yandex rtb 1
ГоловнаЗворотній зв'язок
yande share
Главная->Віра та релігія->Содержание->5.«Метафизика» - учение о сущности.

Платоно-Аристотельский пролог к святоотеческому Богословию

5.«Метафизика» - учение о сущности.

 

Книга VII глава 1(1028а10 – 1028в8)

            Между различными родами сущего первое место по времени, по понятию и по познанию занимает сущность. Необходимость выяснения природы сущности для тех, кто хочет познать сущее как таковое.

 

Сущее – это: 1) суть вещи и определённое нечто; 2) качество; 3) количество – или любое из других подобных родов высказывания. Первое значение сущего – значение его как сути вещи, которая выражает её сущность(когда мы говорим, какова эта вещь, мы говорим, что она хороша или плоха, но не что она величиною в три локтя или что она человек; когда же мы хотим сказать, что она есть, мы не говорим, что она белая или теплая или величиною в три локтя, а что она человек или бог); а все остальное называется сущим, так как в одних случаях – это относящееся к сущему в первом значении количество, или качество, или состояние, или еще что-то другое тому подобное.

            Сущее или не-сущее – «сидеть», «ходить», «быть здоровым» и т.п.? Ведь ни одно из них не существует от природы само по себе и не может отделяться от предмета (ousia); а если что-то здесь есть, то скорее то, что ходит, то, что сидит; то, что здорово. Они есть сущее в большей мере, потому что субстрат у них есть нечто определенное, а именно сущность или единичный предмет, который и представлен в таком виде высказываний.

            Сущность есть в первичном смысле сущее, т. е. не в некотором отношении сущее, а безусловно сущее.

            Сущность есть первое во всех смыслах: и по определению, и по познанию, и по времени. Из других родов сущего ни один не может существовать отдельно, одна лишь сущность может. В определении чего бы то ни было должно содержаться определение сущности.

            Мы знаем больше всего о чём-нибудь тогда, когда знаем, что оно есть. Например, что такое человек или огонь – в большей степени, чем если мы знаем его качество или количество или положение в пространстве.

            Вопрос о том, что такое сущее, - это вопрос о том, что такое сущность

             

Книга VII глава 2(1028в9 – 1028в33).

Понятие сущностей в обыденном мышлении: растения, животные и их члены; естественные тела – вода, земля и всякие их разновидности, а также планеты, звёзды, вселенная. В философии сущность – пределы тела(поверхность, линия, точка, единица). У Платона сущности первого рода – идеи; второго рода – математические вещи; третьего рода – вещественные тела. У Спевсиппа ещё большее количество сущностей. Необходимо рассмотреть, есть ли, помимо чувственных сущностей, какая-нибудь способная к самостоятельному существованию сущность?

 

Книга VII глава 3(1028в33 – 1029в12)

            Различают четыре основные значения сущности:

1) суть бытия(το τι ηυ ειναι);

2) общее;

3) род;

4) субстрат.

Первый субстрат(субстанция) более всего принимается за сущность. В качестве такого принимается( в различных случаях) материя или форма или их соединение. При этом форма «есть нечто в большей степени существующее», она «стоит впереди» и материи, и того, что из материи и формы. Но сущность нельзя сводить к субстрату. Если субстрат – материя, то она не может быть сущностью. Нужно выяснить, не может ли оказаться сущностью форма. Целесообразно рассмотреть в первую очередь чувственно воспринимаемые сущности как наиболее нам известные(по принципу движения от наиболее нам известного к тому, что доступно познанию по существу(«от природы»).

 

            Субстрат – это то, о чём сказывается всё остальное, в то время как сам он уже не сказывается о другом.

            Под материей же я разумею, например, медь; под формой – очертание-образ (schema tes ideas); под тем, что состоит из обоих, - изваяние как целое. Поэтому если форма(eidos) первее материи и есть сущее в большей мере, она на том же основании первее и того, что состоит из того и другого.

