ГоловнаЗворотній зв'язок
Главная->Біржа та інвестиції->Содержание->Самый большой рынок в мире

Новые маги рынка

Самый большой рынок в мире

БИЛЛЛИПШУЦ

СУЛТАН ВАЛЮТ

О

тветьте-ка быстро, что является самым большим в мире финансовым рынком? Акции? Нет, даже если вы соберете вместе все рынки акций мира. Ну, конечно же это должны быть облигации. Только задумайтесь о ги­гантском государственном долге, который накопился по всему миру. Неплохая догадка, но опять неправильная, даже если вы сложите вместе все мировые рынки бумаг с фиксированным доходом. Правильный ответ — валюты. В объеме всей финансовой торговли акции и облигации по сравнению с валютами выглядят семечками.

В среднем на мировых валютных рынках каждый день торгуется 1 триллион долларов. Подавляющее большинс­тво этой торговли валютами происходит не на организо­ванных биржах, а в виде сделок на межбанковском валют­ном рынке. Межбанковский валютный рынок представ­ляет собой круглосуточный валютный рынок, который фактически следует вокруг земного шара за солнцем, передвигаясь из банковских центров Соединенных Шта­тов в Австралию, на Дальний восток, в Европу и, нако­нец, снова в Соединенные Штаты. Этот рынок существу-

Примечание: чтобы разобраться в некоторых разделах этого интервью, вам мо­жет потребоваться базовое понимание терминологии, связанной с опцио­нами. Читателям, абсолютно не знакомым с опционами, следует прочитать учебный материал, предлагаемый в Приложении.

БИЛЛ ЛИПШУЦ. СУЛТАН ВАЛЮТ_____________________________________ 37

ет для удовлетворения потребностей компаний, которым необходимо страховать валютный риск в мире быстро меняющихся курсов валют. Но в межбанковском валют­ном рынке участвуют также и спекулянты, стремящиеся заработать на своих ожиданиях относительно колебаний обменных курсов.

На этом гигантском рынке существует лишь горстка игроков по крупным ставкам. Парадоксально, но хотя эти трейдеры иногда открывают позиции, измеряемые в миллиардах долларов (да, в миллиардах), они прак­тически неизвестны большей части финансового сооб­щества, не говоря уже о простой публике. Одним из та­ких трейдеров является Билл Липшуц (Bill Lipschutz).

Интервью, которые я взял у Липшуца, были проведены в виде двух длительных сессий у него в квартире. У Липшу­ца повсюду установлены мониторы, отражающие положе­ние на рынках. Конечно же, в гостиной стоит огромный те­лемонитор, на который поступают свежие валютные коти­ровки. Есть котировочные мониторы и у него в кабинете, на кухне и рядом с кроватью так, чтобы, ворочаясь во сне, он мог тоже проверять котировки — что, собственно, он и делает постоянно (поскольку часть наиболее активных периодов на рынке приходится на ночные часы в США). Даже в туалете есть монитор, расположенный очень удоб­но — на уровне лица. Судя по всему, человек этот относит­ся к своей торговле очень серьезно.

Сначала я связался с Биллом Липшуцом через его агента по связям с общественностью Тома Уэйлека. Да, когда у трейдера есть агент по связям с общественнос­тью, это звучит довольно странно. Собственно говоря, это особенно справедливо в отношении Липшуца, ко­торый, несмотря на гигантские сделки, сумел, и вполне преднамеренно, сохранять практически полную публич­ную анонимность на протяжении всей своей карьеры. Однако, проработав восемь лет в качестве крупнейше­го и наиболее успешного трейдера валютами в Salomon Brothers, Липшуц как раз в это время ушел из этой фир-

38____________________________________ САМЫЙ БОЛЬШОЙ РЫНОК В МИРЕ

мы, чтобы открыть свою собственную компанию по уп­равлению капиталом на рынках валют (первоначально в качестве дочерней компании Merrill Lynch; позднее компания его выросла в совершенно независимое пред­приятие Rowayton Capital Management). Именно для этого его проекта и потребовалась поддержка в сфере связей с общественностью. Короче говоря, переговорив с Липшуцом о моем предложении по поводу интервью, Уэйлек позвонил мне и сказал, что сначала Билл хочет провести неофициальную встречу, чтобы он мог пос­мотреть, «стоит ли этим заниматься».

Мы встретились в одном баре в Сохо, и после несколь­ких кружек французского пива (кроме шуток, францу­зы и правда выпускают несколько превосходных марок пива) Липшуц сказал: «Я думаю, что история о том, как менее чем за десятилетие Salomon Brothers выросла с ну­ля до одного из крупнейших в мире игроков на рынке валют, интересна». Помимо чувства облегчения, ибо эта ремарка явственно отражала его согласие на интервью, его заявление, безусловно, разожгло мой аппетит.

