самым молодым вице-президентом в Wood Gundy.

Какими принципами вы руководствовались, поку­пая и продавая?

Я работал без всякой системы. Как тогда мне казалось, в изменении цен почти все зависело от случайности.

И все-таки вы зарабатывали. Что вас вело? Инту­иция?

Я всегда доверял интуиции. Но в то время я играл хорошо, потому что на рынке облигаций был сильный

СТЮАРТ УОЛТОН. НЕ ПРОПАСТЬ В ПРОПАСТИ_________________ 29

бычий тренд, а я очень удачно не открывал коротких по­зиций. В свой самый лучший год я заработал для нашего отдела $700 тыс. — смешная сумма, если вспомнить, на сколько человек ее приходилось делить.

Как-то мы выпили с шефом, и я сказал: «Глупо назы­ваться отделом торговли: мы не торгуем, мы просто инвес­тируем. И если мы инвесторы, то можно было найти более перспективные инструменты для инвестирования».

«У нас своя игра, — сказал он, — нас бьют, а мы увер­тываемся».

Я понял, что здесь ничего не добьюсь. Я продержался три года, потому что распоряжался огромными деньга­ми и было весело чувствовать свою власть.

У вас появился, наконец, вкус к игре?

Да, я увлекся. Приятно сознавать, что ты можешь противостоять рынку. Правда, сами рынки, на кото­рых приходилось работать, не вдохновляли. Угнетало в основном то, что облигации, которыми мы торговали в Нью-Йорке, были крайне неликвидны. Я решил пере­йти в главный офис Wood Gundy в Торонто, поскольку там можно было работать с канадскими казначейскими облигациями — бумагами вполне ликвидными. Вначале все шло отлично: главный офис, ликвидные рынки, куча работы. А через полгода Канада мне разонравилась: про­винциальный замкнутый мирок, где ценится не умение торговать, а умение подать себя. К тому же мне очень надоели облигации и процентные ставки.

Почему?

Такой уж это товар. Каждое утро на совещаниях мы гадали, что будет с рынком сегодня. Сотрудник вставал и говорил, почему он считает, что цены вырастут или упа­дут. Обсуждали влияние курсов валют, денежной и нало­говой политики, трендов процентных ставок в Америке и в других странах. Когда подходила моя очередь, я заявлял: «Рынок упадет». Они спрашивали: «Почему?» «Потому что

30_________________________________________________ МАГИ ФОНДОВОГО РЫНКА

вчера он вырос». Они думали, это шутка, а я серьезно счи­тал рынок эффективным, так что если цена сильно вырас­тала сегодня, завтра она обязана была опуститься.

Как-то раз я проснулся и понял, что больше не выдер­жу ни минуты общения с процентными ставками. Хватит с меня облигаций. Пошел и уволился. Для них это было дико — я прожил в Канаде семь месяцев, не больше.

Вы уволились, не имея другой работы?

Вот именно. Просто не выдержал. Самое смешное, что в тот день мне позвонила жена и сказала, что уволь­няется. Я знал, что ей не нравится в компании, но поня­тия не имел, что она собирается уходить. Удивительно, как мы оба одновременно бросили работу. Было решено не устраиваться пока, а месяцев шесть поездить по Шта­там, по лыжным курортам.

Мы добрались до озера Тахо и отправились в Сан-Франциско. Влюбились в этот город и надумали пере­ехать. Потом, когда путешествие закончилось и мы были в Торонто, мне пришло в голову еще раз посетить Сан-Франциско, чтобы проверить, действительно ли он так хорош, как кажется на первый взгляд. Теперь мы реши­ли серьезно подумать о заработке, и каждый нашел под­ходящее место. Мы даже отыскали дом и договорились о цене. В общем, все устроилось. Вернулись в Торонто, наняли грузовик и перебрались в Сан-Франциско. И тут выяснилось, что работы нет. Ни для жены, ни для меня.

Что за должность вам предлагали?

Я прошел собеседование в маленькой венчурной фирме. Будущий начальник тоже окончил Макгиль.

Вы полагали, это решает дело?

Да, он принял меня с распростертыми объятьями: «Конечно, мы вас возьмем, разумеется. Переезжайте, бу­дем ждать». Позже я пытался ему дозвониться — безре­зультатно. Наконец я его разыскал и услышал: «Знаете, в

СТЮАРТ УОЛТОН. НЕ ПРОПАСТЬ В ПРОПАСТИ________________________ 31

этом году нам не нужны MB А». Невероятное заявление после всего, что он мне наобещал!

