ГоловнаЗворотній зв'язок

Мысли о религии

Статья XII.

Изображение человека, который, испытав тщетность усилий обрести Бога одним разумом, начал читать Писание

I.

Видя ослепление и жалкое состояние человека (а равно обнаруживающиеся в его природе удивительные противоречия), видя, что вселенная безмолвна, а человек лишен света, предоставлен самому себе, как бы заблудился в этом уголке мира, не зная, кто и для чего его привел сюда и что с ним будет по смерти; . видя все это, я прихожу в ужас подобно человеку, которого сонного перенесли на пустынный, дикий остров и который, проснувшись, не может понять, где он находится и как ему уйти с этого острова. Удивительно, как люди не приходят в отчаяние от такого ужасного положения! Я вижу других в состоянии, подобном моему, обращаюсь к ним с вопросом, больше ли меня они сведущи; они отвечают, что нет; а затем, эти несчастные заблудившиеся, осмотревшись и заметив несколько привлекательных предметов, не замедлили им отдаться и привязались к ним. Что меня касается, я не мог удовольствоваться этим и, сообразив, что, по всей вероятности, есть многое помимо видимого мною, начал искать, не оставил ли Бог, о котором говорит весь мир, каких-либо следов своего существования.

Я вижу множество религий в разных частях мира и во все времена истории. Но они не содержат ни нравственных учений, которые бы могли привлечь меня, ни свидетельств истины, достойных внимания; так что я одинаково отказался бы от религии Магомета, как и от религии Китая, древних римлян или египтян, по той единственной причине, что, так как ни одна из них не имеет признаков истинности более другой, то и разум мой не может дать предпочтения ни одной из них.

Но, рассматривая таким образом это изменчивое и странное разнообразие нравственных понятий и верований в различные эпохи, я нахожу в одном уголке света народ, отделенный от всех других народов земли и самый древний из них, с историей, на несколько столетий предшествующей самым древним из известных нам историй. Я нахожу, что этот народ велик и многочислен, произошел от одного человека, поклоняется единому Богу и руководится законом, который считает полученным от Него Самого. Этот народ утверждает, что ему одному из всех народов земных Бог открыл Свои тайны, что все человечество повреждено и находится под гневом Божиим; что оно предоставлено своим чувствам и своему собственному разуму, отчего в нем и происходят те странные заблуждения и постоянные перемены в религиях и обычаях, тогда, как этот народ остается неизменным в своем поведении. Он уверяет, что Бог не навсегда оставит другие народы в этом мраке, а пошлет Избавителя для всех, что этот народ сам существует на свете, чтобы возвещать о Нем, создан с прямою целью быть глашатаем этого великого события и призвать другие народы соединиться с ним в ожидании этого Искупителя.

Народ с такою странной и необыкновенной историей невольно останавливает на себе мое внимание.

Сначала я вижу, что он весь состоит из братьев и, тогда как все другие народы образуются соединением множества семейств, он, несмотря на свою удивительную многочисленность, произошел от одного человека. Составляя таким образом как бы одну общую плоть и члены друг друга, они из одной семьи создают могущественное царство. Такое явление нельзя не назвать единственным в своем роде.

 

Насколько доступно человеческому знанию, это семейство, или этот народ самый древний на свете. Этим-то он, на мой взгляд, и заслуживает особого уважения, главным образом, в смысле нашего настоящего исследования, ибо, если когда-либо Бог входил в общение с людьми, то, очевидно, именно к этому народу следует обратиться за сведениями о таком событии.

Этот народ весьма замечателен не только по своей древности, но и по продолжительности своего существования . от времени своего происхождения и до наших дней, потому что, когда народы Греции и Италии, Лакедемона, Афин, Рима и другие, появившиеся гораздо позже, уже давно исчезли, этот народ все еще существует. Несмотря на неоднократные стремления могущественнейших государей стереть его с лица земли, как свидетельствуют их летописцы и как легко предположить по обыкновенному порядку вещей, он сохранился в течение столь многих столетий. Простираясь от самых первых до самых последних времен, история его в своем течении обнимает продолжительность всех известных нам историй.

Рассматриваю закон, который выдается этим народом за полученный им от Бога, и нахожу его удивительным; это первый из всех законов, и настолько прочный, что когда самого слова закон еще не существовало у греков, евреи уже около тысячи лет имели его и хранили без перерыва. Мне также кажется удивительным, что первый существовавший в мире закон был настолько совершен, что самые великие законодатели брали его за образец; отсюда вышел закон двенадцати таблиц в Афинах, заимствованный впоследствии Римом, Доказать это было бы не трудно, но Иосиф (Флавий) и другие достаточно написали об этом предмете.

Вместе с тем, однако, этот закон самый строгий и суровый из всех законов; под страхом смерти он возлагает на человека множество своеобразных и тягостных обязанностей. Странным кажется, что такой закон в течение стольких веков соблюдался таким мятежным и нетерпеливым народом, тогда как все другие государства, от времени до времени изменяли свои законы, хотя и несравненно легче исполнимые.

II.

(Этот народ замечателен еще своей искренностью). С любовью и верностью он хранит книгу, в которой Моисей объявляет, что евреи были всегда неблагодарны к Богу и, как ему известно, станут еще более неблагодарны после его смерти, но он призывает небо и землю свидетелями против них, и уже довольно сказал им; . наконец, Бог, разгневавшись на них, рассеет их между всеми народами земли, так как они прогневали Его поклонением богам чуждым, то Он мздовоздаст им, призвав народ совершенно Ему чуждый. Тем ни менее книгу, которая так бесчестит их, они хранят до готовности положить за нее свою жизнь. Такая искренность беспримерна в мире и не в порядке вещей.

Существует большая разница между книгою, написанною частным лицом, которую оно предлагает народу, и книгою, составленною самим народом. Нельзя сомневаться в том, что эта книга не уступает народу в древности.

(Она написана современным автором). Всякая несовременная история сомнительна, каковы, например, Сивиллины и Трисмегистовы и многие другие книги, оказавшиеся ложными впоследствии. Нельзя сказать того же об авторах, описывающих современное им.

III.

Между книгами может быть большая разница. Я не удивляюсь, что греки составили Илиаду, а египтяне и китайцы свои летописи, нужно только знать, каким образом они появились.

Эти повествователи сказочных событий не были современниками описываемого ими. Гомер сочиняет роман и за таковой выдает его, так как никто не сомневался, что ни Трои, ни

 

Агамемнона никогда не существовало, как не существовало и золотого яблока. Он и не думал выдавать этого за историю, а просто хотел развлечь слушателей. Книга его была единственною в его время; красота формы увековечила ее содержание; всякий заучивает ее и говорит о ней; знание ее обязательно, а потому каждый знает ее наизусть. Прошло четыреста лет, свидетелей описываемых событий давно нет в живых, никто уже не может знать, достоверные они или сказочные; но, раз повествование перешло от предков, можно и поверить ему.

 

 

 

13