yandex rtb 1
ГоловнаЗворотній зв'язок
yande share
Главная->Віра та релігія->Содержание->14. Платон:учение о боге и триадности сущего

Платоно-Аристотельский пролог к святоотеческому Богословию

14. Платон:учение о боге и триадности сущего

 

Введение

            Платон может быть с полным правом назван родоначальником философского монотеизма. У предыдущих философов понятие единого Бога появляется лишь фрагментарно, в форме отдельных догадок (бог у Ксенофана. Логос у Гераклита, Ум у Анаксагора, бог, его промысл и его особый дар – даймоний у Сократа).  В философии Платона вся его объективно-идеалистическая  система логически предуготовляет монотеистическое понимание божественной силы, правящей миром. Более того, гениальная догадка Платона о троичности бытия породила ту философскую линию (неоплатоническая триадология), которая не только не умерла с закатом античной философии, но и во многом предопеределила ход и логико-категориальный аппарат богословских умозрений святых отцов и учителей Церкви III – VII веков.

            Так можно ли говорить о теологии Платона, о Платоне как «богослове» (пусть даже в кавычках)? Ответом на этот вопрос могут быть не только известные и цитированные уже в настоящем пособии слова свт. Григория Богослова, назвавшего Платона «одним из эллинских богословов» (см. предыдущую главу). Уместно здесь привести слова Вильгельма Виндельбанда: «…Платон делает попытку философски обосновать религиозные догматы или, по крайней мере, доказать их возможность и «вероятность». В этом смысле он является первым богословом»[17].

 

Учение о боге

            Философский монотеизм, проявляющийся у Платона в «Государстве», «Законах», «Тимее» и его диалектическое обоснование  в «Парменид», сочетается, конечно у него с поддержкой народной языческой религии. В философии Платон – монотеист, в обыденной жизни и в обряде – язычник. Да и могло ли быть иначе?

            Учение о Боге и богопочитании в «Государстве» (II, 378b-383с) имеет следующее содержание. Говоря о недопустимости для воспитания достойных граждан мифов, где излагаются  темные стороны взаимоотношений между богами (раздоры, козни, месть), Платон разворачивает своеобразную теодицею, причем касающуюся не множества богов, а единого бога. Из исходного положения о том, что бог благ, делаются следующие выводы:

            1.Бог не может быть причиной всего, вопреки утверждению большинства. Бог есть причина только благих вещей.

 

            Сократ. Благо – причина не всяких действий, а только правильных.. В Зле оно неповинно… Значит, и бог, раз он благ, не может быть причиной всего вопреки утверждению большинства. Он причина лишь немногих вещей, созданных им для людей, а ко многому он не имеет отношения: ведь у нас гораздо меньше хорошего, чем плохого. Причиной блага нельзя считать никого другого, но для зла надо искать какие-то причины, не только бога (II, 379b-c)

 

            2.Божьи наказания в отношении злых людей так же являются благом, ибо они полезны людям.

 

            С. Бог вершит лишь справедливое и благое, а кара, постигающая этих людей, им же на пользу… Нельзя позволить утверждать поэту, будто они бездействуют, подвергаясь наказанию , а тот, от кого это зависит, - бог. Однако если бы поэты сказали, что люди эти нуждались в каре и что бедствуют только порочные, которые подвергаясь наказанию, извлекают для себя пользу от бога, это можно допустить. Но когда говорят, что бог, будучи благим, становится для кого-нибудь источником зла, с этим всячески нужно бороться: никто – ни юноша, ни взрослый, если он стремится к законности в своем государстве, - не должен говорить об этом, ни слушать в стихотворном, ни в прозаическом изложении потому что такое утверждение нечестиво, не полезно нам и противоречит самому себе. (II, 380a-b)

 

3.Бог не является волшебником, меняющим свой облик в разных целях. Ведь изменение облика есть обман, а тот, кто благ, не может быть обманщиком. Кроме того, любое изменение благого бога было бы изменение к худшему. Следовательно, бог неизменен и прост.

 

            С. Значит, бог – это нечто вполне простое и правдивое и на деле, и в слове; он и сам не изменяется и других не вводит в заблуждение ни на словах, ни посылая знамения  - ни наяву, ни во сне» (II, 382е)

 

            В «Государстве» же (книга Х), говоря о политической роли искусства, Платон считает, что вещи в мире, которым награждает искусство, суть подражание вещам самим по себе. В силу этого художник есть творец призраков, далеко отстоящих от действительности (речь идёт о действительности идеальной). Бог же, являясь творцом вещей самих по себе  (то есть идей), назван царем (Х, 597е)

            Бог как устроитель Вселенной наиболее ярко показан в «Тимее» (28с-47е) – см. предыдущую главу.

