yandex rtb 1
ГоловнаЗворотній зв'язок
yande share
Главная->Віра та релігія->Содержание->Проблема правильности имен

Платоно-Аристотельский пролог к святоотеческому Богословию

Проблема правильности имен

            Вопреки софистам можно, опираясь на слова Гомера, разделить все имена по происхождению на божественные и человеческие. Первые полностью соответствуют своему предмету, вторые же – далеко не всегда. Первые всегда правильны, вторые могут быть правильными и неправильными. Неправильность имени: - не зависит от правильности или неправильности («уродства») самих предметов; и уродливый предмет может быть назван совершенно правильно;

            - не зависит от звукового состава имени и от разных частных значений имени, которые определяются различием звукового состава. (примеры имен: Орест, Агамемнон, Атрей, Пелоп и Тантал)

            Правильность наименования вещи зависит от правильности интерпретации этой вещи, т.е. не есть результат простой репрезентации вещи в нашем сознании Например, имя Зевс есть результат интерпретации нами Зевса как жизни; имя Кронос – как чистого ума и т.д. Интерпретацию вещи Сократ называет «вдохновенной мудростью» (396d-e), а ее результат – «типом», «образцом», который не теряет своего объективного содержания, т.е. связи с тем, что «вечно по своей природе» (391с-397с)

 

Сократ. Мы нашли уже некий образец , следуя которому можно в самих вещах отыскивать подтверждение того, что не произвольно устанавливается каждое имя, а в соответствии с некой правильностью. Что же касается имён героев и людей, которые сохранило предание, то они нас могут и обмануть. Ведь многие из них даны в честь предков… а многие имена даются как бы в пожелание…Так что подобные имена…нужно оставить в стороне…Пожалуй, наиболее правильным мы сочтём имена, установленные  для того. Что существует вечно, для исконного. Ведь как раз здесь устанавливать имена следует особенно тщательно. И некоторые из них установлены, возможно, даже белее высокой силой, нежели человеческая ,- божественной…Мне представляется, что первые из людей, населявших Элладу, почитали только тех богов, каких и теперь ещё почитают многие варвары: Солнце, Луну, Землю, Звезды, Небо. А поскольку они видели, что всё это всегда бежит, совершая круговорот, то от этой-то природы бега (θετν) им и дали имя богов (θεοί)… (397b – d)

 

            Ср. у свт. Григория Богослова:

  «Ибо имя Θεος (Бог) которое искусные в корнесловии (этимологии) производят от Θέειν (бежать) или άιθειν (жечь), по причине приснодвижимости и силы истреблять худое, есть имя относительное, а не отрешенное, подобно как и имя Господь, которое также принадлежит к наименованиям божиим.» («Слово 30, о богословии четвертое, о Боге Сыне второе»

 

            Интересен пример такой интерпретации для слов «душа» и «тело» (400b-c)

 

Сократ. Что, как не душа… поддерживает и несёт на себе природу всякого тела, так что оно может и жить, и двигаться?

Гермоген. Именно она.

С. Так как же? Ты веришь с Анаксагором, что и всякую другую природу тоже поддерживает и упорядочивает одновременно с умом и душа?

Г. Я - да, верю.

С. В таком случае по этой силе, что поддерживает и несёт на себе природу вещей, она правильно называется «природоносительница»(φνσεχη), а для красоты можно говорить просто «душа» (φνχή)

Г. Однако, как обстоит со всеми остальными?

С. Ты имеешь ввиду тело?...Многие считают, что тело подобно могильной плите (σήμα), скрывающей погребенную под ней в этой жизни душу. В то же время эта плита представляет собой также знак (σήμα), ибо с её помощью душа обозначает то, что ей нужно выразить, и потому тело правильно носит также называние «сома» (σώμα). И всё же мне кажется, что скорее всего это имя установил кто-то из орфиков вот в каком смысле: душа терпит наказание- за что бы там она его не терпела,- а плоть служит ей оплотом, что бы она могла уцелеть, находясь в теле, как в застенке. Так вот, тело есть так называемая плоть для души, пока та не расплатится сполна, и тут уж ни прибавить, ни убавить  ни буквы. (400b- c)

 

 

 

 

 

Ср. у свт. Григория Богослова:

 «Гибельная плоть – корень многовидных страстей, грязная цепь, тяжелый свинец, порождение воюющего со мною вещества, гроб и узы царя твоего – небесного образа» («На плоть»)

         «Душа – это свет, заключенный в пещере, однако ж божественный и неугасимый» («Песнопения таинственные. Сл. 7. О душе»)

         У блаж. Августина: « Оглох я от звона цепи, наложенной смертностью моей» («смертность – это «телесность» [10]). Или в другом месте: «Истину знает только Бог и, может быть узнает душа человека, когда оставит тело – эту мрачную темницу» («Исповедь», кн. II, 2).

         У свт. Василия Великого: «Не должно служить телу, но должно философией, как от темницы, освобождать душу от общения с телесными страстями» (Беседа 22) [10]

 

            Впрочем, повторяет Платон, имя несводимо к его звуковому составу. Следовательно, правильность имен, в свою очередь, несводима к простому звукоподражанию. Имена подражают вещам, но специфически, не так, как музыка подражает слышимому голосу или живопись – цвету или краскам. Всякое имя вещи есть, прежде всего, подражание сущности этой вещи. Наименование есть не простое воспроизведение, а сознательное воспроизведение сущности вещи. (397d-428d).

            Таким образом, критика субъективизма в софистическом учении о языке имеет у Платона следующее содержание.

1.                  Устанавливается мир объективных сущностей; из-за их глубины и сложности человек познает их весьма редко и косвенно. Целиком же они познаются только богами.

2.                  Этот мир сущностей не сплошной, а дискретный. Каждая сущность содержит в себе собственную структуру, свою «идею» («эйдос»). Воспроизведение сущности, абсолютно ей адекватное, есть не просто репрезентация, когда сущность представляется в имени, а сущностно-репрезентативный акт, когда сущность целиком отражается в самой себе.

3.                  Этой сущностной репрезентации (когда в имени полностью выражается сущность) противополагается относительно-репрезентативный акт имени. Этот акт, в отличии от сущностного, вполне доступен человеку, однако он односторонен: имя вещи не абсолютно адекватно самой вещи, следовательно, познающий субъект в имени познает не весь объект, а только ту или другую сторону вещи, тот или иной ее оттенок. Поэтому человеку приходится так или иначе интерпретировать идеальные сущности, рассматривать их не полностью, только в свете какого-либо одного определенного момента. В силу этого роль слова состоит в различении в идеальных сущностях тех или иных сторон, т.е. наименование вещи есть различительный (диакритический) акт. Все наши интерпретации могут иметь различную достоверность, быть то ближе, то дальше по отношению к вещи. Однако субъективное наличие таких расхождений с достоверностью вовсе не есть свидетельство в пользу учения софистов об условности имен, т.е. субъективизма в наименовании.

 

 

 

 

26