yandex rtb 1
ГоловнаЗворотній зв'язок
yande share
Главная->Віра та релігія->Содержание->Диалектика бытия и небытия

Платоно-Аристотельский пролог к святоотеческому Богословию

Диалектика бытия и небытия

1.Обоснование необходимости диалектики. (236d-239b)

            Софистика не отличает бытия от небытия и, следовательно, может считать все бытие как истинным с начала и до конца, так и сплошь ложным. Поэтому для окончательного опровержения софистики нужно бытие точно отличать от небытия, однако так, чтобы небытие и ложь все же в известном смысле существовали рядом с бытием и истиной, т.е. необходима диалектика бытия и небытия. Этой диалектике препятствует учение Парменида о том, что небытия не существует, а это обязательно приводит к отрицанию любой лжи. Но ложь реально существует, и поэтому нужно сначала опровергнуть Парменида.

2.Опровержение Парменида и других философов по вопросу о бытии и небытии. (242b-250e)

            Парменид учил, что бытие едино. Но другие философы объединяют единое и многое (например, плюралисты Эмпедокл и Анаксагор). Возникает трудность: 1) Если единое есть каждое из отдельных начал, то единых много, а это нелепо. 2) Если начало не есть единое, то оно вообще не начало. 3) Если у Парменида бытие и единое – одно и то же, то не нужно двух терминов, если же они различны, то единое в его учении не есть единое. 4) Единое у Парменида есть целое, изображаемое в виде шара, но целое и шар – вполне делимы, и поэтому сам Парменид отступает от принципа абсолютного единства.

            Против других философов. Те, кто признает лишь телесное, не правы с точки зрения Платона, ибо мудрость, справедливость, другие способности души и, наконец, сама душа лишены телесности. Они умопостигаемы, а не воспринимаются ощущениями. Кроме того, все телесное действует и страдает. Но действие и страдание не есть то, что действует и страдает, поэтому действующее и страдающее не может притязать на исключительное и единственное бытие.

            Но не правы и те, кто признает только идеально бытие с присущими ему неподвижностью и отсутствием всякого воздействия на бытие становящееся. Здесь Платон критикует и мегарское учение, и, возможно, свою «наивную» теорию идей. Ведь тогда идеи становятся мертвым бытием, а становящееся – бытием бессмысленным. Но всякое реальное бытие и мыслит, и живет, и действует. Следовательно, проповедники только телесного либо только идеального проповедуют мертвое бытие, никак не действующее и никак не страдающее. Таким образом, бытию должны быть причастны и движение, и покой, хотя бытие в самом себе выше движения и покоя. Отсюда вытекает необходимость диалектики бытия и небытия, движения и покоя.

3.Позитивная диалектика пяти основных категорий. (251а-259d)

            Платоновы категории в «Софисте»: бытие, тождество, различие, покой, движение. Основные положения:

            а) Невозможно полное отсутствие общения между идеями, иначе движение  и покой не были бы причастны бытию и Вселенная не находилась бы ни в покое, ни в движении

            б) Невозможно общение для всех идей между собой, иначе существовала бы всеобщая взаимная причастность, и покой двигался бы, а движение покоилось бы.

            Диалектика есть умение разделять роды на виды и четко различать эти виды (др. словами разделение дискретного множества, включая соответствующее его дискретные элементы, а затем установление цельности, включая ее моменты, несущие на себе смысл целого). Целое есть не механическая сумма дискретных частей («все»), не отражающих цельности, а такая цельность, которая выше совокупности своих частей, несет на себе новое качество, части которой оставаясь самими собой, уже отражают неделимую цельность (253d)

            Какие же роды и виды общаются между собой, как они общаются и при каких условиях не общаются? Покой существует, и движение существует, и поэтому покой и движение причастны бытию, хотя и между собой несовместны, не общаются. Но для того, чтобы покой и движение смешивались с бытием, необходимы категории тождества и различия. Покой, смешиваясь с бытием, отождествляется с ним, хотя остается самим собой, отличным от бытия. То же справедливо сказать и о движении. Но покой сам по себе не есть тождество; движение само по себе не есть различие, следовательно, все пять категорий и тождественны, и различны между собой. Любая категория не есть другая, и поэтому она не существует,; но поскольку она остается (есть) самой собой, то она существует. Вывод: несуществующее обязательно существует, поскольку оно отделяет одну категорию от другой; и существующее обязательно не существует, поскольку оно не является никакой другой из указанных категорий (254d-257b).

