yandex rtb 1
ГоловнаЗворотній зв'язок
yande share
Главная->Віра та релігія->Содержание->Плотин, «Эннеады». Эстетика и этика.

Платоно-Аристотельский пролог к святоотеческому Богословию

Плотин, «Эннеады». Эстетика и этика.

 

Первая эннеада, трактат 1.

Что есть животное, а что – человек.

1. В чём присутствуют все аффекты? В одной душе или в смеси тела и души? Ставя эти вопросы, Плотин задаётся целью исследовать страсти, рассудок и мышление.

2. Однородны ли индивидуальные души с Мировой душой? Если нет, то они должны быть сложными, и поэтому подверженными страстям. Если же да, то наши души суть эйдосы, их действия направлены на иную природу и не оказывают на себя самих никакого влияния; в силу этого души бессмертны, неразрушимы и бесстрастны, связаны с высшим началом. Души – эйдосы ни в чём не нуждаются, самодостаточны и поэтому бесстрастны. Душа не может иметь смешанную природу, так как субстанциальное беспримесно; допуская смешение, она впускала бы в себя и небытие. Душа сама по себе не нуждается ни в ощущениях (они телесной природы), ни в рассуждениях и мнениях (так как они связаны с ощущениями). Душе присуще лишь мышление.

3. Тело- орудие души, и поэтому тело не влияет на неё. Если же часть души и подвержена влиянию тела, то есть становится используемой, то философия должна обратить душу к высшему, отвратить её от тела как низшего.

4. Тело, обретая жизнь при соединении с душой, получает и ощущения. Из ощущений же рождаются страсти. (Душа – форма тела, как образ секиры, приданный железу. Из соединения материи (железо) и формы рождается секира, то есть действовать будет определённым образом оформленное железо). Именно телу нужно приписывать страсти, но не телу вообще, а природному телу, «оформленному» душой, то есть живому телу.

6. Если живое тело (животное) страдает, то прилаженное к нему жизненное начало (душа) может оставаться бесстрастным. Сама жизнь принадлежит не душе, а соединению души и тела.

7. Мы в сущности – тоже животное, хотя в нас и присутствует нечто высшее, что не входит в состав прочих животных. Душа способна не к ощущениям, а к восприятию (отпечатков) умопостигаемого мира. Чувственные ощущения есть лишь образ бесстрастного созерцания вечных эйдосов. Из умопостигаемого мира душа приобретает способность к мышлению.

8. О связи Души с Духом. Мы обладаем Духом и 1) все вместе, и 2) каждый в отдельности, ибо 1) Дух целостен и неделим, вездеприсущ и неизменен; 2) отдельны мы сами, но каждый из нас обладает Духом в целостности. Мировая душа оживляет тела и всё мироздание, освещая их и творя живые существа не из себя, но оставаясь неизменной, как бы одаряя их своими образами (как одно лицо бывает отражено во многих зеркалах).

9. Источник зла не в душе, а в теле. То, что имеет духовную природу (разумная часть души) и сообразуется с Духом – чисто и безгрешно. Но духовное присутствует в нас потенциально, актуальным же мы делаем его сами. … Душа всегда бесстрастна, то же, что возмущает наш покой – проистекает от смешения (с телом).

10. Животное есть наделённое жизнью тело, истинный же человек – нечто гораздо более возвышенное, наделённое сверхчувственными добродетелями, присущими душе, и когда душа покидает тело, жизнь уходит вместе с душой. Земные же добродетели, наши привычки «принадлежат смешению» и гибнут вместе с телом.

11. Разумная часть души не входит в животных при метемпсихозе. Как бы присутствуя в них, она, в то же время, ­– вовне; их сознание хранит лишь образ души, связанный с телом. Т. е., животное – это живое тело, как бы сотворённое образом души. А если человеческая душа никак не связана с животными, то она становится определённым живым существом, освещённым Мировой душой.

12. Греховность и, следовательно, кара происходит не от того, что Мировая душа, отклоняясь от своего истинного пути, производит из себя индивидуальные души, нечто иное себе, а от того, что, соединяясь с телом, приобретает свою низшую смешанную часть, множественную и подверженную страстям.

13. Движение души не то же, что движение тела; это её жизнь. Дух – это и то, к чему мы должны стремиться, и то, что есть наилучшее в нас.

 

Первая эннеада, трактат 2.

О добродетелях.

1. Повсеместное зло сковывает мир законом необходимости, душа же во избежание зла должна спасаться бегством. «Бегство – посильное уподобление богу», – говорит Платон (см. «Теэтет»). Став на путь добродетелей, убежав от зла, нужно уподобиться Мировой душе и её энергиям, а также её самому мудрому, руководительному началу. Гражданские добродетели (предусмотрительность, самообладание, нравственное разумение, честность) предполагают некий высший вид добродетели, являясь лишь частичными его уподоблениями. Частные добродетели акцидентальны по отношению к душе, но являются существенным признаком того более высокого начала, от которого душа и воспринимает их посредством уподобления. Подобно тому как чувственный мир является отражением в пространстве мира умопостигаемого, так и добродетели являются порождением источника добродетелей.

2. Гражданские добродетели ведут нас путём ограничения потребностей и обуздания чувственности, и, отсеивая ложные мнения, удерживают нас вдали от всего безобразного и беззаконного. Эти добродетели являются «вселенской царственной мерой», образующей в Духе след Единого, в Душе – след Духа и т.д. до безвидной низшей материи, не подверженной творческому действию эйдосов. Душа ближе к эйдосам, чем к телу, поэтому в ней присутствует некое богоподобное начало, иллюзия непосредственного присутствия бога.

