yandex rtb 1
ГоловнаЗворотній зв'язок
yande share
Главная->Віра та релігія->Содержание->6.«Метафизика» - учение о материи и форме.

Платоно-Аристотельский пролог к святоотеческому Богословию

6.«Метафизика» - учение о материи и форме.

 

Книга VIII глава 1(1042а1 – 1042в8)

            Конспективное изложение содержание книги VIII (кроме глав 7-9 и 17). Повторение мысли из главы 3 книги VII: сущность у чувственно воспринимаемых вещей – субстрат (т.е. носитель всех свойств вещи) в его трёх различных значениях; это сущность есть материя как основа всех родов изменений.

 

            …Все сущности, воспринимаемые чувствами, имеют материю. Субстрат есть сущность: 1) Это материя (определённое нечто в возможности, а не в действительности); 2) Существо, или форма – то, что как определённое сущее может быть отделено только мысленно; 3) Это то, что состоит из материи и формы, что одно только подвержено возникновению и уничтожению и безусловно существует отдельно.

            И материя есть сущность: ведь при всех противоположных друг другу изменениях имеется их субстрат: например, при пространственном изменении – то, что сейчас здесь, а затем в другом месте; при росте – то, что сейчас меньшего размера, а затем – большего; при превращениях – то, что сейчас здорово, а затем поражено болезнью и т.д.

            Если нечто имеет материю, изменяющуюся в пространстве, то вовсе не необходимо, чтобы оно имело материю и для возникновения или уничтожения.

 

Книга VIII глава 2(1042в9 – 1043а28)

            Формальная сущность чувственно воспринимаемых вещей – видовые отличия вещи, которых, вопреки Демокриту, много. Их характером определяется смысл бытия вещи. Они суть причины её бытия. Ни одно такое видовое отличие не есть сущность в собственном смысле, но дело с ним состоит также, как  с сущностью. Три рода определения для чувственно воспринимаемых вещей: 1) касающееся материи вещи – бытия в возможности; 2) её формы – бытия в действительности – и вещи как составного целого; 3) определения пифогорейца Архита.

 

            Сущность как субстрат и как материя есть сущность в возможности. Что же есть сущность чувственно воспринимаемых вещей как действительность? Демокрит полагал, что имеется три различия между вещами, а именно лежащее в основе тело – материя – всюду одно и то же, а различаются вещи 1) «строем», т.е. очертаниями; 2) «поворотом»,т.е. положением; 3) «соприкосновением», т.е. порядком. Однако различий явно много: по способу соединения материи (смешение, связь, склеивание и т.п.); по положению; по времени; по направлению; по свойствам чувственно воспринимаемых вещей (жёсткость, мягкость, плотность, разрежённость и т.п.). И вообще одни вещи различаются избытком, другие – недостатком. Поэтому если сущность есть причина бытия любой вещи, то среди этих различий надлежит искать, что составляет причину бытия каждой из этих вещей. Правда, ни одно из таких различий не есть сущность (Примеч. Ибо они относятся к той или иной из остальных категорий [6]), даже если оно соединено с материей, тем не менее в каждом из них есть нечто сходное с сущностью. То в сущности, что сказывается о материи, есть само осуществление.

            Следовательно, у разной материи осуществление и определение (λογος) разные: соединение, смешение и т.п.Поэтому если кто, давая определения дома, говорит, что это камни, кирпичи, брёвна, то он говорит про дом в возможности, ибо всё это материя; если говорят, что это укрытие для вещей и людей, или добавляют ещё что-нибудь в этом роде, то имеют в виду дом, каков он в осуществлении; а тот, кто объединяет то и другое, говорит о сущности третьего рода, состоящей из материи и формы (в самом деле, определение через видовые отличия указывает, по видимому, на форму и осуществление вещи, а исходящее из составных частей указывает скорее на материю).

            Определения Архита содержат и то, и другое вместе. Что такое безветрие? Спокойствие в большом воздушном пространстве («спокойствие» — сущность, осуществлённость; «пространство» — материя). Что есть спокойствие на море? Гладкая (осуществление, форма) поверхность моря (материя). Таким образом, чувственно воспринимаемая сущность есть: 1) сущность как материя; 2) сущность как форма; 3) сущность как состоящая из материи и формы.