Придя на нашу первую встречу в его квартире, я, включив свои магнитофоны, сказал: «О'кей, расскажите мне о том, как Salomon столь эффектно выросла в круп­нейшую торговую фирму на международном валютном рынке». Я откинулся в кресле, предвкушая длительный ответ, полный замечательных эпизодов и идей.

Липшуц ответил: «Рынок валютных опционов, отдел валютных опционов Salomon и я начали работать в одно и тоже время и росли и процветали параллельно».

«И...», — сказал я, приглашая его продолжать. Он другими словами повторил тот же ответ, который дал мне ранее.

«Да, — сказал я, — это очень интересное совпадение, но не могли бы вы дать некоторые подробности? Как насчет каких-нибудь конкретных историй?» Он снова ответил общими словами. Мои надежды на интервью начали быстро улетучиваться.

БИЛЛ ЛИПШУЦ. СУЛТАН ВАЛЮТ_____________________________________ 39

Мне уже приходилось брать интервью, которые не сдвигались с места по истечении первого часа, но, в кон­це концов, приносили результаты. Однако это интервью не было похоже на другие. Хотя я чувствовал, что полу­чил очень мало полезного материала во время первых одного или двух часов нашей беседы, я ощущал при­сутствие чего-то еще. Это был не пересохший колодец, мне просто нужно было копать глубже.

После первых нескольких часов мы стали лучше пони­мать друг друга, и Липшуц начал рассказывать конкрет­ные истории, относящиеся к его торговому опыту. Эти истории составляют ядро следующего далее интервью.

Как я уже упоминал ранее, большой телеэкран в гос­тиной Липшуца обычно настроен на показ валютных котировок, а у основания его бежит новостная лента Рейтер. Хотя Липшуц, казалось бы, полностью отдавал­ся нашей беседе, было ясно, что какой-то уголок его со­знания следит за экраном. Был момент, когда австралий­ский доллар переживал сильное падение после какого-то ужасно плохого выступления, сделанного министром финансов Австралии. Хотя рынок фактически нахо­дился в состоянии свободного падения, Липшуц пос­читал, что падение было чрезмерным, и прервал наше интервью, чтобы разместить несколько ордеров. «Ниче­го крупного, — сказал он, — я просто пытаюсь купить двадцатку (т. е. 20 млн австралийских долларов)». Сразу же после этого австралийский доллар отскочил вверх и продолжил это повышающееся движение на протяже­нии оставшейся части вечера. Липшуц, однако, так и не открыл свою позицию, потому что разместил свой ор­дер чуть-чуть ниже того уровня, на котором торговался рынок, и до его уровня рынок так и не опустился. «Упус­тить возможность — это так же плохо, как оказаться на неправильной стороне сделки», — сказал он.

Во время нашего второго интервью Липшуц хотел продать коротко немецкую марку и для того, чтобы про­дать, ждал небольшого отскока цены вверх. Заметив, что

40____________________________________ САМЫЙ БОЛЬШОЙ РЫНОК В МИРЕ

марка вместо этого стала двигаться еще ниже, он сказал: «Похоже, эту сделку я пропущу».

«Это выглядит точно так же, как на прошлой неде­ле, когда вы, воспользовавшись лимитным ордером, пропустили длинную позицию по австралийскому дол­лару, — сказал я. — Если вы так уверены, — спросил я, — почему бы вам просто не продать немецкую марку по текущей цене рынка?»

«Что? И заплатить спрэд между бидом и аском (бид — это котировка на покупку, аск, или оффер — котировка на продажу)?» — воскликнул Билл. Я не был уверен, говорит он серьезно или шутит—а может быть, и то, и другое (кста­ти, немецкая марка так и продолжала скользить вниз).

Наши интервью проводились после закрытия рын­ков в США, но поскольку валютные рынки не закрыва­ются никогда, Липшуц, похоже, никогда не прекращает торговать. Однако, несмотря на признанную им одер­жимость рынками и торговлей, Липшуц выглядит очень спокойным и расслабленным. Я бы даже не знал, что он следит за рынками, если бы он время от времени не де­лал замечания по поводу движения цен и не размещал ордера по телефону.

—  Что стало с архитектурой?

—  Что стало с архитектурой?

—  Понимаете, я слышал, что вы дипломированный архитектор. Как же так получилось, что вы, в конце концов, стали трейдером?

