ГоловнаЗворотній зв'язок
Главная->Біржа та інвестиції->Содержание->КАК «ВЫЗВОНИТЬ» ПРИБЫЛЬ

Маги фондового рынка

КАК «ВЫЗВОНИТЬ» ПРИБЫЛЬ

П

уститься в рискованное предприятие для Стива Уотсона — обычное дело. Он любит вспоминать, как в детстве вместе с двоюродным братом ловил змей в горах Озарк. В 11 лет юные охотники решили, что наста­ло время от безобидных особей перейти к «настоящим», ядовитым. Стиву с братом удалось выследить двух во­дяных мокасиновых змей. Одной рукой змею следова­ло прижать палкой ко дну, другой — крепко схватить за голову, не давая повернуть шею. Было решено победно тащить добычу домой, в бунгало, где семья жила на ка­никулах, примерно в миле вниз по течению. Пройдя с полмили по каменистому ручью с тяжелой ношей в ру­ках и устав удерживать в неподвижности извивающиеся скользкие тела, братья приуныли: «Похоже, развлечение не удалось». Наконец ладони разжались сами собой и, швырнув змей в воду, мальчишки со всех ног ринулись к берегу. В сравнении с этим приключением покупка и продажа акций на рынке всегда казалась Стиву Уотсону весьма мирным занятием.

Опасных поворотов было немало и в профессиональ­ной жизни Уотсона. Проработав два года брокером и поняв, что добьется успехов на фондовом рынке только живя в Нью-Йорке, он уволился и переехал, не имея ни связей, ни могущественных друзей, ни особых заслуг в

СТИВ УОТСОН. КАК «ВЫЗВОНИТЬ» ПРИБЫЛЬ_________________________ 63

резюме. Не было никаких разумных оснований для того, чтобы этот юноша преуспел, — никаких, кроме реши­мости и упорства. Проходит еще несколько лет, и Уот-сон снова пишет заявление об уходе: на этот раз обеспе­ченной должности в крупной финансовой организации он предпочел полную непредвиденных случайностей работу управляющего собственным хедж-фондом. На­чальный капитал был так мал, что его не хватало даже на аренду офиса.

На фондовом рынке, однако, Уотсон ведет себя край­не осмотрительно: он готов принять неизбежный риск, но не собирается увеличивать его степень. «Любая тор­говля — это риск, — говорит он. — Дожидаясь абсолют­но безопасной сделки, человек проведет в бездействии всю жизнь». В то же время Уотсон намерен строго кон­тролировать риск своих торговых операций. Его чистая длинная позиция составляет, как правило, не более 50% активов, а подчас еще меньше. За четыре с половиной года, прошедших с основания фонда, крупнейшие паде­ния капитала с максимума до последующего минимума ограничивались 4%, та же цифра описывает уровень среднемесячной прибыли его фонда, подсчитанной по­сле вычета комиссионного вознаграждения. Подобное отношение прибыли к риску ставит Уотсона в ряд луч­ших современных фондовых менеджеров.

Один из главных выводов, которые мне удалось сде­лать, собирая материал для «Магов рынка», вкратце сво­дится к следующему: сколько бы методов и стратегий ни перепробовал трейдер, успеха он добивается только тогда, когда подчиняет свои поступки философии, основанной на собственном мироощущении. Конек Уотсона—обще­ние, его торговля строится на постоянном сборе инфор­мации. На вопрос, не сложно ли беседовать с совершенно незнакомыми, не всегда доброжелательно настроенными людьми, Уотсон ответил: «Мой отец — любимчик в лю­бой компании. Знаете, чему он нас учил? Когда говоришь с незнакомцем, представляй, что перед тобой твой луч-

64_________________________________________________ МАГИ ФОНДОВОГО РЫНКА

ший друг. Я следую его совету и, как правило, люди дей­ствительно раскрываются, идут навстречу».

Наше интервью проходило в конференц-зале Ман-хэттенского офиса фонда. Уотсон с удовольствием рас­сказывал о себе; легкий акцент выдавал в нем уроженца Арканзаса.

В каком возрасте вы заинтересовались фондовым рынком?

У нас в семье никто не читал Wall Street Journal, не покупал акции и не инвестировал в паевые фонды. До колледжа я понятия не имел о том, что фондовый рынок существует. В Арканзасском университете был курс по ос­новам инвестирования, интерес пробудился после него.

Что именно вам понравилось?

Собирать материалы об акции. В качестве курсовой ра­боты мы должны были представить отчет об одной из ак­ций, по выбору. Наша группа остановилась на акции мест­ной компании коммунального обслуживания, у которой в тот момент не все ладилось. Мы провели анализ и пришли к выводу, что компания находится в самом плачевном со­стоянии. В докладе мы собирались ее разгромить.