     

Книга VIII глава 3(1043а29 – 1044а14)

            Для чувственно воспринимаемых сущностей нет разницы, означает ли имя форму вещи или вещь, состоящую из материи и формы. Эта форма несводима к материальным элементам. Признавать независимое от отдельных вещей существование такой сущности возможно, лишь поскольку речь идёт о природе, образующую единую истинную сущность естественных вещей. Прав в чём-то Антисфен, что сущность вещи определять нельзя, а можно лишь отмечать её качественное своеобразие, сопостовляя её с другими, т.к. определение заставляет различать в вещи материю и форму. Необходимость мыслить форму как особый принцип единства вещи, если сопоставлять сущность с числом.

 

            Обозначает ли имя составную сущность или же осуществление, или форму? Например, «дом» — обозначение ли это для составленного из материи и формы, т.е. что это укрытие из кирпичей и камней, лежащих таким-то образом, или же для осуществления, или формы, то есть это просто укрытие.

            Душа и бытие душой – одно и то же, между тем бытие человеком и человек – не одно и то же, разве только мы под человеком будем разуметь душу…

            Форму никто не создаёт и не порождает, а создаётся «вот это», то есть возникает нечто, состоящее из формы и материи. А могут ли сущности преходящих вещей существовать отдельно? Это невозможно… нельзя считать сущностями ни эти вещи, ни какие-либо другие, которые не созданы природой (Примеч. Аристотель здесь приводит в пример произведения искусства – дом, сосуд – Составитель), ибо одну только природу можно было бы признавать за сущность в преходящих вещах.

            Прав в чём-то Антисфен и его сторонники, уча, что определение сущности дать невозможно; определение-де – это многословие, но какова вещь – это можно объяснить; например, нельзя определить, что такое серебро, но можно сказать, что оно подобно слову. Поэтому для одних сущностей (материя в сочетании с формой) определение и обозначение иметь можно (для сложной сущности); а для первый элементов, из которых она состоит – уже нет (ведь у определяемых сущностей одна часть должна быть материей, другая – формой).

            Определение есть некоторого рода число:

а) оно делимо как число; б) число едино – и определение едино, хотя не понятно, в силу чего оно едино.

            Каждая сущность есть осуществлённость и нечто самобытное (φυσις). И так же как определенное число не может быть большим или меньшим, точно так же не может быть такой сущность как форма, разве только сущность, соединенная с материей

           

Книга VIII, глава 4(1044а15 – 1044в20)

У вещей нужно различать первую материю, общую им всем, и специальную, отдельную для каждой вещи; у одной и той же вещи есть несколько материй. Разнообразие, различие вещей при одной и той же материи объясняется различием движущих причин. Вещи вечные либо не имеют материи совсем, либо имеют материю, допускающую пространственное движение. Такие физические процессы, как затмение луны, сон и т.п. не суть сущности, и поэтому у них нет материи.

 

            Если даже и материя как начало всего возникающего одна и та же, тем не менее любая вещь имеет некоторую свойственную лишь её материю. А несколько материй бывает у одного и того же тогда, когда одна материя есть материя для другой… ибо одно возникает из другого двояко – или оно есть дальнейшее развитие другого, или это другое обратилось в своё начало. С другой стороны, из одной материи могут возникать различные вещи, если движущаяся причина разная, например, из дерева – и ящик, и ложе. А у некоторых вещей, именно потому, что они разные, материя необходимо должна быть разной…

            Если отыскивать причину, то поскольку о ней можно говорить в разных значениях, следует указать все причины, какие возможны. Например, что составляет материальную причину человека? Не месячные ли выделения? А что – как движущее? Не семя ли? Что – как форма? Суть его бытия. А что – как конечная причина? Цель (и то, и другое, пожалуй, одно и то же). А причины следует указывать ближайшие; на вопрос, что за материя, указывать не огонь или землю, а материю, свойственную лишь данной вещи.

            А что касается сущностей естественных, но вечных, то дело здесь обстоит иначе (Примеч. Так как у них нет материи, способной стать чем-то одним или другим [6]). Ведь некоторые из них, пожалуй, не имеют материи, или, во всяком случае, не такую, а лишь допускающую пространственное движение. И также нет материи у того, что хотя и существует от природы, но не есть сущность, а сущность – его субстрат (например, лунное затмение, Луна – субстрат, то, что претерпевает затмение).