—  Когда я учился на архитектурном факультете Кор- нельского университета, умерла моя бабка, оставив мне портфель, состоявший из сотен различных акций общей стоимостью 12 тыс. долларов, который я ликвидировал с большим трудом, потому что все эти позиции были неполными лотами. Эта выручка дала мне некоторый рисковый капитал. Я стал тратить все больше и больше времени, играя на фондовом рынке. Не то чтобы я стал

БИЛЛ ЛИПШУЦ. СУЛТАН ВАЛ ЮТ____________________________ 41

меньше интересоваться архитектурой, просто я стал больше интересоваться торговлей.

Кроме того, архитектура во многих отношениях яв­ляется скорее профессией старого мира. Существует длительный период ученичества — в нашей стране три года, — прежде чем вы можете сдавать экзамен на ли­цензию. Затем нужно еще много-много лет работать чертежником. Проходит немало времени, прежде чем вы можете сами управлять процессом своих разработок.

— Но вы, в конце концов, получили диплом?

—Да, конечно. Собственно, у меня два диплома. Про­хождение учебной программы по архитектуре в полном объеме заняло пять лет, но для студентов-архитекторов было вполне обычным делом записываться также и на другие курсы, тем самым оттягивая получение своей степени. Я, в конечном счете, изучил множество эконо­мических наук и получил также МВА.

— А что стало после того, как вы окончили Корнелл? Получили ли вы работу, связанную с архитектурой?

—  Нет. Из-за длительного процесса ученичества, о чем я только что рассказал, я так никогда и не работал архитектором. Я сразу же пошел работать в Salomon.

—  А как вы получили эту работу?

—  Для студентов, учащихся по программе МВА, яв­ ляется обычным делом подрабатывать летом на каком- нибудь предприятии, занимаясь делами, связанными с бизнесом. Летом 1981 года я получил работу в Salomon. К тому времени я уже очень активно торговал фондовы­ ми опционами на свой собственный счет.

—  Это был тот счет, который вы открыли, исполь­ зуя 12 тыс. долларов, оставленные вам вашей бабкой?

—  Да, и к этому времени я увеличил его в несколь­ ко раз.

42____________________________________________ САМЫЙ БОЛЬШОЙ РЫНОК В МИРЕ

Что вы знали о фондовых опционах, когда начи­ нали торговать?

— Я о них ничего не знал.

Тогда на чем же основывались ваши торговые ре­ шения?

— Я старался читать все, что мог найти по этому предмету. Я проводил много времени в библиотеке, чи­ тая годовые отчеты компаний. Я стал активным читате­ лем разных финансовых периодических изданий типа The Economist, Barren's и Value Line. Я также стал следить за бегущей строкой с курсами акций по кабельному те­ левидению. Поскольку город Итака, штат Нью-Йорк, окружен горами, прием телепрограмм там исключи­ тельно плохой. В результате он стал одним из первых мест в стране, куда еще в начале 1970-х годов проникло кабельное телевидение. А один из каналов показывал бе­ гущую строку котировок фондовой биржи с задержкой на 15 минут. Я провел множество часов, глядя на эту бе­ гущую строку, и с течением времени, похоже, выработал у себя ощущение поведения цен.

Именно тогда вы решили стать трейдером?

— Я не помню, что принимал какое-то сознательное решение типа «я хочу быть трейдером; я не хочу быть архитектором». Это был процесс постепенный. Торгов­ ля буквально вошла в мою жизнь.

Была ли летняя работа в Salomon связана с тор­ говлей?

— Мы с женой познакомились, когда я учился в Кор- нельском университете. Она женщина очень активная, и у нее очень серьезное экономическое образование. Предыдущим летом она умудрилась получить работу в отделе исследования облигаций у доктора Генри Кауф­ мана. Я познакомился с ее непосредственным начальни­ ком, который, как оказалось, тоже было выпускником

БИЛЛ ЛИПШУЦ. СУЛТАН ВАЛЮТ_____________________________________ 43

Корнельского университета. Он устроил мне интервью с Генри Кауфманом по поводу той же самой должности, которую раньше занимала у него моя жена (к этому вре­мени она уже окончила университет и имела постоян­ную работу). По иронии судьбы примерно в то же время Salomon Brothers послала в Корнелл своего представи­теля, чтобы набирать персонал. Меня пригласили при­ехать в Нью-Йорк на собеседование по поводу участия в их стажерской программе продаж и торговли. Беседо­вал со мной Сидни Голд, руководитель отдела опционов Salomon. Сидни — очень подвижный человек, который говорит очень, очень быстро.

