yandex rtb 1
ГоловнаЗворотній зв'язок
yande share

Платоно-Аристотельский пролог к святоотеческому Богословию

НЕОПЛАТОНИЗМ

 

 

Вводные замечания

Великий последователь Платона, ученик Аммония Саккаса (175 – 242 г.) Плотин родился в г. Ликополе в Египте. К философии обратился на 28-ом году жизни; по свидетельству Порфирия, «был направлен к самым видным александрийским мудрецам, но ушёл с их уроков со стыдом и печалью», зато, «побывав у Аммония и выслушав его, Плотин сказал другу: «вот кого я искал!». Пробыв учеником Аммония 11 лет, он, желая познакомиться с мировоззрением персов, принял участие в восточном походе Гордиана III; еле спасся, когда после поражения от персов восставшие легионеры убили императора. Затем при Филиппе Аравитянине Плотин оказался в Риме и основал свою школу. Первые десять лет преподавал устно. Затем при Галлиене (253- 268 г.) вёл с императором философские беседы и начал записывать своё учение. Имел намерение основать в Кампании Платонополис, своего рода философский монастырь. Но планы эти не осуществились. Его неупорядоченные записи отредактировал после смерти учителя Порфирий Тирский (232 – 301 г.), который распределил 54 трактата Плотина тематически по шести группам по девяти сочинений в каждом (отсюда название «Эннеады» – «Девятки»).

Плотин – основатель школы неоплатонизма. Однако сам он считал себя лишь комментатором Платона. Заимствования из Платона сосредоточены у него преимущественно в следующем: учение об Едином – «Парменид»; учение о Благе – шестая книга «Государства»; учение об антагонизме души и тела – «Федр» и «Федон»; учение об Эросе – «Пир»; учение о боге – Демиурге и о Мировой душе – «Тимей»; учение о триадности сущего – «Филеб» и «Законы».

Тематика «Эннеад» следующая: первая эннеада – эстетические и этические трактаты; вторая эннеада – натурфилософия; третья эннеада – космология; четвёртая эннеада – психология, трактаты о душе; пятая эннеада – триадология, учение о трёх ипостастях умопостигаемого мира – Душе, Уме (Духе) и Едином; и наконец, самая большая по объёму шестая эннеада – учение об Едином (генология).

Связь Плотина со святоотеческим богословием латентна, сложна и неоднозначна. Проще говорить о корреляции отдельных мест в «Эннеадах» с фрагментами и мыслями из творений Василия Великого, Григория Богослова, Григория Нисского, Дионисия Ареопагита, Максима Исповедника и некоторых других отцов. Это хорошо показано в статье о. Георгия Зяблицева «Плотин и святоотеческая литература» [11]. Все святоотеческие параллели к Плотину в настоящем разделе заимствованы из этого короткого, но очень ёмкого и насыщенного исследования.

И всё же о правильном церковном отношении к Плотину, своей неодназначностью, отражающем неоднозначность отношения св. отцов к этому мыслителю, следует здесь сказать. Привлечём на помощь два свидетельства: одно – из V века, другое из века XX:Блаженный Августин так говорит о Плотине.

«… Чистейшее и светлейшее в философии лицо Платона, задвинув облака заблуждений, воссияло особенно в Плотине. .Это философ был платоником до такой степени, что был признан похожим на Платона; казалось, будто они жили вместе, а ввиду разделявшего их огромного промежутка времени, что один ожил в другом («Против академиков, книга III, глава 18).

«Плотин пользуется заслуженной известностью, как человек лучше других (по крайней мере на сегодняшний день) понявший Платона».

(«О Граде Божием», кн. IX, глава 10)

Не забудем при этом классический образец христианской критики неоплатонизма, данный епископом гиппонским в девятой главе, седьмой книги своей знаменитой «Исповеди»!

А вот что говорит о Плотине и неоплатонизме Владимир Николаевич Лосский (1903 – 1958 г.):

«Следует несколько задержаться на Плотине, чья мысль является, пожалуй, вершиной достигнутой небиблейским античным миром. Мысль эту позднее усвоят и используют многие святые отцы, придав её истинную завершённость».

(«Догматическое богословие», гл.1)

«Ориген и Плотин вместе учились у Аммония Саккаса, основателя неоплатонической школы… Эти два человека, языческий философ и христианский богослов, в различных религиозных обрамлениях параллельно развивали одни и те же темы, характерные для духовного аспекта эллинизма: побег, исчезновение из мира чувственного… Для него (Плотина) концом и целью было приближение и соединение с тем Богом, который над всем. Здесь тот же интеллектуальный мир, почти что тождественный духовный строй – как у Плотина, так и у Оригена, как у александрийских созерцателей – язычников, так и у созерцателей-христиан. И неверно было бы видеть в этом «заимствования» и «влияния», ибо две системы духовности разрабатывались одновременно. Правильнее было бы сказать, что здесь некая естественная родственность… Эллинистическая «духовность», интеллектуалистическая или сверхинтеллектуалистическая мистика, один раз введённая в круг Церкви, будет Ею поглощена, полностью преображена и превзойдена. Понадобятся целые века борьбы, столетия сверхчеловеческих усилий, чтобы, освобождая эллинизм от природных пут, от этнических и культурных ограничений, превзойти его, дабы он стал в конце концов вселенской формой христианской Истины, самим языком Церкви»      («Боговидение», гл. III Александрия).

Уточняя высказывания Геффкена о том, что «между платониками и христианами был род несчастливой любви», русский исследователь П. Блонский замечает: «У платоников никакого рода любви к христианам не было, но христианство к платонизму тяготело» [11].

 

 

73