            Если материя не сущность, то от нас ускользает, что бы ещё могло быть ею: ведь когда мы отнимаем всё остальное, ничего другого, очевидно, не остаётся; а остальное – это состояния тел, произведённое ими и их способности; длина же, ширина и глубина – это некоторые количества, а не сущности(ведь количество не сущность), и сущность есть скорее то, чему как первому все это принадлежит.

            А под материей я разумею то, что само по себе не обозначается ни как суть вещи, ни как что-то количественное, ни как что-либо другое, чем определено сущее.

            Невозможно, чтобы сущностью была материя: ведь считается, что существовать отдельно и быть определенным нечто больше всего свойственно сущности, а потому форму и то, что состоит из того и другого, скорее можно бы было считать сущностью, нежели материю.

             Исследовать прежде всего надлежит чувственно воспринимаемые сущности: полезно перейти к тому, что более понятно. Ведь все люди изучают так: через то, что по природе менее понятно, переходят к более понятному. Исходя из более понятного для отдельного человека надлежит сделать понятное по природе понятным для отдельного человека. Часто же понятное и первое для отдельных людей само по себе мало понятно и заключает в себе мало или ничего сущего; но все же следует попытаться, начиная с того, что само по себе мало понятно, но понятно для отдельного человека, познать то, что понятно вообще, переходя, как было сказано, через менее понятное по природе к более понятному.

Книга VII глава 4(1029в13 – 1030в13)

            Определение сути бытия. Суть бытия надлежит принимать как у сущностей, так и – с соответственно изменённым характером – и в других областях сущего(количество, качество и т.д.).

 

            Суть бытия каждой вещи означает то, что эта вещь есть сама по себе. Быть человеком – это не то, что быть образованным, ведь ты образован не в силу того, что ты – ты. Поэтому, то, что ты сам по себе, есть суть твоего бытия. Однако не все, что само по себе, есть суть бытия вещи: ведь не суть бытия вещи то, что она есть сама по себе таким же образом, как поверхность бела, так как быть поверхностью не то же, что быть белым. Но и сочетание того и другого - быть белой поверхностью - не есть суть бытия поверхности. Почему? Потому, что присоединена сама вещь(Примеч. т.е. поверхность, суть бытия, которой следует указать [6]). Следовательно, только определение, в котором сама вещь не упоминается, но которое ее обозначает, и есть определение ее сути бытия, так что если быть белой поверхностью означало бы быть гладкой поверхностью, то быть белым и быть гладким означало бы одно и то же.

            Под тем, что не есть само по себе, разумеют двоякое: 1) то, что таково в силу присоединения его к другому; 2) то, что таково не в силу первого. А именно: 1) нечто обозначается как-то, что не есть само по себе, потому что при его определении присоединяют его к другому: например, определяя понятие «бледный», давали бы определение «бледного человека»; 2) нечто обозначается так потому, что другое определяемое присоединяется к нему: например, конечно, «бледный человек» есть нечто бледное, но суть его бытия вовсе не в том, чтобы быть бледным(Примеч. И это другое входит в состав определяемой вещи и подлежит определению вместе с ней [6]). Ведь суть бытия (to ti en einai) вещи есть именно суть ti еn einai ее; а когда одно сказывается о другом привходящим образом, то сочетание их не есть по существу своему определенное нечто, например: бледный человек не есть по существу своему определенное нечто(Примеч. Нечто, определяемое через род и видовое отличие [6]), раз быть определенным нечто свойственно лишь сущностям. Поэтому суть бытия имеется только для того, обозначение чего есть определение. А определение имеется не там, где имя выражает то же, что и обозначение (иначе все обозначения были бы определениями: ведь тогда имя будет равнозначно любому обозначению, так что и "Илиада" будет определением). Поэтому сути бытия нет у того, что не есть вид рода, а имеется только у видов: ведь виды, надо полагать, обозначаются не как сущие по причастности другому, не как состояние другого и не как привходящее(Примеч. Род не причастен к видовым отличиям [6]).