Он провел меня в кабинет, у которого была стеклян­ная стена, выходившая на большой торговый зал, и от­туда было видно, как по стене бежит электронная стро­ка с котировками. Я сидел спиной к этой ленте, и все то время, пока он со мной разговаривал, он также погля­дывал на ленту. Он начал выпаливать вопросы, одним за другим. И вот сижу я, студент колледжа, впервые на­девший костюм и галстук для своего первого в жизни официального собеседования, и не имею ни малейшего представления, как себя вести. Я отвечал на все его воп­росы медленно и вдумчиво.

Минут через десять этой игры в вопросы и ответы он вдруг остановился, посмотрел мне прямо в глаза и сказал: «Ну ладно, забудем все это дерьмо. Ты, значит, хочешь быть трейдером. Все, кому не лень, приходят сюда и говорят мне, что хотят быть трейдерами. Ты ска­зал, что уже торгуешь на свой собственный счет. Какими акциями ты торгуешь?» «Последнее время я всерьез за­нимаюсь Exxon», — ответил я. Он рявкнул в ответ: «Не знаю я такой акции! Еще что-нибудь?» Я ему отвечаю: «Я также много торговал ЗМ». «Я такую тоже не знаю, — отвечает он. — Дай мне что-нибудь другое». Я отвечаю: «U.S. Steel». «U.S. Steel... Я знаю Steel. Где она сейчас тор­гуется?» «Вчера вечером закрылась на 30 1/2». «Она толь­ко что открылась на 5/8, — говорит он. — А откуда она

44____________________________________ САМЫЙ БОЛЬШОЙ РЫНОК В МИРЕ

пробилась?» «С двадцати восьми», — отвечаю я. Он сра­зу же мне говорит: «А откуда она пробилась до этого?» «Ну, это же было больше трех лет назад, — воскликнул я, несколько удивленный вопросом. — Я думаю, что она пробилась откуда-то с уровня 18».

Тут он перестал тараторить, перестал смотреть на ленту и говорит: «Я тебя беру». На этом наше собеседо­вание и закончилось.

Через несколько недель мне позвонил человек, ко­торый занимался в Salomon наймом персонала. Он сказал: «У нас тут есть проблема. Вас хочет нанять Сидни Голд, но и Кауфман хочет, чтобы вы у него потрудились. Поэтому мы выработали некое согла­шение так, чтобы вы уделили время и нам, и им». В конце концов, получилось так, что первую половину лета я занимался исследовательской работой у докто­ра Кауфмана, а во второй половине работал в отделе торговли опционами.

В конце лета Сидни предложил мне работу. Посколь­ку у меня оставался еще один семестр учебы, и мне надо было закончить дипломную работу для завершения ар­хитектурного образования, я договорился, что буду ра­ботать на Сидни во время осеннего семестра с тем, что­бы весной снова вернуться в университет.

—  Помогла ли вам эта работа разобраться в сути торговли опционами?

—  Работа эта, конечно, была полезной в смысле об­ щего торгового опыта, но вы должны понимать, что в то время в Salomon торговали опционами без исполь­ зования каких-либо численных методов. Собственно говоря, теперь, когда я вспоминаю о тех временах, это кажется почти удивительным, но я не думаю, чтобы кто-нибудь там знал, что представляет из себя модель Блэка-Шоулза (стандартная модель ценообразования опционов). Сидни, бывало, приходил в понедельник утром и говорил: «В этот уик-энд пошел я купить себе

БИЛЛ ЛИПШУЦ. СУЛТАН ВАЛ ЮТ_____________________________________ 45

новую машину и увидел, что демонстрационный зал «Шевроле» битком набит. Давайте купим коллы GM». И все в таком роде.

Помню, как-то раз один трейдер отвел меня в сто­ронку и говорит: «Слушай, не знаю, чему тебя там учит Сидни, но давай-ка я расскажу тебе все, что нужно знать об опционах. Если акции тебе нравятся, ты покупаешь коллы. Если не нравятся, покупаешь путы».

— Иными словами, они, по сути дела, торговали оп­ ционами как прямыми позициями с левериджем.

—  Совершенно верно. Но этот торговый подход очень хорошо увязывался с моим собственным опытом, основанным на чтении бегущей строки.

—  Вы вернулись в отдел опционов на акции после того, как окончили Корнельский университет?

—  Я поработал там в начале лета, но затем перешел в подготовительную программу Salomon, что в принципе делает каждый новый сотрудник. Самое замечательное в подготовительном курсе Salomon то, что вас знакомят со всеми ключевыми людьми в фирме. Все «шишки» Salomon приходили к нам и рассказывали о себе, по сущес­ тву предлагая познакомиться. Нас посвящали в Salomon Brothers, и нам передавали их культуру. Поскольку вся моя карьера прошла в Salomon, я глубоко уверен, что эта передача культуры была очень важным делом.