Но вот за день до доклада кому-то пришла в голо­ву блестящая мысль: сходить в брокерскую контору и послушать, что скажут там. Брокеры расписали акцию в самых радужных красках: по их информации, данные были обнадеживающими, и рекомендация гласила «по­купать». Кем мы тогда были? Кучкой юнцов, только на­чавших постигать основы, а эти парни получали солид­ное жалование и уж конечно, должны были знать свое дело. В общем, мы им поверили, переписали работу и перекрасили черное в белое, хотя по нашим сведениям выходило ровно наоборот.

А на следующий день профессор изорвал наш доклад на кусочки. «Это ужасная компания!» — вот что он нам сказал и привел целый ряд доказательств — тех самых,

СТИВ УОТСОН. КАК «ВЫЗВОНИТЬ» ПРИБЫЛЬ_________________________ 65

которые мы включили в свой первый вариант. Ну а нам пришлось это скушать (смеется)\

Что случилось с акцией?

Упала. Это был первый и главный урок, который пре­поднес мне фондовый рынок: верь себе.

Вы решили сделать профессией фондовый рынок исключительно благодаря тому курсу?

Да. После университета я поехал в Даллас — единствен­ный большой город, в котором раньше приходилось бы­вать, — и попытался устроиться брокером. Я думал, что брокеры только и заняты управлением деньгами и игрой на рынке. Довольно быстро выяснилось, что основное за­нятие брокера — поиск клиентов, а я по натуре своей со­всем не склонен заниматься продажами. Самый крупный мой клиент появился в октябре 1987 года совершенно случайно: его собственный брокер не брал трубку — это были дни кризиса, и бедный парень, надо думать, не мог заставить себя общаться с клиентами, — и я оказался един­ственным, кому этот человек сумел дозвониться.

Я помню, как позвонил отцу через пару лет такой ра­боты: «Знаешь, мне не нравится быть брокером. С утра до вечера названиваешь людям и стараешься всучить бумаги, которые им даром не нужны». Короче говоря, я понял, что надо уходить. Я знал, чем хочу заниматься: управлением капиталом. Работу, которая мне подходи­ла, ищут в Нью-Йорке, так что пришлось переехать.

Насколько удачно вы выбирали акции, будучи бро­кером?

Получалось очень неважно.

Почему вы решили, что сумеете управлять капи­талом?

Я и не собирался сразу же приниматься за управление. Для начала надо было проникнуть в круг профессиона-

66_________________________________________________ МАГИ ФОНДОВОГО РЫНКА

лов. У меня такой характер: решил — делаю, несмотря на все трудности. Иначе никогда ничего не достиг бы.

Знакомых у меня в Нью-Йорке не было, а резю­ме — 2,7 GPA в университете Арканзаса и два года опыта работы брокером — едва ли кого-нибудь впе­чатлило бы. То ли дело парни, которые окончили Гар­вард или работали в Goldman Sachs. Так что прежде чем выбиться в люди, пришлось попотеть. Я пошел в страховую компанию заниматься кредитным анали­зом, на это можно было прокормиться, к тому же по­являлся кое-какой аналитический опыт. Одновремен­но подал документы в бизнес-школу при университете Нью-Йорка, но не поступил. Тогда пошел на семестр в университет Фордхама, сдал сессию на «отлично» и оттуда уже перевелся.

После окончания учебы я долго ходил на собеседо­вания к менеджерам различных хедж-фондов — по­лезное занятие, которое дает представление о том, чем занимаются в разных местах. В конце концов поступил на работу в Bankers Trust, в отдел малой капитализации, осуществляющий инвестиции в акции компаний малой капитализации. Раньше я с ними не работал, но меня приняли, потому что в этой области я был неплохо ос­ведомлен. Сидел до трех часов ночи и выискивал акции через Блумберг. Досконально изучил чуть ли не все вхо­дящие в листинги биржи акции с уровнем рыночной ка­питализации ниже $300 млн.

Почему вы решили заняться компаниями малой ка­питализации?

Я всегда их любил, наверное, потому, что не умею ра­ботать с акциями типа Microsoft или Intel. В этих компа­ниях до финансового директора не доберешься. А я еще в колледже привык звонить финансовым директорам, говорить, что пишу курсовую об их компании, и соби­рать информацию. У меня дома целый шкаф был забит материалами.

