yandex rtb 1
ГоловнаЗворотній зв'язок
yande share
Главная->Віра та релігія->Содержание->2.Иерусалим против Афин: Татиан, Феофил, Тертуллиан

Платоно-Аристотельский пролог к святоотеческому Богословию

2.Иерусалим против Афин: Татиан, Феофил, Тертуллиан

 

Полярная противоположность в восприятии греческой философии обнаружилась в творчестве апологетов. Линии критического союза веры и внешней мудрости (Иустин Философ, Афинагор, Климент и Ориген) противостояла не менее влиятельная линия неприятия и борьбы (Татиан, Феофил Антиохийский, Тертуллиан и др).

         Татиан Ассириец, ученик Иустина Философа, вопреки взглядам своего учителя, в своем творении «Adversus Graecos» предпринимает острое наступление на языческую философию и вообще культуру. «Ваши книги, - пишет он, обращаясь к эллинам, - подобны лабиринтам… Вы разорвали мудрость на части, лишив себя истинной мудрости. Бога вы не знаете и, споря друг с другом, опровергаете сами себя. Поэтому все вы ничтожны и хотя присваиваете себе дар слова, но рассуждаете, как слепой с глухим… Зачем вы присваиваете мудрость только себе, не имея ни другого солнца, ни других звезд над собой, ни лучшего происхождения, ни даже смерти, отличной от других людей?» [1].

         Пафос Татиана – это пафос образованного провинциала против эллинского снобизма. Языческой мудрости он противопоставляет «мудрость варваров», которая, по его мнению, выше эллинской и в смысле простоты и универсальности, и в смысле морали. Эллинская философия, по Татиану, безнравственна, ибо учения философов почти всегда расходились с образом их поведения: Диоген – обжора, Аристипп -  развратник, Платон был продан тираном Дионисием в рабство из-за своей жадности. Выражая мнения христианских низов, Татиан не приемлет платоно-аристотелевский духовный аристократизм. Лишь киники и стоики в заметно вульгарной интерпретации сколь-нибудь понятны ему, и Татиан при всем своем критицизме не избегает влияния этих школ. Впрочем, при этом он не забывает обвинить греков в том, что они похитили философию у евреев, не только не добавив к ней ничего своего, но и испортив ее до неузнаваемости…

         Эти мысли продолжает свт. Феофил Антиохийский († 181г). По его мнению, греческая философия зачастую представляется плагиатом еврейских Писаний. Греки смешали истину с заблуждениями, «как смертоносный яд с медом» [1]. «…языческое красноречие оказывается напрасным трудом или – скорее – пагубою для тех, которые ни сами не познали истины, ни других не привели к истине. То, что они говорили, служит обличением их; потому что они говорили не согласно друг с другом, а многие из них даже опровергали и разрушали свои собственные положения»[16].Отвергая обвинения язычников, что христиане – атеисты, свт. Феофил возвращает это обвинение самим язычникам. Он не щадит даже Сократа и Платона, представляя их безбожниками типа Эпикура. Мудрость языческих философов ложна, ибо не укоренена в истинной вере, той вере, с которой должно начинаться всякое знание и всякое дело. «Ужели ты не видишь, что во всех делах предшествует вера? Какой земледелец может получить жатву, если прежде не вверит земле семена? Кто может переплыть море, если прежде не доверится кораблю и кормчему? Какой больной может излечиться, если прежде не доверится врачу? Но если земледелец верит земле, плаватель – кораблю, больной – врачу; то почему ты не хочешь довериться Богу?» [16].

         Не опровергая участия разума в деле веры, свт. Феофил видит мудрость не в человеческих учениях Пифагора, Платона, Аристотеля, а в вере в Откровение, в вере, основанной на Священном Писании...

         Однако своеобразной вершиной отвержения есть и критики христианской мыслью языческого любомудрия является творчество Тертуллиана (160-220 г.г.). Известный юрист и ритор, по своему философскому учению приближающийся к киникам и стоикам, он, приняв христианство, бескомпромиссно выступил против эллинской культуры, против античного знания, если оно хоть сколь-нибудь противоречит вере. По Тертуллиану, верующим, которым открыта истина, нет никакой нужды обращаться к языческой мудрости, которая есть «произведение демонов» [16]. Даже философские системы, которые были в большом уважении у христиан, даже самые лучшие деяния античных мудрецов он порицает.

         «Философия произвела все ереси. Отсюда истекли эоны и другие странные вымыслы. Отсюда Валентин почерпнул свою человеческую троицу, - потому что он был платоник. Отсюда явился мнимо-добрый и беспечный бог Маркиона, который был стоиком. Эпикурейцы учат, что душа должна быть смертна. Все философские школы отрицают воскресение тел. Учение, смешивающее материю с Богом, есть учение Зеноново. Кто говорит об огненном боге, тот последует Гераклиту. Философы и еретики рассуждают об одних и тех же предметах, путают себя одними и теми же вопросами» [16].

         «Возможно ли сравнить философа с христианином, ученика Греции с учеником самого неба, человека, занимающегося одной славой, с человеком, пекущимся только о своем спасении, человека, мудро говорящего с человеком, мудро поступающим… Как можно сравнивать поборника заблуждения с противником оного, исказителя истины с мстителем, похитителя ее с всегдашним хранителем и обладателем? Что общего между двумя человеками, столь противоположными друг другу? – Что общего между Афинами и Иерусалимом, между академией и церковью, между еретиками и христианами? Мы не увлекаемся любопытством после Иисуса Христа, и не нуждаемся в изысканиях после Евангелия. Веруя им, мы не хотим ничему другому верить; думаем даже, что более верить нечему» [16].

         Тертуллиан – полный антипод учителям Александрийского училища в их взглядах на толкование, писания. Он отвергает аллегорический метод библейской экзегетики. Писание, по Тертуллиану, можно и нужно понимать лишь буквально. Никаких гнилых компромиссов с язычниками! Разочарованный в античном интеллектуализме, Тертуллиан считает, что если что-то превышает способность нашего понимания, то это не означает, что оно само по себе абсурдно. «В отношении правила веры не знать ничего – это значит знать все»[1]. Более того, любое утверждение Откровения, кажущееся нам абсурдным, скрывает в себе глубочайшую тайну, заслуживающую тем большую веру, чем менее она тривиальна. Известны слова Тертуллиана «Credo, quia absurdum est.» - «Сын Божий распят – мы не стыдимся, хотя это постыдно. И умер Сын Божий;єто впоєне достовірно, ибо ни с чем не сообразно.И после погребения воскрес; это несомненно, ибо невозможно!»[1] Откровение несоизмеримо с человеческими представлениями, и , чем более что-либо кажется в нем человеку непостижимым и невозможным, тем более оснований верить в его божественное происхождение и трансцендентную истинность.

         Впрочем, при такой критике высшей мудрости Тертуллиан сам философствовал, и своей философией, вплетающейся в богословские рассуждения, он оказал Церкви немаловажную услугу. [16] Интересно, что яростно отвергая Платона и Аристотеля, Тертуллиан называет Сенеку «нашим Сенекой», признавая, что многие стоические правила сообразны с христианскими.

 

 

6