 

Книга VIII, 5(1044в21 – 1045а7)  

            Возникновение одной вещи из другой состоит в том, что противоположные формы изменяются на одном общем субстрате. Отношение материи к этим противоположным формам различно: а) оформление вещи идёт по линии выявления основной природы вещи; б) оформление вещи идёт по линии уничтожения этой природы. Оформленная определённым образом вещь не является сама по себе материей для другой, которая ей противоположна, но она доставляет эту материю, поскольку утрачивает характеризовавшую её прежде форму.

 

            Материя есть не у всего, а  у тех вещей, которые возникают друг из друга и переходят друг в друга; а то, что начинает и перестаёт существовать, не переходя одно в другое, материи не имеет.

            Но как относится материя любой вещи к противоположностям? (Примеч. Тело – в возможности и здорово, и больно? Вода – в возможности и уксус, и вино?[6]). Или же для одной вещи материя есть материя по отношению к обладанию и форме, а для другой – по отношению к лишённости и прехождению вопреки своей природе?

            Вино не есть материя уксуса (уксус в возможности), живой не есть мёртвый в возможности. Или же дело обстоит не так, а разрушение – это нечто привходящее и именно сама материя живого есть, поскольку она разрушается, возможность и материя мёртвого, как и вода – материя уксуса… Поэтому если одно таким именно образом обращается в другое, то оно должно возвращаться к своей материи; уксус должен сперва обратиться в воду, а затем из неё возникает  вино.

 

Книга VIII, 6(1045а8 – 1045в27)

            Единство вещи определяется объединением в ней формы и материи. Если в вещи есть только форма без материи, то эта вещь – непосредственно нечто единое, нечто сущее. Не соединением разнородных элементов, но соединением однородных по существу сторон вещи – материей и формой определяется единство вещи. Для полноты этого единства нет никакой другой причины, кроме действующего начала, которое побуждает возможное бытие стать действительным.

 

            Определение есть единая речь не в силу (внешней) связности подобно «Илиаде», а в силу единства предмета.

            Что же делает человека единым и почему он единое, а не многое, например, живое существо и двуногое, тем более если имеются, как утверждают некоторые, само-по-себе — живое существо и само-по-себе – двуногое? Почему в таком случае сами они оба не составляют человека так, чтобы людям приписывалось бытие по причастности не человеку и не одному, а двум – живому существу и двуногому? (Примеч. «Человек», «живое существо» и «двуногое» у Платона – три различные идеи. Две последние в совокупности образуют «человека», и, следовательно, первая оказывается излишней. Но тогда что же делает эти две последние идеи чем-то одним, а не двумя? [6]). И тогда человек вообще был бы не одним, а больше чем одним, — живым существом и двуногим. Поэтому если следовать обычным путём определений и высказываний, то невозможно объяснить и разрешить апорию. Если же одно есть материя, другое – форма, и первое – в возможности, второе – в действительности, то вопрос уже не вызывает затруднения (Примеч. То есть если «живое существо» — материя, а двуногое «форма», то «двуногое живое существо» будет единой идеей вещи; единство сочетанию материи и формы придаёт актуальность, или форма [6])… Там, где имеет место возникновение, что же, кроме действующей причины побуждает то, что есть в возможности, быть в действительности? Для того, чтобы то, что есть шар в возможности, стало таковым в действительности, нет никакой другой причины – ею была суть бытия каждого из них (Примеч. Суть возможного бытия в том, чтобы при соответствующих условиях стать действительным; суть бытия действительного – в том, чтобы получиться из возможного [6]).

            А из того, что не имеет материи ни умопостигаемой, ни чувственно воспринимаемой, каждое есть нечто непосредственно в самом существе своём единое, как и нечто непосредственно сущее – определяемое нечто, качество или количество (Примеч. Категории не определимы через род и видовое отличие, поскольку они высшие роды бытия; «сущее» и «единое» не суть роды [6]). И поэтому в определениях нет ни «сущего», ни «единого», и суть их бытия есть непосредственно нечто единое, как и нечто сущее. Каждое из этих вещей есть непосредственно нечто сущее и нечто единое, не находясь в сущем и едином, как в роде, и не так, чтобы сущее и единое существовали отдельно помимо единичных вещей.

            …Последняя материя и форма – это одно и то же, но одна – в возможности, другая – в действительности, так что одинаково, что искать причину того, что вещь едина или причину единства материи и формы; ведь любая вещь есть нечто единое, и точно также существующее в возможности и существующее в действительности в некотором отношении одно, так что нет никакой другой причины единства, кроме той, что вызывает движение от возможности к действительности. А всё, что не имеет материи, есть нечто безусловно единое.

 

 

64