СТИВ УОТСОН. КАК «ВЫЗВОНИТЬ» ПРИБЫЛЬ_________________________ 67

Каковы были ваши обязанности в Bankers Trust?

Я был правой рукой Билла Ньюмана: помогал руко­водить одним из двух фондов малой капитализации. Он давал потрясающую свободу. Я мог воплощать любую стоящую идею! Я почти самостоятельно управлял пор­тфелем, и Ньюман не одобрял мой выбор очень редко. К сожалению, он уволился через три месяца после того, как пришел я. С его заместителем мы не сработались: у нас разная инвестиционная философия.

В чем состояло различие?

Новый шеф — кстати, с точки зрения выбора акций он был полным нулем — играл на кратковременных изменениях цены: покупал акции с высоким отноше­нием цена/прибыль — акции, стоимость которых во много раз превышает прибыль на одну акцию. Ну, а я привык работать с недооцененными акциями: прежде чем купить, провожу самое тщательное исследование компании. Через полгода я ушел, снова долго устраи­вался и наконец стал работать на Friess Associates в их фонде Brandywine Fund.

Какого рода работу вы выполняли?

Официально меня приняли на должность консуль­танта, потому что я работал в филиале. В то время штаб-квартира находилась в Вильмингтоне, Делавэр, а я сидел в Манхэттене. Но в Friess принято, чтобы со­трудники, ведущие анализ, одновременно управляли портфелями. Свой метод они называли «свинья у коры­та». Если ты нашел акцию, которую хочешь купить, — сначала убеди коллегу, чтобы он ликвидировал часть своих бумаг и освободил место в портфеле: если свинья хочет добраться до кормушки, ей надо прежде оттол­кнуть другую свинью.

Сколько времени вы проработали на этом месте?

Почти два года.

68_________________________________________________ МАГИ ФОНДОВОГО РЫНКА

А почему уволились?

Активы фонда очень быстро росли. Мне интерес­ны акции малой капитализации, но у фонда появились большие активы, не хотелось возиться с компаниями малой капитализации. Интерес сосредоточился исклю­чительно в сфере средней и крупной капитализации, а с ними мне трудно работать, поскольку финансовые ди­ректора редко идут на контакт. К тому же с ростом ак­тивов увеличилось число аналитиков. Когда рядом еще четырнадцать таких же, как ты, твои достижения для фонда почти не имеют значения. Я люблю, чтобы эф­фективность работы зависела лично от меня. Так что я решил уволиться и организовать собственный фонд.

Откуда появились деньги?

В то время мои собственные сбережения составляли всего $20 тыс. Я пошел к финансовым директорам, ко­торым раньше помогал работать на их личных счетах, они покупали по моему совету акции и оказывались в хорошем выигрыше. Правда, собрать удалось немного, всего $700 тыс., я же говорил, что не умею заниматься саморекламой. Но для открытия фонда денег хватило.

Где вы брали средства на покрытие операционных расходов?

Мне невероятно повезло. Эд Макгвин — человек, у которого я в то время снимал офис, — решил мне по­мочь. Он знал, что у меня нет собственных денег на помещение, поэтому дал мне его бесплатно. Крохот­ная комнатка, наверное, самый маленький офис в мире (12 на 5 футов), но без него я бы пропал. Он даже опла­тил месячные расходы на Блумберг.

Мне показалось, что в первый год работы фонда процент капитала, вложенного в акции, значитель­но — чуть ли не в два раза — превышал показатели последующих лет. Это так?

СТИВ УОТСОН. КАК «ВЫЗВОНИТЬ» ПРИБЫЛЬ_________________ 69

В первый год работы я иначе строил стратегию риск/ прибыль, поскольку управлял суммой меньшей, чем $1 млн. Я мог позволить себе иметь суммарный портфель, составляющий 70-80% от общего размера капитала; от­дельная акция иногда составляла целых 5 или 6% акти­вов. В результате процентная прибыль в тот год описы­валась трехзначной цифрой.

Как вы выбираете акции?

У нас два фонда: микрофонд, который инвестирует в компании с рыночной капитализацией ниже $350 млн., и фонд малой капитализации, инвестирующий в компа­нии, чья капитализация составляет от $350 млн. до $1,5 млрд. В обоих фондах мы в первую очередь обращаем внимание на относительно дешевые компании — тор­гующиеся при коэффициенте цена/прибыль от 8 до 12. Внутри этой группы мы пытаемся выявить компании, к которым инвесторы в ближайшее время изменят от­ношение. Как правило, это компании, испытывающие в настоящий момент затруднения, которые им вот-вот удастся преодолеть. Мы стараемся получить информа­цию этого рода раньше, чем она станет общедоступной.

