yandex rtb 1
ГоловнаЗворотній зв'язок
yande share

Платоно-Аристотельский пролог к святоотеческому Богословию

«Евтифрон»

 Сократ, узнав, что некий Мелет подал на него донос, в котором он обвиняется в дурном влиянии на молодежь и в атеизме, является как ответчик по обвинению в нечестии в царский портик-резиденцию архонта – басилевса. Там он встречает Евтифрона, пришедшего как истец. Этот афинский прорицатель явился с жалобой на родного отца, невольно ставшего причинно, смерти наемного работника. Возникает интересная ситуация: Евтифрон делает добровольный донос на отца и, с его собственной точки зрения, поступает правильно и благочестиво. А Сократ приходит как жертва доноса, обвиненный в нечестии. Возникает вопрос: а что же такое благочестие? Сталкивается два мнения – о благочестии внешнем, когда внешне ритуалы составляют суть веры (Евтифрон) и о благочестии внутреннем (Сократ), мнение толпы и мнение одного – того, кто Дельфийским оракулом был наречен мудрейшим из людей. (4е-5е)

Дается ряд определений благочестия, или святости. Эти определения затем окончательно  не отбрасываются, а сохраняются как неточные части определяемого общего понятия.

            Сократ ставит задачу определить саму идею благочестия, «в силу которой все благочестивое является благочестивым». Сначала благочестие определяется как то, что угодно богам (6е), Но затем это легко опровергается, поскольку боги – разные, одним угодно одно, а другим – другое, и они, боги, сами постоянно спорят друг с другом. (6е-9е). В этом случае угодное богам является чем-то положительным и чем-то отрицательным. Нужно искать такое угодное богам, которое подходит всем богам, т.е. общее для благочестия окажется за пределами угодности и неугодности, т.е. оно станет тем бытием, той сущностью (οusια), которая превосходит те отдельные ее проявления, которые то нравились, то не нравились богам, и которые проявляются, то не проявляются в благочестии человека (9e-11b)

 

Сократ. Похоже, Евтифрон, ты не желаешь разъяснить мне вопрос о том, что такое благочестивое, и показать его сущность, а говоришь лишь о некоем состоянии, претерпеваемом благочестивым, а именно о том, что оно любимо всеми богами; сущность же его ты не раскрываешь… Скажи же откровенно, что такое благочестивое и нечестивое? (11b)

            Бытие выше состояния; чтобы быть предметом угождения и благочестия, надо сначала просто быть, иначе неизвестно будет, кому же и чему надо угождать, и отпадет сама возможность угождения. В чем же состоит это бытие, в силу которого благочестие становится именно благочестием, а не чем-нибудь иным?

            Может быть, справедливость? Однако, хотя все благочестивое – справедливо, но не все справедливое – благочестиво с необходимостью. Поэтому определение благочестия как справедливости отпадает. (11b-12d)

            Поэтому благочестие есть не вся справедливость, а лишь разновидность последней. Какая? Угождение богам? Угождение вообще? Но ведь мы угождаем и собакам, и лошадям, когда о них заботимся. Поэтому и угождение требует для себя уточнения.

            Тогда формулируется гипотеза: благочестие есть та справедливость, которая состоит в угождении богам в виде молитвы и жертвоприношения (12e-14с).

           

Сократ. …поясни, как же ты все-таки понимаешь благочестивое и благочестие? Уж не есть ли это некое умение приносить жертвы и возносить молитвы?

Евтифрон. Вот именно.

Сократ. Но ведь приносить жертвы – это значит одарять богов, а возносить мольбы – значит у них что-то просить?

Евтифрон. Конечно же, Сократ.

Сократ. Итак, согласно твоему слову получается, что благочестие – это наука о том, как просить и одаривать богов.

Евтифрон. Ты отлично понял, Сократ, то, что я сказал.

Сократ. Да ведь я жажду, мой друг, приобщиться к твоей мудрости и весь обратился в слух, так что ни одно твое словечко не пропадет даром. Но скажи мне, в чем состоит эта служба богам? Ты говоришь, что следует просить их и одаривать?

Евтифрон. Да, вот именно.