В конце 1980-х годов значительная часть этой куль­туры была утеряна. Программы эти стали слишком большими. Когда я начинал работать в Salomon, каждый год существовала одна программа на 120 человек; в кон­це 1980-х годов было уже две программы, в каждой из которых участвовали по 250 человек. И участники этих программ тоже, казалось, были все на одно лицо. В то время как в начале 1980-х годов, похоже, более охотно принимали в качестве кандидатов не совсем стандарт­ных людей.

46____________________________________ САМЫЙ БОЛЬШОЙ РЫНОК В МИРЕ

—  Что вы вынесли из подготовительного курса Salomon помимо приобщения к их культуре?

—  Именно это я и вынес.

—  Это звучит не очень-то емко. А разве больше ни­ чего не было?

—  Ну что вы, культура эта занимала огромный объ­ ем. Сразу видно, что вы никогда не работали в Salomon. Вся  эта  компания  построена  на  культуре  Salomon Brothers.

 

—    Хорошо, расскажите мне о культуре Salomon Brothers.

—    Salomon Brothers была фирмой, которая почти исключительно занималась торговлей по собственным системам и в течение многих лет управлялась горсткой очень сильных харизматических личностей. Это были настоящие уличные бойцы, которые ставили свои собс­ твенные деньги и которые по-настоящему понимали, что такое идти на риск. У них были сила характера, му­ жество, понимание, а также честность и достоинство без тени сомнения.* Salomon была организацией. Текучести ключевого персонала в фирме практически не было. У председателя Джона Гутфрюнда был стол в общем тор­ говом зале, за которым он сидел каждый день. За девять лет, которые я провел в Salomon, я никогда не сидел от него дальше, чем за 7 метров.

* Это интервью состоялось за несколько месяцев до того, как разразился скан­дал с покупкой государственных облигаций, потрясший Salomon. После это­го события я спросил Липшуца, хочет ли он по-прежнему сохранить слова честность и достоинство в описании Salomon, ибо в свете последних ра­зоблачений слова эти стали звучать несколько иронично. Липшуц, однако, настоял на сохранении своего первоначального описания, ибо он считал, что оно отражает его истинные чувства. На вопрос, как он может соединять этот образ достоинства и честности с очевидными этическими нарушениями в процессе ценообразования на некоторых аукционах государственных об­лигаций, он ответил: «Я думаю, что это было в большей степени вопросом личного характера со стороны отдельного человека, противоречившего ка­чествам, которые олицетворяли Гутфрюнд и вся фирма».

БИЛЛ ЛИПШУЦ. СУЛТАН ВАЛ ЮТ____________________________ 47

Помню свой первый разговор с Джоном Гутфрюн-дом. Я проработал в фирме в качестве полноправного ее служащего менее года. Вам нужно представить себе эту сцену. Надвигался вечер третьего июля. Торговый зал Salomon представляет собой огромное двухэтажное по­мещение — одно время это был крупнейший торговый зал в мире. Лучи угасающего солнца проникали сквозь огромные стеклянные окна. Поскольку приближался праздник, в помещении никого не было, за исключени­ем Джона Гутфрюнда и меня.

Я услышал, как он позвал: «Билл, Билл!» Я и понятия не имел, что он может знать мое имя, но так уж было поставлено дело в Salomon. Я был полностью погружен в то, чем занимался, и вдруг понял, что это он меня зовет. Я подошел к его столу и сказал: «Да, сэр?» Он посмотрел на меня и спросил: «Где закрылся франк?»

Быстро перебрав в уме все возможные причины, по которым он мог задать мне такой вопрос и именно таким образом, я посмотрел на него и спросил: «Кото­рый — швейцарский франк или французский?»

Джон Гутфрюнд — человек, излучающий силу. Он очень харизматическая личность. И вы почти можете ощущать вокруг него некую ауру. Не колеблясь, он пос­мотрел мне прямо в глаза и сказал: «Оба». Я дал ему обе котировки голосом на октаву выше, чем обычно.

Прошло чуть больше года, и другим летним днем пов­торилась практически та же самая сцена. Свет заходящего солнца струился в торговую комнату, и Джон Гутфрюнд и я остались практически одни. И вновь я услышал поза­ди себя голос: «Билл, Билл!» Я был поражен таким пов­торением ситуации. Я подошел и сказал: «Да, сэр?» «Где закрылся франк?» — спросил он. «Который?— спро­сил я. — Швейцарский или французский?» Не колеблясь ни секунды и не показывая и тени улыбки, он смотрит мне прямо в глаза и говорит: «Бельгийский».