            Эту диалектику Платон иллюстрирует на примерах прекрасного, большого и справедливого (257b-259b)

 

            Чужеземец. Когда мы говорим о небытии, мы разумеем, как видно, не что-то противоположное бытию, но лишь иное… Ведь если мы, например, называем что-либо небольшим, кажется ли тебе, что этим выражением мы скорее обозначаем малое, чем равное... Следовательно, если бы утверждалось, что отрицание означает противоположное, мы бы с этим не согласились или согласились бы лишь настолько, чтобы "не" и "нет" означали нечто другое с по отношению к рядом стоящим словам, либо, еще лучше, вещам, к которым относятся высказанные вслед за отрицанием слова… Природа иного кажется мне раздробленной на части подобно знанию… И знание едино, но всякая часть его, относящаяся к чему-либо, обособлена и имеет какое-нибудь присущее ей имя. Поэтому-то и говорится о многих искусствах и знаниях… и части природы иного, которая едина, испытывают то же самое… Не противоположна ли какая-либо часть иного прекрасному?.. Сочтем ли мы ее безымянной или имеющей какое-то имя?

            Теэтет. Имеющей имя; ведь то, что мы каждый раз называем некрасивым, есть иное не для чего-либо другого, а лишь для природы прекрасного.

            Чужеземец. Не выходит ли, что некрасивое есть нечто отделенное от какого-то рода существующего и снова противопоставленное чему-либо из существующего?.. Оказывается, некрасивое есть противопоставление бытия бытию… Не принадлежит ли у нас, согласно этому рассуждению, красивое в большей степени к существующему, некрасивое же в меньшей?..

            Теэтет. Никоим образом.

            Чужеземец. Следовательно, надо признать, что и небольшое и самое большое одинаково существуют.

            Теэтет. Одинаково.

            Чужеземец. Не дóлжно ли и несправедливое полагать тождественным справедливому в том отношении, что одно из них существует нисколько не меньше другого... Таким же образом будем говорить и о прочем, коль скоро природа иного оказалась принадлежащей к существующему. Если же иное существует, то не в меньшей степени нужно полагать существующими и его части… Поэтому… противопоставление природы части иного бытию есть, если позволено так сказать, нисколько не меньшее бытие, чем само бытие, причем оно не обозначает противоположного бытию, но лишь указывает на иное по отношению к нему… Как же нам его назвать?

Теэтет. Очевидно, это то самое небытие, которое мы исследовали из-за софиста.

Чужеземец. Может быть, как ты сказал, оно с точки зрения бытия не уступает ничему другому и должно смело теперь говорить, что небытие, бесспорно, имеет свою собственную природу, и подобно тому, как большое было большим, прекрасное – прекрасным, небольшое – небольшим и некрасивое – некрасивым, так и небытие, будучи одним среди многих существующих видов, точно таким же образом было и есть небытие?.. А знаешь ли, мы ведь совсем не послушались Парменида в том, что касалось его запрета… ведь он где-то сказал:

Этого нет никогда и нигде, чтоб не-сущее было;

Ты от такого пути испытаний сдержи свою мысль.

А мы не только доказали, что есть несуществующее, но и выяснили, к какому виду относится небытие. Ведь, указывая на существование природы иного и на то, что она распределена по всему существующему, находящемуся во взаимосвязи, мы отважились сказать, что каждая часть природы иного, противопоставленная бытию, и есть действительно то самое – небытие. Воды между собой перемешиваются и… в то время, как бытие и иное пронизывают всё и друг друга, само иное, как причастное бытию, существует благодаря этой причастности, хотя оно и не то, чему причастно, а иное; вследствие же того, что оно есть иное по отношению к бытию, оно… необходимо должно быть небытием. С другой стороны, бытие, как причастное иному, будет иным для остальных родов и, будучи иным для них всех, оно не будет ни каждым из них в отдельности, ни всеми ими, вместе взятыми, помимо него самого, так что снова в тысячах тысяч случаев бытие, бесспорно, не существует; и все остальное, каждое в отдельности и все в совокупности, многими способами существует, многими же – нет. (257b-259b)

 

Выводы

            Все пять категорий являются единораздельным целым (структурой). Поэтому бытие у Платона есть структура, которая есть самотождественное различие подвижного покоя. Эта структура и есть эйдос, идея. В ней все тождественно и все различно; в ней непрестанно происходит переход от одного различного к другому, так что это движение оказывается и покоем.

            Небытие пронизывает собой бытие, порождает бытие как единораздельную цельность, в которой один элемент существует и для себя, и для целого. Момент небытия внесен в бытие, чтобы его расчленить и тем самым сделать возможным и правильное воспроизведение этой идеальной структуры, и ее какое-либо искажение. Таким образом, идея становится критерием реальной человеческой лжи. Итог диалога – определение софиста, данное Чужеземцем: «Этим именем обозначается основанное на мнении лицемерное подражание искусству, запутывающему другого в противоречиях, подражание, принадлежащее к части изобразительного искусства, творящей призраки и с помощью речей выделяющей в творчестве не божественную, а человеческую часть фокусничества: кто сочтет истинного софиста происходящим из этой плоти и крови, тот, кажется, кажется, выразится  вполне справедливо» (268d)

            В диалоге «Софист» Платон утверждает противоречие основной движущей силой в области идей.

 

 

49