Все наши сбережения были отданы как первый взнос за дом, так что денег почти не осталось. Сначала не осо­бенно волновались: считали, что через месяц-другой ра­бота найдется. Но прошло много месяцев, а работа не по­являлась. Невероятно. Я пил пиво и валялся в постели.

Впали в депрессию?

Нет, депрессии не было. Просто не хотел вылезать из кровати и бессмысленно бродить по улицам. Казалось не­мыслимым, что после такого успеха в Нью-Йорке здесь не нашлось самой плохонькой должности. Дошло до того, что я отправился устраиваться страховым агентом.

На что в других обстоятельствах не согласились бы?

Ни за что. Я был в отчаянии. Хватался за любую воз­можность. Надо было выплачивать кредит за жилье, а просить у родных не хотелось.

Какое настроение было у жены?

На удивление бодрое. Она считала, что все образуется.

Итак, нищета?

Вот именно. Наконец, через полгода жена получила работу, ее взяли в отдел розничных продаж в J. Crew — заметное понижение по сравнению с должностью, кото­рую она занимала в Liz Claiborn. Но к тому времени она тоже готова была взяться за все, что предложат. В том месяце у нас не осталось ни цента, всю первую зарплату она отдала в счет кредита за дом.

Значит, спасение пришло в последнюю минуту. Что вы чувствовали, когда казалось, что денег не будет? Па­никовали?

Опустил руки. Решил, чему быть, того не миновать. Пусть отнимут дом — какая разница. В общем, перестал

32_________________________________________ МАГИ ФОНДОВОГО РЫНКА

размышлять о будущем. В те месяцы я увидел настоящее лицо Сан-Франциско. Будь ты из Лондона, из Лос-Ан­джелеса, из Нью-Йорка — до тебя нет дела. Это не тот открытый мир, к которому привыкли в Нью-Йорке или Лос-Анджелесе: приезжай из других городов, устраивай­ся на работу. Сан-Франциско — закрытый город. Здесь, как в деревенской общине, чтобы человека признали, ему надо сначала пожить среди местных. Сейчас мне нравится эта замкнутость, но тогда она действовала угнетающе.

Вы хотите сказать, что вакансии, на которые вы уст­раивались, отдавали своим?

Совершенно верно. Впрочем, и вакансий-то было не­много. Мне бы и в страшном сне не приснилось, что я, за­нимавший до этого очень престижное место, буду клян­чить любую работу. Я пошел в библиотеку, списал адреса всех, сколько-нибудь напоминавших финансовые фирм и разослал резюме. В конце концов позвонил человек, ко­торому я приглянулся. «У меня самого нет работы, — ска­зал он, — но мой друг, может быть, вас возьмет».

Что именно в резюме показалось ему интересным?

Разносторонность: сочетание финансового образова­ния и артистических склонностей.

К тому времени, как он позвонил, вы, надо полагать, стояли на краю пропасти?

Нет, отчего же. Край — это когда хуже не будет. Чело­век, которому понравилось мое резюме, убедил друга — а он занимался продажами в Volpe, Welty&Co, местной брокерской фирме — пригласить меня на собеседова­ние. Когда я туда шел, я понятия не имел, чего ждать. Он попросил рассказать об опыте работы, и я описал свою жизнь так же, как сейчас описал ее вам. Тогда он спросил: «Сколько вы хотите?» Я прибавил $200 к размеру месячной выплаты по кредиту и сказал: «$2 500».

СТЮАРТ УОЛТОН. НЕ ПРОПАСТЬ В ПРОПАСТИ________________________ 33

Он сказал: «А если я дам вам $4 000?» «Тоже неплохо», — сказал я.

Он знал о ваших торговых способностях?

Нет, просто видел перечень должностей, которые я занимал. Наверное, ему показалось нечестным предла­гать мне так мало.

Что входило в ваши обязанности?

Меня наняли на должность фондового брокера, рабо­тающего с институциональными клиентами, но счетов не дали. Надо было обзванивать организации и навязы­вать свои услуги. Из мистера Брокера, которого каждый хотел заполучить на обед, я превратился в безымянного приставалу, чье дело — уломать вас купить свои беспо­лезные бумажки.

Боюсь, не у всех хватало терпения дослушать ваши деловые предложения до конца.