            Так же как бытие присуще всему, но не одинаковым образом, а одному первично, другим вторично, так и суть прямо присуща сущности, а всему остальному - лишь в некотором отношении: ведь и о качестве мы можем спросить, "что оно такое?", так что и качество есть некоторого рода суть, только не в прямом смысле; а так же, как о не-сущем некоторые только нарицательно (logikos) говорят, что оно есть - не в прямом смысле, а в том смысле, что оно есть не-сущее, точно так же обстоит дело и с качеством. Следовательно, суть бытияприсуща прямо и первично сущности, а затем всему остальному, и это будет суть бытия не в прямом смысле, а суть бытия такого-то качества или количества.

 

 Книга VII глава 5(1030в14 – 1031а14)

            Рассмотрение определения. Невозможность дать определение свойств, неразрывно связанных с материей. Доказательство того, что определение возможно только для сущности и что для других родов сущего – лишь в ином смысле, путём присоединения внешнего субстрата.

 

            Определение есть обозначение, даваемое через присоединение. Ибо для свойств непростых, а попарно связанных(Примеч. Речь о свойствах, неразрывно связанных с субстратом [6]) другое определение будет невозможным. Например, имеется нос и вогнутость. и имеется курносость, как называется сочетание того и другого, потому что одно находится в другом, причем и вогнутость, и курносость поистине суть свойство носа не как нечто привходящее, а сами по себе, как "мужское" присуще живому существу, "равное" - количеству, и как все, о чем говорят, что оно присуще другому само по себе. А таково то, что [неотделимо] связано или с обозначением, или с именем вещи, свойство которой оно есть, и что нельзя объяснить обособленно от этой вещи. Для таких свойств нет ни сути бытия, ни определения… разве что в ином смысле(Примеч. См. 1030а17 – в13[6]), как было сказано.

            Другое затруднение. Если курносый нос и вогнутый нос - одно и то же, то одним и тем же будет курносое и вогнутое; а если нет, то, так как невозможно обозначать курносое, не указывая того, свойство чего оно есть само по себе (ведь – курносое – это вогнутость носа), нельзя сказать "курносый нос" или будет сказано два раза одно и то же -  "нос нос вогнутый" (ибо "нос курносый" – это будет "нос нос вогнутый"). Потому нелепо, чтобы у такого рода свойств имелась суть бытия; иначе приходилось бы идти в бесконечность: ведь "курносому носу носу" приписывался бы другой еще "нос"(Примеч. В определении курносого носа мы должны в первой части формулировки заменить слово «курносый» обозначением его сути бытия: «нос с некоторым свойством, суть бытия которого – курносость»; но «курносость» нужно опять заменить новой формулировкой, следовательно получаем бесконечный регресс [6]). Поэтому ясно, что определение может быть только у сущности: для других родов сущего его необходимо давать через присоединение: например, нет нечетного без числа, как и нет "женского" без живого существа(«через присоединение», т.е. дважды повторять одно и тоже, как в приведённых примерах).

            Таким образом, определение есть обозначение сути бытия вещи; суть же бытия имеется для одних только сущностей, или главным образом для них, первично и прямо.

 

 Книга VII глава 6(1031а15 – 1032а11).

Отношение между сутью бытия отдельной вещи и этой вещью. Аргументы в пользу: а) того, что суть бытия вещи и сама вещь нетождественны, если вещь дана в связи с каким-нибудь случайным свойством; б) суть бытия вещи и сама вещь тождественны, если речь идёт о вещи как она есть сама по себе.

 

            Эти аргументы(доказательства) таковы:

а) Платоновские идеи:

Если были бы разными само-по-себе-благо и бытие благом…, бытие сущим и само-по-себе-сущее, то имелись бы другие сущности, самобытности и идеи помимо названных, и они были бы первее тех, если суть бытия есть сущность. Если при этом те и другие обособлены друг от друга, то о первых не будет знания, а вторые не будут сущими(Примеч. Обособленность – это когда самому-по-себе-благу не присуще бытие благом, и этому последнему – бытие благим [6]). Ведь знание об отдельной вещи мы имеем тогда, когда мы узнали суть бытия.

            Поэтому необходимо, чтобы были тождественны благо и бытие благом, прекрасное и бытие прекрасным, а равно всё то, что обозначается не через другое, а как существующее само по себе и первично.