Каким образом?

По телефону. Мы очень много общаемся с предста­вителями компаний, в этом состоит основная разница между нами и большинством хедж-фондов. Двое моих сотрудников тратят две трети рабочего дня на организа­цию телефонных разговоров с руководством компаний; еще пять аналитиков буквально с утра до вечера беседу­ют с финансовыми директорами.

Если хочешь заработать, нельзя сидеть сложа руки и ждать, когда компания выпустит новый товар. К тому времени акция подорожает в три раза. Мы пы­таемся улучшить результат по сравнению со средне­рыночным, проводя собственные исследования. Когда работаешь с очень дешевыми акциями, торгующими-

70                                                                                 МАГИ ФОНДОВОГО РЫНКА

ся с цена/прибыль от 8 до 12, любое изменение может кардинально отразиться на цене.

Я полагал, что финансовые директора должны при любых обстоятельствах расхваливать свою компанию. Разве не так?

Вы правы. Нельзя принимать на веру все, что тебе рассказывают. У большинства финансовых директоров есть склонность преувеличивать успехи своих фирм. Поэтому так важно разговаривать с дистрибьюторами, клиентами компании и ее конкурентами. Если мы реши­ли приобрести акцию, мы всегда обращаемся не толь­ко в компанию, но также к людям, которые продают их продукцию и пользуются ей.

Чему вы учите аналитиков, которым предстоит брать телефонные интервью?

Главное — внушить собеседнику симпатию. Никог­да не критикуй финансового директора, не давай ему советов, иначе он едва ли согласится переговорить с то­бой снова. Важно уметь задавать правильные вопросы. Нельзя спрашивать напрямую: «Какая прибыль ожи­дается у вас в этом квартале?» — разумеется, он не от­ветит. А вот если спросить, как повлияет на состояние фирмы деятельность конкурентов, собеседник, вполне возможно, даст очень ценные сведения. Мы — сыщи­ки. Мы по кусочкам собираем информацию там, где ее проглядели остальные, а затем складываем картинку и получаем прибыль.

Какие еще характеристики акции важны для вас при покупке?

Низкая цена и перспективы ближайших измене­ний— ключевые компоненты. Кроме того, хорошо, если есть сведения об инсайдерских покупках руководс­твом фирмы — это знак, подтверждающий грядущие перемены к лучшему.

СТИВ УОТСОН. КАК «ВЫЗВОНИТЬ» ПРИБЫЛЬ

 

купках?

Вы регулярно изучаете данные об инсайдерских по-тках?

В общем, да, но лучше этого не пишите.

Почему?

Не хочется выдавать секреты.

Разве это секрет? Во многих интервью, которые я брал для книги, трейдеры говорили, как важна инфор­мация об инсайдерских покупках при выборе акции.

Я два раза искал работу в финансовых кругах и про­шел собеседование, наверное, фирмах в восьмидесяти. Помню, меня поразило, какое значение придают менед­жеры хедж-фондов разным графикам и информации, которую им поставляют продавцы (аналитики брокер­ских фирм); при этом об инсайдерских покупках речь вовсе не шла. Мало того, эти менеджеры мне говорили, что учитывать покупки инсайдеров могут только крети­ны (смеется)\

Инвестиции в акции — это не математика, здесь нет точности. И все-таки чем больше полезных сведений со­берешь, тем сильнее вырастут шансы. Если мы погово­рим с директором компании, инвестиционное решение будет более обоснованным, чем если мы не поговорим с ним. Если мы выберем компанию с высоким значением инсайдерских покупок, это не значит, что ее акции обя­зательно пойдут вверх, но шансы на успех будут выше.

Вы хотите сказать, что не пользуетесь ни графиками, ни исследованиями специалистов брокерских фирм?

Я не видел графиков 99% акций, которые покупал для фонда.

В чем причина вашей нелюбви к графикам? Вы про­бовали с ними работать и пришли к выводу, что игра не стоит свеч? Или просто не интересовались этой об­ластью финансового знания?

72                                                                                  МАГИ ФОНДОВОГО РЫНКА

Слишком много людей ими пользуются. Если мето­дом пользуется большинство, он перестает быть выгод­ным лично для меня.

А исследования, проводимые брокерскими фирма­ми? Ими вы тоже никогда не пользуетесь?

Я изучаю оценки прибылей, которые дают аналити­ки, поскольку моя задача — понять, насколько реальное функционирование компании отличается от общепри­нятого взгляда. Но мне не приходит в голову звонить продавцам, чтобы выслушать их мнение об акции. Поймите меня правильно: есть великолепные аналити­ки, которые работают в брокерских фирмах. Но у меня твердый принцип: настоящую ценность имеет только собственное исследование, проделав которое, ты при­мешь решение, покупать или продавать.