Таким вот человеком был председатель Salomon Brothers, которая в те годы была, вероятно, наиболее мо-

48____________________________________________ САМЫЙ БОЛЬШОЙ РЫНОК В МИРЕ

гущественной фирмой на Уолл-стрит. А я там был еще никто, всего лишь подготовишка. Прошел год со времени той нашей первой встречи, а он помнил о ней, и ему было интересно подшутить надо мной таким образом. По мере того, как шли годы, и я благодаря новым встречам смог узнать его лучше, я понял, что он в полной мере понимал, какое влияние окажет на меня тот разговор. Сейчас мы говорим о нем почти десять лет спустя, а я все еще помню каждое слово этого разговора. Такое вот влияние он ока­зывал на людей. Он очень часто разговаривал с людьми, проходившими подготовку, и оказывал им поддержку.

—  А сам Гутфрюнд был трейдером?

— Джон прошел весь путь, начиная с рядового трей­ дера. Когда он был председателем, то проводил свой день в торговом зале, чтобы видеть, что происходит. Мы всегда говорили, что Джон может учуять смерть за ты­ сячу шагов. Ему достаточно было взглянуть вам в глаза, чтобы узнать, насколько удачной была ваша позиция. Он мог понять состояние вашего портфеля по тому, на­ сколько взволнованным было ваше лицо.

Salomon Brothers обладала уникальной культурой. Люди часто говорили о любви Salomon к риску. Это не означало, что компания сама искала риск, но это опреде­ленно была фирма, которая чувствовала себя спокойно, подвергаясь риску или теряя деньги, при условии, что сама идея сделки была разумной.

—  Как получилось, что после завершения подготов­ ки вы занялись валютами, а не вернулись к акциям?

— Собственно говоря, я хотел вернуться к акциям. Но один из руководителей отдела отвел меня в сторон­ ку и сказал: «Ты слишком масштабно мыслишь. Тебе не нужно возвращаться к акциям». Он уговорил меня перейти в новое подразделение, которое как раз форми­ ровалось, — отдел иностранных валют. Я был в числе стажеров, обладавших наиболее высокой репутацией, и

БИЛЛ ЛИПШУЦ. СУЛТАН ВАЛЮТ_____________________________ 49

в конце стажировки меня приглашали к себе несколько отделов, включая отдел валют, который как раз созда­вался.

—  Как получилось, что вы выбрали валютный отдел?

— Я хотел торговать, и я хорошо уживался с людьми. Однако на самом деле у меня был гораздо меньший вы­ бор, чем мне могли позволить в то время воображать.

—  Что вы имеете в виду?

 

—  Вас приглашают, плюс сами вы ведете какие-то переговоры, затем делаете выбор, но в конце те силы, которые двигают шахматные фигуры, решают, куда они хотят вас поставить.

—  Вы в то время знали что-нибудь о валютах?

—  Я даже не знал, что такое немецкая марка. Но, опять же, никто в этом отделе ничего о валютах по-на­ стоящему не знал.

—  Никто?

—  Ну, не совсем. Был там один младший сотрудник, который раньше работал в банке.

—  А был кто-нибудь еще в фирме, разбиравшийся в валютах?

—  Нет.

—  Почему же никто не подумал о том, чтобы для создания этого отдела пригласить со стороны кого-ни­ будь, имеющего опыт?

—  Так в Salomon дела не делались. В Salomon все со­ здавалось своими силами. Вы задаете вопросы так, как если бы там был какой-то расписанный бизнес-план. На самом деле в один прекрасный день собрались вместе несколько руководителей, и один из них сказал: «Ребя­ та, а не создать ли нам отдел валютного рынка?» «О'кей,

SO___________________________________________ САМЫЙ БОЛЬШОЙ РЫНОК В МИРЕ

а кто будет начальником?» «Как насчет Джила?» «О'кей. Слушай, Джил, не хочешь возглавить этот отдел?» «Ко­нечно, о чем разговор».

До этого Джил занимался арбитражем облигаций. Никакого опыта работы с валютами у него не было. Он задумал собрать вместе несколько умных людей, разо­браться, как работают международные валютные рынки, и дать ребятам возможность немного поторговать, что­бы посмотреть, смогут ли они сделать какие-то деньги.

—  Но раз никто в отделе не имел настоящего опы­ та торговли на форексе, откуда вы могли приобрести опыт, чтобы знать, что делать?