            б) отдельная вещь и суть её бытия есть одно и тоже не привходящим образомзнать отдельную вещь – значит знать суть её бытия, так что и из рассмотрения отдельных случаев следует с необходимостью, что обе они нечто одно.

            NB. Касательно привходящего, например «образованное» или «бледное»: поскольку оно имеет двоякий смысл – как акциденция и носитель акциденции – то о нём неправильно сказать, что суть его бытия и само оно одно и тоже: ведь бледно и то, чему случается быть бледным, и само привходящее свойство. Поэтому в одном смысле(акциденция) суть его бытия и само оно – одно и тоже, а в другом(носитель акциденции) – не одно и то же, ибо «у человека» и «бледного человека» это не одно и то же, а у этого свойства – одно и то же.

            в) Невозможно устанавливать для сути бытия каждый раз отдельное имя; отличая здесь суть бытия от вещи, пришлось бы идти в бесконечность.

            Поэтому бытие любой вещи, обозначаемой как первичное и само по себе сущее, и сама эта вещь тождественны и составляют одно.

            Софистические ухищрения против этого бессильны.

 

Книга VII глава 7(1032а11 – 1033а24).

            Три типа возникновения. Общий характер материи и формы в физических процессах. Характер и роль формы в области человеческого делания. Обозначение возникшей вещи именем, производным от названия материи, изменяющейся в процессе возникновения.

 

            Из того, что возникает, возникает: 1)естественным путем; 2) через искусство; 3) самопроизвольно(автоматически). Все, что возникает, возникает: вследствие чего-то(действующая причина); из чего-то(материальная причина); становится чем-то.

            Естественно возникновение того, что возникает от природы; то, из чего нечто возникает, - это, как мы говорим, материя; то, вследствие чего оно возникает, - это нечто сущее от природы, а чем оно становится - это человек, растение или еще что-то подобное им. Все, что возникает - естественным ли путем или через искусство, - имеет материю, ибо каждое возникающее может и быть и не быть, а эта возможность и есть у каждой вещи материя. Вообще же природа - это и то, из чего нечто возникает, и то, сообразно с чем оно возникает(Примеч. Форма вещи [6]), и то, вследствие чего нечто возникает – так называемое дающее форму естество. Так, следовательно, возникает то, что возникает благодаря природе а остальные виды возникновения именуются созданиями. А через искусство возникает то, форма чего находится в душе (формой я называю суть бытия каждой вещи и ее первую сущность).

            В некотором смысле здоровье возникает из здоровья, а дом – из дома, а именно дом, имеющий материю, из дома без материи, ибо врачебное искусство есть форма здоровья, а искусство домостроительное – форма дома; а под сущностью без материи я разумею суть бытия вещи.

            Очевидно, что какая-нибудь часть необходимо должна уже быть, и именно материя есть такая часть, она находится в возникающем, и она становится чем-то определённым. Но есть ли она и составная часть определения? Ведь о том, что такое медные круги, мы говорим двояко: о материи – говоря, что это медь, и о форме, - говоря, что это такая-то фигура(а фигура есть первый род, к которому принадлежит круг). Значит, медный круг имеет и материю в своём определении.

            А то, из чего как из своей материи нечто возникает, обозначают, когда оно возникло, не её именем, а именем, производным от неё(например, изваяние называют не камнем, а каменным); человека же, который становится здоровым, не называют по тому состоянию, из которого он становится здоровым; причина здесь та, что хотя он становиться здоровым из состояния лишённости и из субстрата, который мы называем материей (например, здоровым становится и человек, и больной), однако больше говорят о возникновении из состояния лишённости (например, здоровым становишься из больного, а не из человека); в тех же случаях, где лишённость неочевидна и не имеет особого имени (как, например, у меди отсутствие какой бы то ни было фигуры или у кирпичей и брёвен отсутствие формы дома), считается, что вещь возникает из них, как там здоровый возникал из больного. Поэтому так же, как там возникающую вещь не называют именем того, из чего она возникает, так и здесь изваяние называют не деревом, а производным словом – деревянным, и медным, а не медью, каменным, а не камнем; и точно так же дом – кирпичным, а не кирпичами, ибо если есть внимательно посмотреть, то нельзя даже без оговорок сказать, что изваяние возникает из дерева или дом – из кирпичей, так как то, из чего вещь возникает, должно при её возникновении изменятся, а не оставаться тем же.