            Однако наиболее систематически и последовательно Платон заявляет себя религиозным философом, богословом и даже апологетом религии в диалоге «Законы» (Х,  885b-910d), своем последнем наибольшем творении. Правда, здесь Платон говорит уже о богах, а не о боге. Но у Платона, как и у Сократа, множеств богов сливается в единство. «… Бог, согласно древнему сказанию, держит начало, конец и средину всего сущего. Прямым путем приводит он все в исполнение… За ним всегда следует правосудие, мстящее тем, кто отступает от божественного закона» (IV, 715e-716a).

            Рассмотрим некоторые положения теологии Платона в «Законах»

            1.Человек и его свободная воля. В этом диалоге, в отличие, например от «Государства» (см. Х, 617е), Платон существенно ограничивает свободную волю человека, как бы перекладывая на богов часть ответственности за зло в мире. Человек – это бессловесная и бездушная кукла в руках богов (I, 644d-645c) или какая-то игрушка (VII, 803c-804b). Эта кукла приводится в движение божественными нитями. Дернет бог за одну нить - человек предается пороку, дернет за другую – человек становится добродетельным. Самая лучшая нить – это золотая и самая тонкая нить рассудка. Она ведет нас к благу. Поэтому нужно и должно заставить людей посредством божественно установленных законов ждать действия золотой нити и всецело ей подчиниться, то есть быть максимально моральными существами.

            2.Типы неправильного отношения к богам. Этих типов три: 1) неверие в существование богов; 2) вера в бытие богов, но отрицание их вмешательства в человеческие дела; 3) уверенность в том, что богов легко склонить в свою пользу и умилостивить жертвами и молитвами (Х, 885b-е). Платон последовательно отвергает каждый из этих типов. Но прежде, чем перейти к этому, Платон говорит о сомнительности древних (традиционных) мифологических представлений; критикует некоторые новые учения о боге (учение Анаксагора), констатирует волнующий и глубоко жизненный характер представлений о богах

            Афинянин. … кто без волнения сможет утверждать бытие богов? Не выносить и ненавидеть людей, которые были и поныне являются причиной этих наших речей, [о преступлениях против богов] неизбежно… Сможет ли тут кто-нибудь быть кротким в увещеваниячх, если приходится, уча о богах, начинать с доказательства их бытия! Однако отважимся на это! Ибо не подобает, чтобы одни из нас неистовствовали из-за ненасытной страсти к удовольствиям, а другие – в негодовании на подобного рода людей. Итак, хладнокровно обратимся с наставлением к людям со столь испорченным образом мыслей… Никто из тех, кто в юности держался мнения, будто боги не существуют, никогда не хранил до старости подобного образа мыслей… (Х, 887с-888с)

            3.Критика атеизма (Х, 888е-899d) В атеизме утверждается примат природы и случайности над искусством; религия, законодательство, искусство в узком смысле слова трактуются как результат искусства вообще, т.е. как нечто отнюдь не самостоятельное, выдуманное (так учили некоторые из софистов). Законодательно нужно бороться против этого пагубного учения, но не с помощью насилия, а методом увещеваний, ибо вопрос о первопричинах сложен. Далее Платон развивает учение о разных видах движения и утверждает примат самодвижущего начала над всякими вещами. Это самодвижущее начало есть жизнь и душа, по отношению к ней все вторично, в ней название, определение и объективная сущность совпадают. Душа по существу своему есть божество, и воспринимает божественный ум. От души человека Платон переходит к мировой душе. Космические душа и ум определяют совершенство космоса, вечно неподвижного в себе и вечно движущегося вокруг самого себя наподобие волчка. Этот самодвижущий вечный умопостигаемый (нечувственный) принцип распространяется на все космические тела.

            4.Критика отрицания промысла (Х,899d-905d). Основанием этого заблуждения является присутствие в мире зла. Однако отрицающий божественный промысл, если он верит в богов, не следует логике; ведь из самого понятия бога следует неуклонное попечение последнего обо всем великом и малом. Но как же возможно зло? Платон отвечает: оно не только возможно, но и необходимо. Ибо жизнь не может удержаться на одном уровне и достигает добра постепенно. Вопрос о добре и зле корректен лишь при рассмотрении мироздания в целом; ведь зло есть таковое лишь при своей изоляции от целостности мира; приобщаясь же к целостности, оно служит добру.