Совершенно верно. Приходилось делать бесчис­ленное число звонков. Я получал список организаций, усаживался перед телефоном и набирал номер за номе­ром. Во мне нет напористости, так что с клиентами я пытался говорить «по-дружески» — тактика не слиш­ком эффективная. И так каждый день с утра до вечера. За соседними столами сидели люди, которые занима­лись нормальной работой и, конечно, слышали, как на другом конце провода на середине моей речи бросали трубку. Я нажимал на рычаг, оглядывался по сторонам и набирал новый номер. Чрезвычайно унизительное за­нятие. Я его положительно ненавидел. Главное — было совершенно неясно, сколько этот позор продлится. И хоть бы одна сделка!

Вы имеете в виду, что сделок было мало?

Да нет же, ни одной. За восемь месяцев я не открыл ни единого счета и не заключил ни одной сделки.

34_________________________________________________ МАГИ ФОНДОВОГО РЫНКА

Восемь месяцев названивать по телефону и ничего не продать! Трудно представить. Вот он, край бездны?

Опять не угадали (смеется)\ До края я дошел вскоре после того. Продавать я не умел, это было очевидно, но между продажей и игрой, как известно, огромная раз­ница. И вот, понаблюдав за рынком, я решил еще раз сыграть. Денег не было, но я подумал, что смогу взять кредит под залог дома. «Инвестировать дом», — вот в чем заключалась идея.

Ага, вот оно!

Я стал продавать акции, поднявшиеся, как мне ка­залось, чересчур высоко — акции мощных компаний типа Liz Claiborn и Gap, — и покупать ценные бумаги, которые считал неоправданно низко упавшими. Короче говоря, открывал короткие позиции по хорошим компа­ниям и скупал плохие.

Каков был размер кредита, взятого под залог дома?

Дом оценили в $75 тыс. и под эту сумму дали кредит в $50 тыс. Через три недели 75% денег не стало.

Что на это сказала жена?

Она не знала о том, что случилось.

Не знала о кредите?

Я сказал, что беру деньги под залог дома, но не уточ­нил, для чего.

Как, по ее мнению, вы собирались распорядиться полученной суммой?

Она думала, что я инвестирую в консервативные бу­маги, дивиденд от которых будет больше, чем процент по кредиту. Собственно говоря, начальный план дейст­вительно был таков. Но как только деньги оказались в руках, мне пришло в голову, что не имеет смысла тра­тить их на эти скучные дивиденды: после вычета суммы,

СТЮАРТ УОЛТОН. НЕ ПРОПАСТЬ В ПРОПАЩ__________________________ 35

которую придется отдать за кредит, останется разве что жалкая пара долларов.

Когда работаешь в брокерской фирме, создается ощу­щение, что стоит протянуть руку — и выигрыш в кар­мане. Вокруг полно акций, которые удваивают, утраи­вают цену. Волей-неволей начинаешь верить рассказам, профессиональных брокеров, которые любую нелепицу умеют преподнести как конфетку.

По-видимому, вы так и не отучились прислуши­ваться к чужим советам и слухам. Повторили прежнюю ошибку?

Совершенно верно. Я не знал, как сказать жене, что потерял почти все деньги. Перестал спать по ночам. Придумывал нелепые истории, чтобы объяснить, поче­му плохо выгляжу. Сказал жене, что простудился. Она волновалась, но понятия не имела о том, что в действи­тельности произошло.

Как-то раз парень, который работал за соседним сто­лом, посоветовал мне купить Commodore Computer: «Ты точно не пожалеешь. По нашим сведениям, их новая игра скоро будет бестселлером ». Мне было так плохо, что я решил: «Ладно, куплю». Все оставшиеся деньги я с плечом 200% поставил на эти акции.

Пожалуй, те дни я действительно назвал бы «краем бездны»: $75 тыс., на которые был куплен дом, копились десять лет. И вот оказалось, что я, как игрок в казино, пустил на ветер труд всей жизни. Ужасно. Летишь в про­пасть, и не за что ухватиться.

Акции поднялись с $10 до $17, и я закрылся. После того, как я продал, бумаги взлетели до $20, но потом компания обанкротилась, и они упали до нуля. Одной этой сделки оказалось достаточно, чтобы возместить все убытки.

Вам повезло: с тем же успехом совет коллеги мог оказаться гибельным — в конце концов, акции срав-

36_________________________________________ МАГИ ФОНДОВОГО РЫНКА

нялись с нулем. Верное временное окно было выбрано чисто случайно.

