yandex rtb 1
ГоловнаЗворотній зв'язок
yande share

Платоно-Аристотельский пролог к святоотеческому Богословию

Учение о Благе.

Итак, совершенное Государство может осуществиться в случае прихода в нём к власти философов и установления намеченных ими законов (VI, 499b-504с). Но чтобы стать философом, нужно владеть обыкновенным кругом знаний, а наиболее важным знанием – знанием Блага (VI, 504d-505а).

            Учение о Благе сосредоточено в книге VI. (VI, 504е-509с). Платон, говоря о четырёх добродетелях в человеке и государстве (справедливости, мудрости, мужестве, рассудительности), считает их подчинёнными идее Блага – Благо придаёт  познаваемым вещам истинность, а человека наделяет способностью познавать; оно – причина знания и познаваемости истины. Благо выше и прекраснее познания и истины… Отношение между познанием, истиной и Благом в мире сверхчувственном, идеальном, невидимом аналогично отношению между зрением, светом и Солнцем в мире чувственном, вещном, видимом. Свет и зрение носят на себе образ Солнца, они солнцеобразны, но они не суть ещё Солнце. Так и в мире умопостигаемом: истина и познание имеют образ Блага, но не суть Благо. Все вещи в видимом мире могут быть увидены зрением, но только благодаря освещению их Солнцем. Следовательно, все познаваемые вещи могут познаватьсяч лишь благодаря Благу. Оно, будучи сверхсущим, находясь за пределами существования, даёт всему бытие.

 

            Главкон. Но что такое это важнейшее знание и о чем оно, как ты считаешь?

            Сократ. Ты часто уже слышал: идея Блага – вот, это самое важное знание; ею обусловлена пригодность и полезность справедливости и всего остального…Идею эту мы недостаточно знаем…Но ведь ты знаешь, что, по мнению большинства, благо состоит в удовольствии, а для людей более тонких – в понимании…Оно есть понимание того, что хорошо…Упрекая нас в неведении блага, они  [люди более тонкие-сост.] затем говорят с нами как с ведающими это, называя благом понимание того, что хорошо: как будто нам станет понятно, что они говорят, если они будут часто произносить слово "благо"…Те, кто определяет благо как удовольствие, меньше ли исполнены заблуждений? Разве им не приходится признать, что бывают дурные удовольствия?Выходит, думаю я, что они признают, будто благо и зло – одно и то же…В качестве справедливого и прекрасного многие выбрали бы то, что кажется им таким, хотя бы оно и не было им на самом деле, и соответственно действовали бы, приобретали и выражали бы свои мнения; что же касается блага, здесь никто не довольствуется обладанием мнимого, но все ищут подлинного блага, а мнимым всякий пренебрегает… К благу стремится любая душа и ради него все совершает; она предчувствует, что есть нечто такое, но ей трудно и не хватает сил понять, в чем же оно состоит. Она не может на это уверенно опереться, как на все остальное, вот почему она терпит неудачу и в том остальном, что могло бы быть ей на пользу. Неужели мы скажем, что и те лучшие в государстве люди, которым мы готовы все вверить, тоже должны быть в таком помрачении относительно этого важного предмета?

Г. Ни в коем случае.

С. Я думаю, что справедливость и красота, если неизвестно, в каком отношении они суть Благо, не найдут для себя достойного стража в лице человека, которому это неведомо. Да, я предвижу, что без этого никто и не может их познать…Разве ты не замечал что все мнения, не основанные на знании, никуда не годятся? Даже лучшие из них и те слепы. Если у людей бывают какие-то верные мнения, не основанные на понимании, то чем они, по-твоему, отличаются от слепых, которые правильно идут по дороге?... Мы считаем, что есть много красивых вещей, много благ и так далее, и мы разграничиваем их с помощью определения…А также, что есть прекрасное само по себе, благо само по себе и так далее в отношении всех вещей, хотя мы и признаем, что их много. А что такое каждая вещь, мы уже обозначаем соответственно единой идее, одной для каждой вещи… Какими бы зоркими и восприимчивыми к цвету ни были у человека глаза… он ничего не увидит и не различит, если попытается пользоваться своим зрением без наличия чего-то третьего, специально для этого предназначенного.

Г. Что же это, по-твоему, такое?

С. То, что ты называешь светом…Значит, немаловажным началом связуются друг с другом зрительное ощущение и возможность зрительно восприниматься; их связь ценнее всякой другой, потому что свет драгоценен…Чей это свет позволяет нашему зрению всего лучше видеть, а предметам– восприниматься зрением?

Г. Ясно, что ты спрашиваешь о Солнце…

С. Зрение ни само по себе, ни в том, в чем оно, возникает, – мы называем это глазом – не есть Солнце. Однако из орудий наших ощущений оно самое солнцеобразное… И та способность, которой обладает зрение, уделена ему Солнцем, как некое истечение….Значит, и Солнце не есть зрение. Хотя оно – причина зрения, но само зрение его видит…я утверждаю это и о том, что порождается Благом, – ведь Благо произвело его подобным самому себе: чем будет Благо в умопостигаемой области по отношению к уму и умопостигаемому, тем в области зримого будет Солнце по отношению к зрению и зрительно постигаемым вещам… Всякий раз, когда она [душа-сост.] устремляется туда, где сияют истина и бытие, она воспринимает их и познает, а это показывает ее разумность. Когда же она уклоняется в область смешения с мраком, возникновения и уничтожения, она тупеет, становится подверженной мнениям, меняет их так и этак, и кажется, что она лишилась ума…Так вот, то, что придает познаваемым вещам истинность, а человека наделяет способностью познавать, это ты и считай идеей блага – причиной знания и познаваемости истины. Как ни прекрасно и то и другое – познание и истина, но если идею Блага ты будешь считать чем-то еще более прекрасным, ты будешь прав. Как правильно было считать свет и зрение солнцеобразными, но признать их Солнцем было бы неправильно, так и здесь: правильно считать познание и истину имеющими образ Блага, но признать которое-либо из них самим Благом было бы неправильно: Благо по его свойствам надо ценить еще больше…Солнце дает всему, что мы видим, не только возможность быть видимым, но и рождение (γενεσιν) , рост, а также питание, хотя само оно не есть становление (γενεσιν)… И познаваемые вещи могут познаваться лишь благодаря Благу; оно же дает им и бытие, и существование, хотя само Благо не есть существование, оно – за пределами существования, превышая его достоинством и силой. (VI, 504e-509c).

 

В святоотеческом богословии идея Блага, верховная идея у Платона, переосмысливается в  понятии Бога. Ср. у преподобного Иоанна Дамаскина: «Отец – пресущественное солнце, источник благости, бездна сущности»(«Точно изложение православной веры», II, 12)

У св. Дионисия Ареопагита: «Как наше солнце не рассуждает или предпочтительно не выбирает, но в силу самого своего существования освещает всё, что в меру своих сил способно приобщиться к его свету, так и Благо, Которое превосходит солнце, подобно тому, как запредельный образ превосходит слабое своё изображение, изливается на всё существовующее в меру его восприимчивости» («О божественных именах»,IV, 1)

У свт. Григория Богослова: «Солнце в чувственном  то же, что Бог в мысленном, сказал одни не из наших. Оно просвещает  взор, как Бог – ум, и всего прекраснее в видимом, как Бог – в умосозерцаемом» («Слово 28. О богословии, второе»)

У блаженного Августина: «Есть  только одно простое и потому неизменяемое Благо – это Бог. Этим Благом сотворены все блага, но не простые, а потому изменяемые». («О граде Божием», кн. 11, гл. 10 )[10].

 

 

43