            5.Критика мнения о том, что богов легко склонить и умилостивить в свою пользу. (Х, 905d-907b). Боги не мздоимные начальники, которых можно взятками или лестью склонить к покровительству нашим не всегда благовидным поступкам. Они охраняют прекраснейшие вещи и всех превосходят бдительностью в отношении добродетели. Поэтому боги неумолимы в отношении несправедливого. «Наши союзники – боги… Нас губит несправедливость и дерзость, соединенная с неразумием, спасает же справедливость, рассудительность вместе с разумностью. Эти добродетели живут и в душевных свойствах богов, а в нас живет лишь малая их часть…» (Х, 906а-b)

 

Триадология Платона

            Учение Платона (вернее – смутные, неоформленные догадки) о триадности сущего, ставшее прообразованием неоплатонической триадологии, по крупицам разбросаны по ряду его поздних творений. Следы этого учения есть в «Законах», «Государстве», «Филебе». Исследователи отыскивают отзвуки триадологии и в «Политике» [5]. Но все начинается со знаменитого фрагмента письма к Дионисию (Младшему)…

 

            … Ты говоришь, что тобой недостаточно воспринято учение о природе первопричины. Я должен ответить тебе иносказательно, дабы если эта табличка испытает какие-либо превратности на суше и море, тот, кому она попадет в руки, ее бы не понял. Вот в чем дело: все тяготеет к царю всего и все совершается ради него, он – причина всего прекрасного. Ко второму тяготеет второе, к третьему – третье. Человеческая душа стремится познать, каково все это, взирая на то, что ей родственно; однако из родственного ничто ее не удовлетворяет… (II письмо к Дионисию, 312d-e)

 

            Комментарий Климента Александрийского («Строматы» V, 14): «Третье – это бытие св. Духа. Второе же – Сына». [10]

            Комментарий А. Ф. Лосева: Платон как проповедник монотеистически понимаемого Демиурга опасается навлечь на себя обвинения, подобные предъявляемым в свое время Анаксагору и Сократу. Царь всего – бог, сотворивший мир, «второе» - вечные идеи; «третье – душа мира, из которой создаются чувственные вещи. [5]

            В диалоге «Государство» Платон уже вплотную подходит у догадкам о триадности бытия. Три сословия идеального государства (философы-правители, стражи, ремесленники) соответствуют трем частям человеческой души (разумная, аффективная, вожделеющая) и, в свою очередь, трем типам бытия в космосе (высший мир умопостигаемых идей, венчающийся идеей Блага; душа мира, объемлющая царство чувственных вещей; телесный мир чувственно воспринимаемых вещей).

            Более развито учение о триадности сущего в диалоге «Филеб» Здесь налицо уже все три субстанции (ипостаси), определяющие бытие в целом: 1) Благо (Единое); 2) Ум; 3) Мировая душа.

            1.Благо в «Филебе» есть абсолютное, самотождественное единство. Оно самодовлеюще, стоит выше сущего, которое вечно стремится  к нему, но не есть оно само. Природа Блага отличается от всего прочего, пребывая во всем, но сама ни в чем не нуждаясь. (Ср. диалектику при абсолютном полагании Единого в «Пармениде» (13с-142b); учение о Благе, которое все порождает, в « Государстве» (VI, 505a, 508-509d)

 

            Сократ.  …я имею в виду не тот случай, когда кто-либо полагает единство возникающего и гибнущего… ведь такого рода единство… не нуждается… в опровержении; но если кто-нибудь пытается допустить единого человека, единого быка, единое прекрасное и единое благо, то по поводу разделения таких и им подобных единств возникают большие споры и сомнения… Во-первых, нужно ли вообще допускать, что подобные единства действительно существуют? Затем, каким образом они – в то время как каждое из них пребывает вечно тождественным, прочным, непричастным ни возникновению, ни гибели – все-таки пребывают в единстве. Ведь это единство следует признать либо рассеянным в возникающих и бесконечно разнообразных вещах и превратившимся во множество, либо всецело отделенным от самого себя, – каким образом (ведь это невероятно!) единства эти остаются едиными и тождественными одновременно в одном и во многом? Вот какого рода единства и множества, Протарх, а не те, о которых говорилось ранее, суть причины всяких недоумений… («Филеб», 15а-с)           

            Сократ. Удел блага необходимо ли совершенен или же нет?

            Протарх. Надо полагать, Сократ, что он – наисовершеннейший.