 

Книга VII глава 8(1033а25 – 1034а8)

            Доказательство того, что форма, как и материя, не возникает, а лишь реализуется в данном субстрате и что возникает лишь индивидуальная вещь, слагающаяся из материи и формы. Критика теории идей Платона: если бы существовали идеи Платона, возникновение индивидуальных вещей не имело бы места. Подобие (но не тождественность) рождаемого рождающему, принадлежность их к одному виду.

           

            То, что возникает, возникает вследствие чего-нибудь (откуда возникновение берет свое начало) и из чего-то (это пусть будет не лишенность, а материя) и становится чем-то (это-шар, круг или какая угодно другая вещь). Поэтому, подобно тому как не создается субстрат (медь), так не создается и шар [как таковой], разве только привходящим образом, потому что медный шар есть шар, а создается этот медный шар. Другими словами, действительно, делать определенное нечто - значит делать определенное нечто из субстрата как такового, способного стать тем или иным. Делать медь круглой не значит делать круглое, или шар как таковой, а значит делать нечто иное, именно осуществлять эту форму в чем-то другом, ибо если бы делали эту форму, ее надо было бы делать из чего-то другого, как из меди медный шар. Очевидно, таким образом, что форма (или как бы ни называли образ в чувственно воспринимаемой вещи) так же не становится и не возникает, равно как не возникает суть бытия вещи (ибо форма есть то, что возникает в другом либо через искусство, либо от природы, либо той или иной способностью(Примеч. Например, возникновения добродетелей [6]).

            Форма, или сущность не возникает, а возникает сочетание, получающее от неё своё наименование; во всём возникающем есть материя, так что одно в нём есть материя, а другое – форма.

            Существует ли какой-нибудь шар помимо вот этих отдельных шаров или дом помимо деланных из кирпичей? Или же надо считать, что если бы это было так, то определённое нечто никогда бы и не возникло? А форма означает «такое-то» (Примеч. Видовое отличие как некое качество [6]), а не определённое вот это; делают же и производят из «вот этого» «такое-то», а когда вещь произведена, она такое-то нечто. Поэтому очевидно, что «формы как причина» - эйдосы – если такие существуют помимо единичных вещей, не имеют никакого значения для какого-либо возникновения и для сущностей и что по крайней мере не на этом основании они сущности, существующие сами по себе. Рождающие таково же, как и рождаемое, однако не то же самое и составляет с ним одно не по числу, а по виду, как, например, у природных вещей (ведь человек рождает человека). В силу этого нет никакой надобности полагать эйдос как образец; достаточно, чтобы порождающее создавало и было причиной осуществления формы в материи. А целое – это уже такая-то форма в этой вот плоти и кости, Каллий и Сократ; они различны по материи, но одно и тоже по виду, ибо вид неделим(Материя как принцип индивидуации).

 

 

Книга VII глава 9(1034а10 – 1034в20)

            Если в области естественного возникновения и в области искусства возникновению сущности предшествует существование такой же формы в другой сущности, то в области «автоматического» возникновения не требуется предшествующего существования формы в другой вещи, и при возникновении того или другого определённого свойства достаточно наличия у материи соответствующей способности.

 

            Почему одно возникает и через искусство, и самопроизвольно, например, здоровье, а другое нет, например дом? Причина в том, что в одних случаях материя, которая кладёт начало возникновению при создании и возникновении чего-то через искусство, в которой имеется какая-то часть возникающей вещи, отчасти такова, что может двигаться сама собой, а отчасти нет, и в первом случае она отчасти в состоянии двигаться определённым образом, а отчасти не в состоянии: ведь многое хотя и может двигаться само собой, но не в состоянии делать это определённым образом – например, плясать. Поэтому вещи, материя которых именно такого рода (например, камни), одним определённым образом двигаться не в состоянии, разве только с помощью другого, однако иным образом могут (например, падение – стремление к своему естественному месту). Вот почему одни вещи не возникнут без человека, обладающего умением их делать, а другие возникнут, ибо будут приведены в движение тем, что хотя и не обладает таким умением, но само может быть приведено в движение или с помощью другого, не обладающего таким умением, или благодаря какой-нибудь своей части (Примеч. Например, теплу в теле, когда оно ведёт к выздоровлению [6]).