—  Один из ребят в этом отделе был очень общитель­ ным. Он заставлял нас по три-четыре раза в неделю обе­ дать с международными банкирами. В то время я был особенно застенчив. Собственно говоря, помню, как однажды один из трейдеров отдела попросил меня поз­ вонить в Morgan Guaranty и разместить ордер по немец­ кой марке. Но я возразил: «Я же никого там не знаю». Он сказал: «Что значит, никого там не знаю? Просто возьми Hambros (книга, включающая списки всех международ­ ных дилеров иностранных валют), полистай ее, найди у Morgan дилера по немецкой марке и позвони ему». Я, должно быть, минут десять сидел там, страдая, пытаясь сообразить, как это я могу позвонить кому-то, с кем не знаком.

—  Расскажите мне о вашем раннем опыте торговли валютами.

—  Примерно в то же время, когда в Salomon созда­ вался  отдел  иностранных  валют,  Филадельфийская фондовая биржа ввела торговлю опционами на курсы валют. Я был единственным человеком в отделе, кото­ рый вообще знал, что такое пут или колл. Кроме того, этот продукт торговался на фондовой бирже, использо­ вавшей систему специалистов. А я был единственным

БИЛЛ ЛИПШУЦ. СУЛТАН ВАЛ ЮТ_____________________________ 51

человеком в отделе, имевшим опыт работы с акциями. Все остальные сотрудники пришли из отдела, занимав­шегося бумагами с фиксированным доходом, располо­женного на 42-м этаже. А «страна акций» находилась на 41-м этаже, и я пришел как раз оттуда. Не думаю, чтобы кто-нибудь еще из нашего отдела вообще когда-либо был на 41-м этаже. Я также знал специалистов и маркет-мейкеров из торгового зала Филадельфийской фондовой биржи. Никто другой в нашем отделе даже не знал, что такое специалист (в системе специалистов ордеры на покупку и продажу ценной бумаги соотно­сит один специально выделенный человек, в отличие от системы открытых торгов, при которой ордеры испол­няются брокерами, выкрикивающими цены покупки и продажи в торговой яме). Ситуация эта идеально для меня подходила. Джил сказал: «Ты — единственный человек в отделе, который хоть что-то об этом знает. Вот и займись этим».

Главное, что я пытаюсь этим сказать, это то, что от­дел иностранных валют Salomon, Билл Липшуц в роли трейдера иностранными валютами и валютные опцио­ны появились в одно и то же время, и мы вместе росли. Это был уникальный синергический опыт.

— Как вам удалось добиться успеха в роли валютно­ го трейдера, если вы не имели никакого опыта?

— На рынке иностранных валют все построено на взаимоотношениях. Ваша способность найти хорошую ликвидность, ваша способность подключиться к пото­ ку информации — все это зависит от связей. Если вы позвоните в банк и скажете: «Мне нужна цена на 10 дол­ ларов (т. е. 10 млн) к марке», — они ничего не обязаны для вас делать. Они могут сказать вам: «Дилер по марке вышел в туалет, перезвоните». Если же я звоню в пять вечера и говорю: «Здорово Джо, это Билл, мне нужна це­ на по марке», — то ответ будет совершенно иным. «Я тут как раз собирался уходить, но для тебя все сделаю».

52____________________________________________ САМЫЙ БОЛЬШОЙ РЫНОК В МИРЕ

—  Будучи человеком совершенно новым в этом биз­ несе, как вы смогли выстроить такие взаимоотношения?

—  Во-первых, мне очень помогло то, что у меня был опыт работы с опционами, в то время как на рынке они были делом новым. «Он знает опционы», — говори­ ли бывало. Черт, я ведь особо много о них и не знал, но важно было то, что никто больше в сфере иностранных валют тоже о них ничего не знал. Рассуждали так: «Он знает формулы Блэка-Шоулза; он, должно быть, гений». Многие из ведущих игроков на рынке валют стремились познакомиться со мной только потому, что их клиенты хотели заниматься опционами, и им нужно было быст­ ро вникнуть в этот предмет.

Кроме того, я работал в Salomon, которая в то время была окутана ореолом тайны: «Мы не знаем, что именно они делают, но денег они зарабатывают много».

Другим фактором в мою пользу было то, что, хотя я работал в инвестиционном банке, я не пытался вести себя как напыщенный инвестиционный банкир. Как правило, ребята, которые в то время работали в инвестиционных банках с иностранными валютами, были выходцами из отделов, занимавшихся бумагами с фиксированным до­ходом. Они были пижонами в глазах ребят, занимавших­ся FX (рынок обменных курсов иностранных валют). Они носили подтяжки и галстуки от Hermes; они были теми, кто заказывает белое вино и салат из рукколы. Они бы­ли не те, кто выскакивает перекусить в закусочную са­мообслуживания, чтобы съесть там макароны с острым томатным соусом, а именно так в основном и вели себя трейдеры по иностранным валютам. Я же был совсем дру­гим — потому что прошлое мое было другим.