Если я куплю компанию по рекомендации аналити­ка, а акция вдруг упадет на 20%, все мои действия будут зависеть от информации, которую этот аналитик захо­чет мне дать. Я позвоню, он скажет: «Все отлично», — и я не смогу его проверить, ведь финансовый дирек­тор понятия не имеет, кто я такой и не станет со мной разговаривать. При этом с десятью другими людьми, с которыми у компании сложились отношения, дирек­тор беседовать будет. А если бы я заранее установил с компанией связи, возможно, мне он первому дал бы нужные сведения.

С другой стороны, люди, продающие собственные услуги, не могут быть беспристрастными; аналитику диктует условия инвестиционный банк. Если брокерская фирма получила несколько миллионов долларов, став андеррайтером акции, маловероятно, чтобы аналитик дал неблагоприятное заключение, даже если ему очевид­но, что у компании серьезные трудности. У наших ана­литиков в фонде есть друзья в брокерских фирмах — так вот их буквально принуждали давать рекомендации к покупке акций, которые они сами считали бросовыми.

СТИВ УОТСОН. КАК «ВЫЗВОНИТЬ» ПРИБЫЛЬ_________________________ 73

Допустим, что акция торгуется при отношении цена/ прибыль между 8 и 12 и основные характеристики вас устраивают. Как выбирается время для покупки? Раз вы не пользуетесь графиками, никакие методы тайминга на основе технического анализа для вас не приемлемы.

Чтобы акция выросла, нужен катализатор.

Какой, например, катализатор заставил вас купить акцию?

Самый последний пример — история с Amerigon. Две недели назад они сообщили, что подписано пятилетнее соглашение с Ford Motors о выпуске вентилируемых автомобильных сидений. В пресс-релизе не было точ­ных сведений о размере контракта. Но мы поговорили с людьми и в самой компании, и в Ford и теперь знаем, что контракт огромный. У нас также есть информация о подготовке подобных соглашений с другими автомо­бильными фирмами.

Еще какой-нибудь пример катализатора.

Изменение в деятельности компании, способное при­вести к быстрому увеличению прибыли. Скажем, у нас открыта длинная позиция по Windmere — они выпу­скают продукцию для ухода за телом, в частности, фены для волос. В прошлом году они купили отделение Black-ScDecker и заметно переплатили. Их прибыли снизились из-за операционных расходов, связанных с этим новым отделом. Мы купили акцию совсем недавно, когда по­ступила информация о закрытии в ближайшем будущем всех не приносящих прибыли подразделений, — опера­ция, которая позволит сократить расходы, а значит, уве­личить, по сравнению с предполагаемой, реальную при­быль в грядущем квартале.

Что еще может служить катализатором?

Иногда в роли катализатора выступает новый товар. Одна из наших наибольших удач прошлого года — акции

74_________________________________________________ МАГИ ФОНДОВОГО РЫНКА

LTXX, производителя полупроводников. Они выпустили новую продукцию, а мы из разговоров с их клиентами знали, что продажи будут отличными. На Уолл-стрит этими сведениями не располагали, поскольку продукт был только что запущен и в отчете о прибылях за про­шлые месяцы не упоминался. Когда прибыли стали расти по сравнению с прогнозами, акция резко взлетела.

Если вы покупаете акцию и она идет вверх, насколь­ко быстро позиция закрывается?

Быстрее, чем следовало бы (смеется). У нас в портфеле идет непрерывная ротация акций. Если акция была ку­плена по цене, в десять раз превышающей прибыль, то к тому моменту, как цена превысит прибыль в двадцать раз, позиция, как правило, будет закрыта. Деньги будут переведены в другую акцию с аналогичными характери­стиками — таким образом, соотношение риск/прибыль сохраняется на минимальном уровне. Возьмем ту же LTXX. Мы купили акцию где-то по $5 и закрылись, когда она поднялась до $15, хотя по нашим прогнозам прибыль компании должна была еще возрасти. Сегодня она торгу­ется по $45. Для нас это очень типично. Мы всегда закры­ваемся раньше, чем нужно, правда, это же свойство ока­зывается полезным во времена падения рынка, поскольку у нас не бывает длинных позиций по акциям с высоким соотношением цена/прибыль, которым, как известно, в период коррекции приходится хуже всего.

Если вы купили акцию, а она не движется ни вверх, ни вниз, в какой момент вы решаете продать?