Сократ. Так не будет ли правильным просить их о том, в чем мы нуждаемся?

Евтифрон. Конечно, о чем же еще?

Сократ. А правильно ли будет одаривать их взамен тем, в чем у них от нас есть нужда? Ведь как-то неловко одаривать кого-либо тем, в чем он вовсе и не нуждается.

Евтифрон. Ты говоришь правду, Сократ.

Сократ. Итак, Евтифрон, благочестие – это некое искусство торговли между людьми и богами.

Евтифрон. Что ж, пусть это будет искусство торговли, если тебе так нравится.

Сократ. Мне-то это совсем не нравится, коль скоро это неверно. Молви же, какую пользу извлекают боги из получаемых от нас даров? Что дают нам они, это любому ясно, ибо нет у нас ни единого блага, которое исходило бы не от них. Но какая им польза от того, что они получают от нас? Или уж мы так наживаемся за их счет при этом обмене, что получаем от них все блага, они же от нас – ничего?     (14с-15а)

Ср. учение о молитве в диалоге «АлкивиадII».

         Если молитва существует, то как она возможна и при каких условиях? Молитва имеет смысл только тогда, когда имеется правильное знание о том, о чем люди просят богов. Можно просить о дурном, но тогда это не будет молитва. Тиран, уповая на помощь богов в своих злых начинаниях может сколько угодно молиться, но такая молитва не только не угодна богам и может вызвать их гнев, но и вообще бессмысленна. (141d-143b). Значит, молитва возможна только в стремлении к мудрости и добродетели. Если человек всерьез не знает, где добро, а где зло, то тогда лучше будет ему не молиться, а просто молчать и проявлять сдержанность (150с).

 

           Сократ.Ведь было бы очень странно, если бы боги смотрели на наши дары и жертвоприношения, а не на наши души – благочестивым ли и справедливым ли является человек.Думаю я, они гораздо больше внимания обращают на это, чем на роскошные шествия и жертвы… Очевидно, и у богов и у людей, имеющих ум, должны особенно почитаться справедливость и разумение: разумные же и справедливые – это именно те, кто знает, что должно делать и говорить, обращаясь как к богам, так и к людям. (149-150b)

 

Сначала  нужно заниматься очищением души от господствующего в ней мрака, далее на основании этого делать выводы о добре и зле, а уже потом молиться о насаждении добра и об отвращении зла.

 

Алкивиад. …кто же будет моим учителем? Я с радостью бы узнал, кто этот человек.

Сократ. Это тот, кого заботят твои дела. Но думается мне, подобно тому как Гомер говорит об Афине, что сначала она должна была снять пелену с глаз Диомеда, дабы он

... ясно познал и бога, и смертного мужа (Илиада,V 127)

так и этому человеку надо сначала снять с твоей души пелену мрака, сейчас ее окутывающую, с тем чтобы после этого указать тебе, каким путем ты придешь к познанию добра и зла. А до тех пор, кажется мне, ты не будешь на это способен.(150d-e)

            Но завершим рассмотрение «Евтифрона». Таким образом, приносить кому-нибудь жертвы имеет смысл только в том случае, если тот, кто принимает наши дары, нуждается в них. Но боги ни в чем не нуждаются. Значит, принесение жертв богам бессмысленно, а потому и не может характеризировать собой благочестие. Более того, такое принесение даров ничем не отличается от обыкновенного товарообмена (13с-15b).

            Остается вернуться к начальному определению благочестия как угождения богам, и дальше идти уже некуда (15b-16).

            Выводы. То, что благочестие есть угождение богам, это правильно, но неточно. И то, что благочестие есть стремление к справедливости, - это тоже правильно, но опять-таки односторонне. И, наконец, то, что благочестие есть молитва и жертвоприношение, тоже верно, но опять-таки не точно. Все эти моменты общего понятия благочестия, которые правильны, но односторонни, возникают в процессе сравнения перечисленных действий, или явлений с некой общей идеей, неким первообразом. Созерцая этот первообраз, дающий определения формулирует его отдельные частности. Интересно что свой знаменитый термин «идея» Платон употребляет впервые именно в этом диалоге (см. 6е).

 

 

 

15