            Все создаваемые искусством вещи возникают или из одноимённого с ними (также, как и природные вещи) – например, дом – из дома как созданного умом (ибо искусство – это форма), или из какой-нибудь своей одноименной части… если вещь возникает не привходящим образом. Ведь причина, по которой создаётся что-нибудь, есть первичная часть, сама по себе сущая. Как и в умозаключении, сущность есть начало всего, ибо из сути вещи исходят умозаключения, а здесь, виды – возникновения. Также и при природном возникновении: семя порождает живое так же, как умение – изделия; оно содержит в себе форму в возможности, и то, от чего семя в некотором отношении одноимённо с тем, что возникает. При самопроизвольном возникновении материя и сама собой способна приводить в то движение, в которое приводит семя; а там, где этой способности нет, возникновение вещи возможно лишь через такие же самые вещи.

            И не только в отношении сущности это рассуждение доказывает, что форма не возникает; оно одинаково применимо ко всем основным родам сущего: и к количеству, и к качеству, и ко всем остальным родам сущего. Ибо подобно тому, как возникает медный шар, но не шар и не медь, и как это бывает с медью, если она возникает (ведь материя и форма здесь всегда должны быть уже налицо), также обстоит дело и с сутью вещи, и с качеством её, и с количеством и т.д. Ведь возникает не качество, а кусок дерева такого-то качества, не величина, а кусок дерева или живое существо такой-то величины. Одной сущности необходимо должна предшествовать другая сущность, которая создаёт её, находясь в состоянии осуществлённости; например, живое существо, если возникает живое существо; между тем нет необходимости, чтобы какое-нибудь качество или количество предшествовало другому, разве только в возможности.

 

Книга VII глава 10(1034в20 – 1036а25)

            Случаи, когда в определение сущности должно входить указание на её составные части и когда нет: при обозначении сущности как формы следует указать только части формы; если сущность берётся в смысле составного целого, то и материальные части (хотя и не всегда). Различение двух родов материи чувственно воспринимаемой и умопостигаемой.

 

Исследуем то, из чего как из частей состоит сущность. Так вот, если материя – это одно, а форма – другое, то, что из них – третье, а сущность есть и материя и форма, и то, что из них, то в одном смысле и о материи говорится как о части чего-то, а в другом – нет, а как о части говорится лишь о том, из чего состоит обозначение формы. Например, плоть не есть часть вогнутости (ведь она та материя, на которой образуется вогнутость), но она часть курносости; и медь есть часть изваяния как целого, но не часть изваяния, поскольку под ним подразумевается форма (ведь говоря о какой-либо вещи, следует разуметь форму или вещь, поскольку она имеет форму, но никогда не следует подразумевать под вещью материальное, как оно есть само по себе).

            То, что есть соединении формы и материи, например, курносое и медный круг, различается на… составные части, и материя есть их часть; а то, что не соединено с материей, но имеется без материи и обозначение чего касается только формы, не исчезает ни вообще, ни во всяком случае таким именно образом; так что для названных выше вещей это материальное составляет начала и части, но оно не части и не начала формы. И поэтому глиняное изваяние превращается в глину, медный шар – в медь, а Каллий – в плоть и кости; также круг распадается на отрезки, ибо он есть нечто соединённое с материей; одним ведь именем обозначается и круг как таковой, и единичный круг, потому что не для всех единичных вещей есть особое имя.