Если вложенные деньги не приносят прибыли и со­бытия, которых я ожидал, не происходят, самое раз­умное — закрыть позицию.

Иными словами, вы закрываетесь, как только стано­вится ясно, что факторы, которыми вы руководствова­лись при покупке, оказались недействительными?

СТИВ УОТСОН. КАК «ВЫЗВОНИТЬ» ПРИБЫЛЬ_________________ 75

Или как только мне в голову приходит новая идея. У нас ограниченное количество денег. Так что приходит­ся выбирать и, естественно, стараешься инвестировать в лучшее.

Сколько у вас обычно открыто позиций?

Больше ста. Мы стараемся, чтобы каждая из позиций по объему была небольшой. Самая крупная составляет примерно 3% активов, но это редкость. Короткие пози­ции по величине раза в два меньше.

Каково соотношение длинных и коротких позиций?

Чистая длинная позиция составляет в среднем 20-50% от общего капитала, находящегося в управлении. Если я считаю, что рынок будет заметно падать, она со­кращается. Сейчас длинная позиция равна 80%, корот­кая — 40%: ситуация очень типичная. Наши короткие позиции до сих пор были достаточно велики, в буду­щем, я думаю, традиция продолжится. Частично такая стратегия связана с моими личными качествами — я по натуре медведь.

Прирожденный медведь на величайшем в истории бычьем рынке — боюсь, вам пришлось нелегко. Отку­да в вас эти медвежьи наклонности?

Как видите, несмотря ни на что, мы неплохо работа­ем. Я тоже думал, что медведям на нашем рынке не место, но сейчас (март, 2000) похоже, что в некоторых секторах вроде интернет-компаний или технологического сектора, люди просто посходили с ума. Цены зашкаливают. Массо­вое помешательство, оно уже было на рынке: вспомните Россию пару лет назад, вспомните Японию в 1980-х годах, рынок недвижимости в 1970-х, голландскую «тюльпан­ную лихорадку» в XVII веке. Сейчас каждый встречный делает деньги на этих акциях, настроение большинства, безусловно, тянет за собой участников рынка. Пока цены растут, за этот мощный локомотив очень приятно це-

76_________________________________________________ МАГИ ФОНДОВОГО РЫНКА

пляться, но весь вопрос в том, что делать, когда локомо­тив остановится и развернется, как это обычно бывает на рынке.

Добрались мы до наивысшей точки или доберемся через три года? Я не знаю ответа на этот вопрос. Мое дело — управлять ситуацией на тех участках, где она мне подвластна. Я знаю, скольким финансовым директорам и клиентам я могу позвонить за день, но куда пойдет ры­нок — не мне решать.

Как строится разговор с финансовыми директора­ми компаний, по которым открыта короткая позиция? Едва ли они с удовольствием беседуют с менеджерами, занятыми продажей их акций.

Сказать по правде, мы уже не разговариваем с финан­совыми директорами фирм, на чьи акции открываем ко­роткие позиции.

Трудно найти контакт?

Нет, просто несколько лучших коротких позиций по­сле таких разговоров сорвалось. Были случаи, когда, пере­говорив с финансовым директором и поверив тому, что «все отлично», я решал не продавать, а потом кусал локти, потому что акции буквально обваливались. Теперь, если решено открывать короткую позицию, мы подробно бесе­дуем с клиентами, поставщиками и конкурентами.

На какие акции открываются короткие позиции?

Разумеется, на дорогие — акции компаний, чья цена в 30—40 раз превышает прибыль, или те, у которых во­обще нет прибыли. Внутри этой группы мы стараемся выделить компании с порочным бизнес-планом.

Какой-нибудь пример порочного бизнес-плана.

Мои любимцы для коротких позиций — компании, которые выпускают один вид товара: товар не идет, и компании не на что опереться. Еще одно преимуще-

СТИВ УОТСОН. КАК «ВЫЗВОНИТЬ» ПРИБЫЛЬ_________________________ 77

ство работы с такой компанией: легко проверить раз­меры продаж. Прекрасный пример — Milestone Scient­ific. Фирма предлагала стоматологам безболезненный эквивалент уколов новокаина. Идея сама по себе была отличной, и мы рассматривали возможность купить ак­ции. Наш сотрудник пошел на презентацию и набрал кучу визиток — там собрался весь цвет медицины. Один из лучших аналитиков Уолл-стрит, исследовавший эти акции, заявил, что каждый стоматолог купит по пять та­ких наборов, прибыли предполагались колоссальные.