Да, повезло. Ни про одну из моих лучших сделок нельзя сказать, за счет чего она удалась: по расчету или случайно, да это и не важно. У нас забавная работа, и везение в ней — не последнее дело. Говорят, отыскивать «золотые жилы» — особый талант, но, по-моему, уда­чи и промахи поделены поровну между всеми людьми. Надо уметь их использовать, вот в чем секрет.

Сделка с Commodore меня спасла. Наверное, можно было рассуждать так: «Совет сработал. Значит, стоит прислушиваться к тому, что говорится вокруг». К счас­тью, я вовремя осознал, что обязан успехом случаю. В прошлый раз боги рынка меня наказали, в этот — поми­ловали, только и всего. Из ошибок наконец были сдела­ны выводы. С тех пор торговля пошла намного лучше.

Бог сказал вам: «Иди и больше не греши?»

Точно. Я выкарабкался, но потрясение было огром­ным. Та сделка казалась настоящим подарком небес. Я чувствовал, что получил шанс начать новую жизнь. Надо было учиться и учиться, но главное — помнить о случившемся. Падение в пропасть оказалось важней­шим жизненным опытом.

Чему оно вас научило?

Рынок предстал в новом свете. Я осознал, что акции растут вне зависимости от мнений людей, обещаний брокеров и дружеских советов; их рост определяется особыми законами. Надо было вникнуть в эти законы и работать, руководствуясь внутренней уверенностью, а не помощью посторонних. Я стал придерживаться этих принципов, и со временем результаты заметно улучши­лись.

Торговля на рынке акций впервые принесла вам прибыль. Как строилась ваша работа?

СТЮАРТ УОЛТОН. НЕ ПРОПАСТЬ В ПРОПАСТИ________________________ 37

Я заметил, что и при бычьем, и при медвежьем трен­де принцип рынка остается неизменным: хорошие ком­пании, в целом, продолжают расти. Старая истина.

Как отличить такие компании от других?

Я подбираю компании, к которым рынок благово­лит. Скажем, за ними числится долгий список успешных кварталов (т.е. кварталов, в течение которых компания отчитывается о прибылях, равных ожидаемым или пре­вышающих предварительные оценки — прим, автора). Поведение этих акций всегда очень характерно. Так по­лучается, что рынок привечает одни акции и отбрасы­вает другие, даже если брокеры в один голос убеждают клиентов купить их из-за дешевизны.

Таким образом, принципы изменились на противо­положные: сначала вы скупали дешевку и продавали бумаги, поднявшиеся высоко, потом начали приобре­тать дорогостоящие акции.

Я и сейчас действую именно так. Самое сложное — за­ставить себя купить дорогую бумагу или продать акцию, которая заметно опустилась в цене, но, по-моему, чем труднее работа, тем лучше результат. Эту истину слож­но постичь, я до сих пор не усвоил ее до конца.

Как вы узнаете, что рынок «благоволит» акции?

Изучаю характеристики акции, влияние множества факторов, в том числе фундаментальных, хотя от их со­стояния решение зависит примерно на 25%.

Что входит в остальные 75%? Еще 25% дает технический анализ.

Каковы должны быть технические показатели акции?

Хорошо, если ее тренд демонстрирует относитель­ную линейность. Мне не нравятся акции, которые дви­жутся скачками.

38________________________________________ МАГИ ФОНДОВОГО РЫНКА

Остается 50%, а фундаментальные условия и техни­ческий анализ уже вычеркнуты из списка. От чего еще зависит решение?

На 25% — от изменения поведения акции под влияни­ем разнообразной информации: событий макроэкономи­ки, новостей, связанных с деятельностью самой компании. Кроме того, мне важно, как ведет себя цена, добравшись до круглых чисел: $20, $30 и т.д. Я пытаюсь понять, являются ли такие цифры особо престижными для компании.

Каким образом акция должна реагировать на ново­сти?

Я выбираю акции, которые растут под влиянием хо­роших новостей, скажем, благоприятных отчетов о при­былях или объявлений о выпуске новой продукции, но мало подвержены воздействию плохих новостей. Если акция легко падает в ответ на отрицательную информа­цию, рынок едва ли благоволит ей.

Это 75%. Из чего состоит остаток?

Оставшиеся 25% — это моя интуиция, предчувствия, касающиеся направления рынка в целом. Многое зави­сит от того, как рынок меняется под влиянием макро­экономических факторов и прочих событий. Я оцени­ваю рынок так же, как оценивал бы одну акцию.

Сколько времени вы обычно держите акцию пре­жде, чем продать?