            Части обозначения, на которые такое обозначение разделяется, предшествуют ему (Примеч. по определению и в бытии [6]) – или все, или некоторые из них. Острый угол определяется прямым углом (острый угол меньше прямого); полукруг – кругом; палец – целым человеком. Поэтому те части, которые таковы, как материя и на которые вещь распадается как на материю, суть нечто последующее; а те, которые даны как части обозначения и выраженной в определении сущности, предшествуют – или все, или некоторые. А так как душа живых существ (составляющая сущность одушевлённого) есть соответствующая обозначению сущность – форма и суть бытия такого-то тела (ведь любая часть подобного тела не будет определена без её «функции», основанной на чувственном восприятии), то её части будут предшествовать живому существу как составному целому; а тело и его части – нечто последующее по отношению к этой сущности, и на них как на материю распадается не сущность, а составное целое. Материя же сама по себе не познаётся (Примеч. Речь идёт о «первой» материи [6]). А есть, с одной стороны, материя, воспринимаемая чувствами, как, например, медь, дерево или всякая движущаяся материя, а постигаемая умом – та, которая находится в чувственно воспринимаемом не поскольку оно чувственно воспринимаемое, например, предметы математики.

   

Книга VII глава 11(1036а25 – 1037в8).

            Давая определение нужно выяснить, какие части или стороны вещи принадлежат форме и какие – составному целому. Парадоксальные выводы пифагорейцев и платоников, связанные с непониманием этого вопроса. Различие в определении живых существ и геометрических фигур. Итоги по проблемам, рассмотренным в главах 4-6 настоящей книги.

           

            …Материя должна быть и у чего-то, не воспринимаемого чувствами; более того, некоторая материя имеется у всего, что не есть суть бытия вещи и форма сама по себе, а есть определённое нечто. Вот почему у круга как общего эти полуокружности не будут частями, а у отдельных кругов будут… ибо материя бывает и воспринимаемая чувствами, и постигаемая умом.

            В обозначении сущности вещи не содержатся части материального свойства: ведь они принадлежат не к определимой сущности, а к сущности составной;… если она берётся в соединении с материей, то нет определения (ибо материя есть нечто неопределённое), а если в отношении к первой сущности, то определение есть, например, для человека – определение души (Примеч. Как формы человека, абстрагированной от его материи [6]), ибо сущность – это форма, находящаяся в другом; из неё и из материи состоит так называемая составная сущность; такая форма есть, например, вогнутость (ведь «курносый нос» и «курносость» состоят из этой вогнутости и носа: в них «нос» содержится дважды).

 

Книга VII глава 12(1037в7 – 1038а35).

            Части определения сущности образуют нечто единое. Составные части определения, получаемого путём логического деления – род и видовые отличия (хотя бы одно). Род сам по себе может быть дан как материя только; и решающее значение имеют видовые отличия. Необходимо в определении прийти к последнему отличию, которое и будет составлять форму и сущность вещи. Промежуточные видовые отличия в определении – ненужные повторения.

 

            Род, по видимому, не причастен видовым отличиям (иначе одно и то же было бы вместе причастно противоположностям: ведь видовые отличия, какими различается род (Примеч. Через которые род делится на виды [6]), противоположны друг другу.

            Рассмотрим определения, которые опираются на деление. В самом деле, в определение не входит ничего другого, кроме рода, обозначаемого как первый, и видовых отличий. Например, «живое существо» (первый род), «живое существо двуногое» (ближайший следующий род), «живое существо двуногое беспёрое» и т.д. по мере введения новых видовых различий. В двухчленном определении «живое существо двуногое» «живое существо» - род, а «двуногое» – видовое отличие.

            Если же род вообще не существует помимо видов как видов рода или если существует, но как материя (ведь звук, например, - это род и материя, а видовые отличия образуют из него виды – элементы речи), то ясно, что определение есть обозначение, образуемое их видовых отличий.

            Если видовое отличие разделить на его видовые отличия, то одно из них – последнее – будет формой и сущностью; если же его делить привходящим образом (например, если то, что имеет ноги, подразделяют на белое и чёрное), то видовых отличий будет столько, сколько будет делений. Поэтому очевидно, что определение есть обозначение, образуемое из видовых отличий, и притом, – если деление правильное – из последнего из них.