Я съездил в офис компании в Нью-Джерси. Оказа­лось, что весь их штат — три человека, которые просто пользовались услугами сторонних производителей. Мы стали звонить дантистам: выяснилось, что средство да­леко не так удобно, как было заявлено в рекламе: во-пер­вых, болевые ощущения остаются, во-вторых, действует медленнее, чем новокаин. К тому же оказалось, что ком­пания продает лекарство с гарантией возврата денег. Все продажи записывались в выручку без учета возможных возвратов товара с требованием вернуть деньги.

Мы поговорили с производителем, у которого ком­пания размещала заказы. Оказалось, что заметное коли­чество товара было возвращено покупателями на склад; часть сделанных заказов была отменена. Стало очевидно, что спрос со стороны покупателей резко упал. Я никогда не видел, чтобы реальность и прогнозы Уолл-стрит так расходились.

Что произошло с акцией?

Упала ниже $1.

Как вам удается «разговорить» производителей и выудить из них всю эту ценную информацию?

Главное — начать разговор, тогда у вас есть шанс хоть что-нибудь узнать. Я всегда повторяю аналитикам: «Звоните. Возможно, вы не услышите ничего ценного, но гарантирую: если вы не позвоните, то наверняка не

78_________________________________________________ МАГИ ФОНДОВОГО РЫНКА

услышите ничего ценного». В истории, которую я вам рассказал, производители сначала с удовольствием по­могали, но потом поняли, ради чего мы стараемся, и пе­рестали отвечать на звонки. Правда, к тому времени мы уже располагали всей нужной информацией.

Что вы говорите производителю, если приходится ему звонить?

Правду. Говорю, что я фондовый менеджер и что ис­следую деятельность компании и отрасли. Бывает, что мы звоним в компанию и просим назвать имена их ос­новных клиентов, которые могли бы помочь оценить качество товара.

Разве компании выгодно давать такого рода сведе­ния? Едва ли можно быть уверенным в любви и пре­данности клиента.

Когда я только начал обзванивать клиентов, я считал, что говорить с ними — все равно, что читать рекомен­дации, приложенные к резюме: все будут хвалить ком­панию, разве что на разные лады. Поразительно, как я ошибался. Я часто думаю, имеют ли компании хотя бы отдаленное представление о том, какое мнение сложи­лось о них у клиентов. Мы много раз именно через кли­ентов получали самую ценную информацию.

Расскажите о выборе акций для какой-нибудь дру­гой короткой позиции.

Неплохой пример — Balance Bars. Зайдите в любой супермаркет: полки ломятся от продукции конкурен­тов; товар Balance Bars идет со скидкой. При этом акции продолжали торговаться в соотношении цена/прибыль равном 35; они в лучшем случае должны были рассчи­тывать на цену в десять раз больше прибыли.

Я вспоминаю, как Питер Линч, чтобы выбрать сдел­ку, шел с женой за покупками.

СТИВ УОТСОН. КАК «ВЫЗВОНИТЬ» ПРИБЫЛЬ_________________________ 79

Я думаю, что обязан Питеру Линчу больше, чем лю­бым другим учителям. Его книгу «Один на Уолл-стрит» я перечитывал раз десять. Один из первых вопросов, которые я задаю на собеседовании, читал ли человек Линча. Если нет, я сразу чувствую, что кандидат не так серьезно относится к фондовому рынку, как хочет по­казать.

Что именно вас так привлекает в книге?

Идея о том, что никакое исследование, предложенное аналитиками с Уолл-стрит, не может сравниться с ана­лизом, проведенным самостоятельно.

Как проводить такой анализ?

Разговаривать с представителями компаний и с кли­ентами.

Но обычный инвестор не имеет возможности зво­нить в компанию.

Обычный инвестор не сможет побеседовать с финан­совым директором, но, как советует Линч, он должен позвонить в отдел работы с инвесторами: если человек умеет задавать нужные вопросы, он там получит массу полезной информации. Непрофессионалам Линч пред­лагает простой путь: вкладывайте в то, что знаете — в компанию, где служите (конечно, если она на высоте), в компании своей отрасли, в компании, чей товар можно подержать в руках. Он утверждает, что человек получит больше прибыли от инвестиций в знакомую и понятную область, чем от капитала, отданного неизвестно куда по совету брокера с Уолл-стрит. Одно из правил Линча гла­сит: если ты не можешь в четырех предложениях объяс­нить, почему держишь акцию, лучше продай ее.

Вы встречались с Линчем?