            Сократ. Что же? Довлеет ли себе благо?

            Протарх. Как же иначе? В этом его отличие от всего существующего.

            Сократ. Значит, полагаю я, совершенно необходимо утверждать, что все познающее охотится за ним, стремится к нему, желая схватить его и завладеть им, и не заботится ни о чем, кроме того, что может быть достигнуто вместе с благом… («Филеб» 20d)

            Сократ. … области блага более причастно разумение, чем удовольствие… природа блага отличается от всего прочего… тем, что живое существо, которому оно во всех отношениях, всегда и вполне присуще, никогда не нуждается ни в чем другом, а пребывает в совершенном довольстве… («Филеб», 60b-c)

 

            2.Космический ум, или Ум ( В диалоге «Филеб» он назван Зевсом). Это сам себе осуществленный ум, самосознание и универсальное мышление. Ум есть вместилище идей («умное место»). Платон называет его «царем неба и земли» (28с). Ум есть предвосхищение аристотелевского Перводвигателя, формы всех форм. Идея как порождающая модель  - это и есть космический ум, рассматриваемый как перводвигатель для всего сущего. Воздействие Ума (идей) на материальные вещи не нужно понимать механически – это воздействие диалектическое (ср. диалектику Единого и Иного в «Пармениде» (142b-157b). Порождение есть непрерывное становление вещей с бесконечным числом узловых точек на линии становления [4] (ср. в «Тимее» - творческая сила космического ума, характеризуется тремя терминами: παραδειγμα – первообраз, δημιονργος – демиург, мастер и γενεσις – порождение).

 

            Сократ. … к какому роду относятся ум и знание?.. все мудрецы… согласны в том, что ум у нас – царь неба и земли… Скажем ли мы, Протарх, что совокупность вещей и это так называемое целое управляются неразумной и случайной силой как придется или же, напротив, что целым правит, как говорили наши предшественники, ум и некое изумительное, всюду вносящее лад разумение?.. Видя, что все названное сводится к одному, мы назвали все это телом?.. То же самое допусти и относительно того, что мы называем космосом; состоя из тех же самых [родов], он так же точно, надо думать, есть тело… от этого ли тела всецело питается наше тело, или же, напротив, от нашего тела питается мировое?..

            Протарх. И этим вопросом, Сократ, не стоит задаваться.

            Сократ. Не скажем ли мы, что в нашем теле есть душа?.. Откуда же… оно взяло бы ее, если бы тело Вселенной не было одушевлено, заключая в себе то же самое, что содержится в нашем теле, но, сверх того, во всех отношениях более прекрасное? Во Вселенной… есть и огромное беспредельное, и достаточный предел, а наряду с ними – некая немаловажная причина, устанавливающая и устрояющая в порядке годы, времена года и месяцы. Эту причину было бы всего правильнее назвать мудростью и умом… Но ни мудрость, ни ум никогда, разумеется, не могли бы возникнуть без души… Следовательно… благодаря силе причины в природе Зевса содержится царственная душа и царственный ум… Ум… вечно властвует над Вселенной… ум относится к тому роду, который был назван причиной всех вещей. («Филеб» 28с-30е)

           

            3.Мировая душа. В диалоге «Филеб» понятие это разработано лишь эскизно (см. выше 30d). Основной аргумент ее бытия: для избежания ухода в дурную бесконечность при объяснении всяческих движений необходимо самодвижение (ср. в «Федре», 245с-246а). В «Законах» этот аргумент повторяется: если объяснять какое-либо телесное движение, то необходимо признать и то, что само себя движет и движет всем другим, иначе говоря – душу. («Законы» Х, 896а-899d). В этом диалоге учение о Мировой душе дополняется положением о существовании двух мировых душ – благой и злой. Благая душа «восприняв… поистине вечно божественный ум, пестует все и ведет к истине и блаженству» (Х, 897b) Присутствие зла в мире, злые стремления, сопротивления благу указывают на деятельность злой души, злого начала в Мировой душе. Таким образом, взгляд Платона на действительность в «Законах» более мрачный, чем в «Государстве» с его политическим идеалом. Препятствием к осуществлению идеала именно и является дурная действительность, порождение злой души. Впрочем, в космосе преобладает благая душа, она является основной и непоколебимой и определяет собой все совершенные движения в мире, а именно – круговые («Законы», Х, 898с).

            Учение Платона о раздвоении Мировой души на благую и злую души как бы предвосхищает некоторые дуалистические ереси первых веков христианства (гностицизм и манихейство)

 

55