 

Книга VII глава 13(1038в1 – 1039а24)

            Правомерно ли считать общее сущностью? Доводы в пользу отрицания этого.

 

            Так как предмет настоящего исследования – сущность, то вернёмся к ней снова.

            Так же как субстрат, суть бытия вещи и сочетание их называют сущностью, так и общее.

            Кажется невозможным, чтобы что-либо обозначаемое как общее было сущностью. 1) Сущность любой вещи – это то, что принадлежит лишь ей, и не присуще другому, а общее – это относящееся ко многому. 2) Сущностью называется то, что не сказывается о субстрате, а общее всегда сказывается о каком-нибудь субстрате.

            Но общее…есть некоторое обозначение сути бытия. Поэтому общее (например, «живое существо») будет сущностью того, в чём оно содержится как присущее только ему. Поэтому очевидно, что ничто присущее как общее не есть сущность, и что всё, что одинаково сказывается о многом, означает не «вот это», а «такое-то».

            Невозможно, чтобы сущность состояла из сущностей, которые бы находились в ней в состоянии осуществлённости, ибо то, что в этом состоянии осуществлённости образует две вещи, никогда не может быть в том же состоянии одним; но если это две вещи в возможности, то в осуществлённости они могут стать одним. Таким образом, если сущность есть одно, она не будет состоять из сущностей, которые содержались бы в ней, и притом таким способом (Примеч. т.е. в состоянии осуществлённости – энтелехии [6]).

 

Книга VII глава 14(1039а24 -  1039 в19)

            Непреодолимые трудности для сторонников учения об идеях, возникающих в случае признания ими, что вид слагается из рода и видовых отличий.

 

Книга VII глава 15(1039в20 – 1040в4)

            Доказательство того, что не может быть определения ни для индивидуальных чувственно воспринимаемых вещей (т.к. они обладают материей и изменчивы), ни для идей (т.к. сторонники идей признают их индивидуальными и самостоятельно существующими).

 

Книга VII глава 16(1040в5 – 1041а5)

            Какие вещи нельзя считать сущностями? Части тел – сущности лишь в возможности. Доказательство того, что единое и сущее как таковые ввиду их общего характера не могут быть сущностью вещей. Критика сторонников идей за признание ими единого (общего) во многом самостоятельно существующей идеей.

 

            …Сущее и единое по сравнению с началом, элементом и причиной есть в большой мере сущность; однако даже они ещё не сущности, если только ничто другое, общее многим, также не сущность, ибо сущность не присуща ничему другому, кроме как себе самой и тому, что её имеет, – сущность чего она есть.

            Кроме того, то, что одно, не может в одно и то же время быть во многих местах, между тем, как общее многим бывает в одно и то же время во многих местах; поэтому ясно, что ничто общее не существует отдельно, помимо единичных вещей.

            Признающие эйдосы отчасти правы, приписывая им отдельное существование, раз они сущности, отчасти же не правы, объявляя эйдосом единое во многом (Примеч. Как нечто самосущее, эйдос должен быть единым и отдельным, следовательно, он не может быть во многом [6]).

            Таким образом, ничто высказываемое как общее не есть сущность, и ни одна сущность не состоит из сущностей.

 

Книга VII глава 17(1041а6 – 1041в35)

            Сущность как причина вещи. Причинное объяснение вещи как мотивировка наличного в вещи сочетания признаков. Форма вещи как источник и цель движения вещи. Форма сложных вещей – не какой-нибудь один из элементов вещи наряду с другими, а особое начало, источник бытия определённым предметом как таковым.

           

            Причина, если исходить из определения, – это суть бытия вещи; у одних вещей причина – это цель, как, скажем, у дома или у ложа, а у других – первое движущее: это ведь тоже причина. Однако такую причину ищут, когда речь идёт о возникновении и уничтожении, а первую – когда речь идёт о существовании.

            …Прежде чем искать, надлежит расчленять. Иначе это всё равно, что не искать ничего и в то же время искать что-то.

            Ищут причину для материи, а она есть форма, в силу которой материя есть нечто определённое; а этоа причина есть сущность

 

63