Никогда, хотя я пару раз ходил на собеседование в его Fidelity. У меня была идея-фикс туда попасть, поскольку

МАГИ ФОНДОВОГО РЫНКА

я решил, что стану вторым Питером Линчем и дойду до должности управляющего фонда Magellan. В последний раз, когда я устраивался в Fidelity — незадолго до того, как стал работать во Friess Associates, — меня принял сам Джефф Виник (сменивший Линча на посту управляю­щего фондом Magellan). Он задал всего два вопроса, но я запомнил их на всю жизнь. Первый: «Что такое ставки по облигациям?». А я всегда работал на рынке акций и об об­лигациях даже не думал. Потом мне рассказали, что Виник очень интересовался процентными ставками, поскольку много торговал облигациями. Так вот, вторым вопросом было: «Вам двадцать девять лет, так чем же вы все это время занимались?». Собеседование заняло меньше пяти минут.

Вы, как и Линч, черпаете вдохновение для сделок в торговых центрах?

Постоянно. Я обожаю бродить по торговым центрам. Успешно инвестировать не так сложно, как принято счи­тать. Иногда достаточно обыкновенного здравого смыс­ла. Пройдитесь по магазинам, и вы увидите, что в Bomb­ay — пусто, а в Gap — толпа народа. Если та же история повторится в четырех, в пяти торговых центрах, значит, тому есть объективная причина. Bombay из года в год выпускает одно и то же, тогда как Gap полон новых идей и постоянно меняет ассортимент, приспосабливая его к запросам покупателей.

Значит, фонд купил Gap и открыл короткую пози­цию на Bombay?

Мы не торгуем Gap, поскольку работаем только с ак­циями компаний малой капитализации. На Bombay ко­роткие позиции время от времени открываются.

Приведите пример сделок, заключенных после по­сещения торгового центра.

Перед прошлым Рождеством я пошел в Men's Wear-house за костюмом. Все, что там висело, выглядело от-

СТИВ УОТСОН. КАК «ВЫЗВОНИТЬ» ПРИБЫЛЬ_________________________ 81

вратительно, кстати, я был единственным покупателем. Мы провели дополнительное исследование и в конце концов открыли короткую позицию.

А длинные позиции?

Одна из купленных нами акций — акция Claire. Я об­ратил внимание на количество подростков, которые всегда толпятся в их магазинах. Нам понравились фи­нансовые отчеты, а стиль руководства, по-моему, очень перспективный.

Мы говорили о компаниях с порочным бизнес-пла­ном. Приведите еще несколько примеров.

Enamalon. Единственный их товар — зубная паста, ко­торая, по идее, должна была отбеливать зубы лучше дру­гих. Не затей они мощную маркетинговую и рекламную кампанию, они и шагу не сделали бы на рынке зубных паст, где конкуренция высочайшая. С другой стороны, средства, достаточные для того, чтобы добиться популярности у клиента, — это почти весь их капитал. Ситуация с самого начала была тупиковой. Мало того: паста стоила намного больше обычной, а отбеливала точно так же. У нас ее пере­пробовали все сотрудники, а понравилось — одному.

Вы сказали, что компания называется Enamalon? Никогда не слышал о такой марке.

Вот именно.

Что произошло с акцией?

По нашим последним данным, торгуется по $1.

Похоже, что на ваше решение открыть короткую позицию повлияли результаты «проверки» товара со­трудниками офиса. Были и другие случаи «опросов об­щественного мнения»?

(Он задумывается, потом смеется.) Как-то мы от­крыли короткую позицию по Ultrafem. Они тоже про-

82_________________________________________________ МАГИ ФОНДОВОГО РЫНКА

изводят один вид товара, капитализация — около $100 млн. Их продукция — заменитель женских прокладок, они называли это «мягкими тампонами». Были выпу­щены пресс-релизы, товар расхваливался на все лады: считалось, что он ни в какое сравнение не идет с тради­ционным. Я позвонил на фабрику, уговорил прислать мне пять упаковок бесплатно и раздал пяти знакомым женщинам. Каждая провела пробу. В результате все пять заявили: «Тебя надули!» Я открыл короткую пози­цию. Когда проводилось «исследование», акция торго­валась почти по $20, сейчас она стоит 3 цента, рыноч­ная капитализация — $260 тыс.

По какой цене была закрыта позиция?

Мы закрыли позицию совсем недавно.

Вы продержались в течение всего пути вниз?

Это, пожалуй, лучшая из моих коротких позиций; к сожалению, к моменту закрытия объем ее был очень не­большим — многие акции мы откупили раньше.

«Откупили», то есть исполнили требование вер­нуть взятое в долг? (Для того, чтобы открыть корот­кую позицию, продавец должен взять в долг акции, которые собирается продать. Если кредитор требует возврата акций, трей

 

5