Я был первым человеком в Salomon Brothers, устано­вившим у себя дома Telerate. Они не могли в это пове­рить: «Зачем тебе нужен дома монитор? Ты что, с ума сошел? Ты, что, вообще его никогда не выключаешь?» Я, бывало, смотрел на них и говорил: «Рынок иностран­ных валют работает круглые сутки. Он не укладывается

БИЛЛ ЛИПШУЦ. СУЛТАН ВАЛЮТ_____________________________ 53

спать, когда вы уходите с работы в пять часов вечера. Рынок живет всю ночь, и он движется».

—  Важно ли иметь контакты для того, чтобы полу­ чать новости?

— Безусловно! Успеха из нас добились в основном те, которые были приняты межбанковским сообществом. Трейдеры, оставшиеся в стороне, как правило, не смогли сделать денег, торгуя иностранными валютами. Эти трей­ деры в конечном счете звонили какому-нибудь клерку торгового зала «Мерк» (Chicago Mercantile Exchange — Чикагская товарная биржа, на которой торгуются фью­ черсы валют, рынок активный, но гораздо меньший по размеру, чем межбанковский рынок) и спрашивали: «Как там дела у «суисси» (Swissy, швейцарский франк)?» А что, собственно, может знать клерк о том, что на самом деле приводит в движение международный валютный рынок? Я-то, к примеру, день и ночь разговариваю с разными бан­ кирами — в Токио, Лондоне, Франкфурте и Нью-Йорке.

—  И вы торгуете на основе этого информационного потока?

— В этом вся суть торговли иностранными валютами.

—  Не могли бы вы привести недавний пример того, как этот информационный поток помогает в торговле?

— В то время, когда рухнула Берлинская стена, на­ строение общего рынка было в пользу того, что все сразу же захотят вложить деньги в Восточную Германию. Об­ щее суждение сводилось к тому, что крупные вливания капитала в Восточную Европу сыграют непосредственно на руку немецкой марке. Но через некоторое время при­ шло осознание, что для того, чтобы Восточная Германия могла влиться в объединенную Германию, потребуется несколько больше времени.

В чем выразилось это изменение позиции? Коль дела­ет заявление, Бейкер выступает с комментарием, статис-

54____________________________________________ САМЫЙ БОЛЬШОЙ РЫНОК В МИРЕ

тика показывает очень высокий уровень безработицы в Восточной Германии. Восточные немцы, всю свою жизнь прожившие в социалистической системе, начинают гово­рить: «Мы не хотим работать так много, как эти западные немцы. И, кстати говоря, почему это государство больше не оплачивает наши счета за лечение?» Инвестиционное сообщество начинает понимать, что перестройка в Вос­точной Европе—дело весьма длительное. И в итоге люди начинают выводить свой капитал из немецкой марки.

—  Но вы же могли вывести все эти аргументы тогда, когда обрушилась стена.

— Не думаю, что многие люди в то время рассматри­ вали события в таком свете. А даже если и так, это было неважно. Важно было оценить, на чем фокусируется ры­ нок в данный момент.

—  И вы получаете всю эту информацию, беседуя со множеством участников рынка иностранных валют?

— Да. Не все будут интерпретировать события так же и в то же самое время, как вы, и это очень важно по­ нимать. Вы должны быть в потоке новостей и знать, на что смотрит рынок. Например, один день рынок инос­ транных валют может концентрироваться на разнице в процентных ставках; другой день рынок может обра­ щать внимание на потенциал прироста капитала, а это вещь совершенно противоположная (внимание на раз­ нице процентных ставок означает, что инвесторы будут переводить свои деньги в промышленно развитые стра­ ны, где процентные ставки выше, а интерес к приросту капитала означает, что инвесторы будут помещать свои деньги в тех странах, где имеются наиболее сильные эко­ номические и политические перспективы, а это обычно те страны, где процентные ставки ниже).

—А были какие-нибудь выдающиеся сделки, которые вы провели в начале своей карьеры валютного трейдера?

БИЛЛ ЛИПШУЦ. СУЛТАН ВАЛ ЮТ_____________________________________ 55

— В 1983 году, в самом начале торговли валютными опционами на Филадельфийской фондовой бирже, один из специалистов дал котировку по некоему конкретно­му опциону по цене, явно заниженной на 100 пунктов. Я купил 50 штук. Поскольку этот опцион был «глубоко в деньгах», я сразу же продал его на базовом рынке и за­фиксировал прибыль без всякого риска (опцион «глубо­ко в деньгах» — это то же самое, что обычная позиция, но он имеет дополнител

 

5