Я не занимаюсь сиюминутной торговлей, но и не дер­жу бумагу больше нескольких недель. Бывает, что я по два раза в день и по шесть раз в неделю продаю и поку­паю даже основные позиции, то есть несколько тысяч ак­ций, чтобы понять, правилен ли был выбор. Если сделки проходят не так гладко, как хотелось бы, я избавляюсь от акции. С этой точки зрения, управлять хедж-фондом очень удобно: не приходится думать о чувствах клиен­тов, наблюдающих эту шизофреническую торговлю.

СТЮАРТ УОЛТОН. НЕ ПРОПАСТЬ В ПРОПАСТИ________________________ 39

Когда-то я работал в компании, где клиентам посылали уведомление о каждой совершенной мной сделке. У бед­няг ум за разум заходил. Они звонили и кричали в труб­ку: «Вы что, с ума сошли? Чем вы занимаетесь? Мы-то думали, что вы торгуете на основе серьезного анализа!»

В какой ситуации вы стараетесь избавиться от акции?

Я закрываю длинную позицию либо когда чувствую, что цена дошла до максимума и вот-вот упадет, так что я лишусь прибыли, либо если акция приносит слишком много денег в слишком короткий промежуток времени.

коррекции?

Станете ли вы приобретать ту же акцию в период эрек

Да.

Насколько успешен такой метод? Не лишались ли вы прибылей, возможных при продолжении тренда?

Я часто получал меньшую по сравнению с возмож­ной прибыль, поскольку акции, с которыми я рабо­таю — акции хороших компаний, — как правило, не­изменно растут.

Не пытались ли вы пересмотреть стратегию и дер­жать акции дольше?

С течением времени мой подход к торговле менялся, но до сих пор я, как правило, закрываю позицию слиш­ком рано.

Случалось ли, что, продав акцию, вы снова покупа­ли ее по более высокой цене?

Конечно, много раз.

Итак, вы, по крайней мере, умеете признавать свои ошибки и покупаете снова, даже если бумага стоит до­роже. Вы не заявляете: «Ни за что не куплю: я продал ее на $10 дешевле».

40________________________________________ МАГИ ФОНДОВОГО РЫНКА

Пожалуй, раньше я действительно так говорил, но сегодня покупка акции по более высокой цене для меня совершенно обычное дело. Выгодной акцией я считаю не ту, что купил по 10 и додержал до 100, а ту, на которой сумел получить где-то 7 пунктов, где-то 5, где-то — еще 8, и так по крохам ухватил большую часть.

А разве не проще купить одну из акций, которым «благоволит рынок» и держать ее долго?

Это выгодно, но далеко не всегда. Важно понять об­щее состояние рынка. Сейчас, например, акции так пере­оценены, что я не стал бы держаться ни за одну из своих основных позиций.

Мы подошли к вопросу, который я давно хотел за­дать: имеет ли смысл на сегодняшнем рынке, где ак­ции-лидеры так стремительно взлетели вверх, приме­нять ваш прежний метод? Нужны ли корректировки, и какие именно?

Сказать по правде, я не люблю ничего корректиро­вать. Я привык плавать, как медуза — пусть рынок реша­ет, куда меня вынести. Есть трейдеры, которые рисуют на песке линию и говорят: вот наша стратегия, подож­дем, когда рынок придет сюда. У меня другой характер: я пытаюсь понять, что важно для рынка сегодня. Бывают годы, когда всем правит тренд, в другое время многое за­висит от оценки акций.

Значит, ваша стратегия в каждый данный момент определяется видением рынка?

Совершенно верно. Я пытаюсь предугадать, за что рынок заплатит больше.

Как узнать, что прилив готов смениться отливом?

Я стараюсь быть внимательным и не пропускать мимо ушей ничего из того, что говорится вокруг, так­систами или аналитиками — неважно. Потом сажусь,

СТЮАРТ УОЛТОН. НЕ ПРОПАСТЬ В ПРОПАСТИ

сосредотачиваюсь, мелочь оседает, и на поверхность всплывает самая суть. Иногда выводы так очевидны, что выигрыш буквально обеспечен; беда в том, что картина редко бывает четкой. Важно уметь переждать «мутные» периоды, не потеряв денег.

Приведите пример такой четко очерченной ситу­ации.

В прошлом (1998) году мне было очевидно (непри­ятное выражение, чувствуешь себя этаким провидцем), что рынок в августе развернется.

Откуда такая уверенность?

Я анализирую настроения участников рынка, что внушает им рынок, надежду или страх, а затем жду, подтвердит ли мои зак

 

4