3. Душа, смешиваясь с телом, приобщается к злу. Став на путь добродетелей, она приобретает способность очиститься от материи и вернуться к духовному, т.е. к самой себе. При этом, обретая мудрость и покой, она уподобляется богу.

Духу не присуща добродетель, ибо последняя есть состояние, а неизменный Дух не имеет состояний. Состояния присущи только Мировой душе. Дух двойствен: происходя от Единого, он сам един, внутренне же разделяясь, наполняясь множественностью, он множествен. Мировая душа рождается от множественности энергий Духа, который, участвуя в высших сферах, проявляется и в низших. Добродетели – мысли Мировой души, они не принадлежат Духу.

4. Путь добродетелей предполагает катарсис, внутреннее очищение, удаление от себя всего лишнего и чуждого. Благо – чистое само по себе, чуждо любому смешению и слиянию с иным. Примесь абсолютно немыслима как приобщение Блага ко злу. Благо Отец Духа. Истинным благом Мировой души является её причастность Духу, и Мировая душа нуждается для этого в очищении.

5. Очищение есть отсоединение Души от телесного, возвращение её к самой себе, ограждение от возмущений, переход к духовному созерцанию, избавление от страстей и желаний.

6. Цель очищения – не просто состояние безгреховности, но и достижение бога. Человек – в – себе, эйдос человека, принадлежит горним сферам, стремится к уподоблению высшему, оберегающему его от гибельных нисхождений. Мудрость, истинное разумение, основанное на созерцании эйдосов Духа, полное погружение в духовную сферу – вот высшие добродетели человека. Впрочем, эйдос человека принадлежит одновременно двум уровням бытия – Душе и Духу, причём на уровне Души он добродетелен, на уровне же Духа – уже выше всяких добродетелей. Праведность Духа есть эйдетическая самоправедность, творческий акт, направленный на самого себя, находящийся в нераздельном и неслиянном единстве. Высшая же праведность Мировой души – её энергия, ориентированная на Дух.

7. В Духе присутствует истинное знание и мудрость, самососредоточенность, невозмутимая самодостаточность, отрешённость от всего материального, покой. Мудрость же Мировой души вторична, состоит в созерцании ею Духа. Если в Духе субъект и объект одно и то же, то в Мировой душе мыслящее и мыслимое разделены. Не просто к благам, но к божественному должны быть устремлены наши порывы: ведь даже самый хороший человек есть лишь образ образа; нужно созерцать истинные образы, уподобляться эйдосам Духа.

 

 

Первая эннеада, трактат 3.

О диалектике.

1. Целью всех наших изысканий должно быть постижение Блага и Духа. Материальные формы – оттенки, ритмы и пропорции чувственных вещей - порождены истинно-сущими формами; восхищение материальными формами вызывается не чем иным, как гармонией и красотой сверхчувственного духовного мира, не каким-либо отдельным проявлением красоты, но самой абсолютной красотой…

2. В основе любой красоты лежит Единое – первое начало, свободное от каких бы то ни было материальных форм, происходящих из другого источника.

3. Люди философского склада, в отличие от всех прочих, уже как бы окрылённые, по самой своей сути озабоченные главным, не нуждаются в каких-либо внутренних преобразованиях, но так как им не всегда открыт истинный путь, они порой нуждаются в руководстве.

4. Диалектика – это наука, которая позволяет дать истинное определение каждой вещи: что такое она есть и чем отличается от других вещей, в чём состоит общность различных вещей и какого место каждой из них в этой общности, является ли их сущность истинной сущностью, и сколько есть истинно-сущих, а равно и то, сколько есть не-сущих и чем они отличаются от сущего.

Диалектика позволяет судить о благе и о не-благе, о том, что вечно, и о том, что преходяще – и трактует она обо всём этом не на основании мнений, но при помощи подлинных суждений. Отрешившись от бесплодных блужданий в области чувственного, она утверждается в мире Духа и там содержит своё искусство; покинув места, где царят ложь и обман, выпасая душу в полях истины, она использует метод разделения Платона, дабы научиться распознавать эйдосы, первые сущности и категории сущего; … она мысленно проходит сквозь всё сущее, произошедшее от первых, и так до тех пор, пока не выйдет на границу области Духа. А затем, используя анализ, она отправляется в обратный путь и приходит к Первоединому.

5. Диалектика – ценнейшая часть философии.

6. Изучая законы мироздания, философия, прежде всего, опирается на диалектику, но в качестве подспорья использует также и математику. В то время как другие добродетели, проявляясь в каких-либо переживаниях или действиях, именно через них обретают свой смысл, добродетель мудрости (непосредственно связанная с диалектикой) как наиболее близкая к Первоединому представляет собою своего рода сверх-смысл; имея дело с отношениями и порядками… принимая одни пути и отвергая другие, мудрость и диалектика постигают все вещи как вечные эйдосы и, очищая их от материи, как бы излечивают своим пониманием. Но нельзя быть искушённым в диалектике, не имея низших добродетелей, ибо низшее должно либо предшествовать высшему, либо существовать наряду с ним. Вслед за врождёнными добродетелями приходит мудрость, а уже вслед за мудростью – нравственное совершенство.

 

Первая эннеада, трактат 5.

В продолжительности ли счастье?

1. Лишь определённое состояние порождает счастливые мгновения, причём, подобно самой жизни, это состояние имеет место только в настоящем времени, то есть здесь и сейчас.

2. … Наше существование непосредственно связано с настоящим.

7. Предполагать, что и прошлое счастье всегда с нами – нелепо. Наличное время так или иначе предполагает время прошедшее, счастье же существует только в настоящем.

Сама протяжённость времени направлена на то, чтобы разрушать настоящее во имя грядущего.Поэтому «время – изменчивый образ вечности» (см. «Тимей»), поскольку как в вечном неизменно пребывает вечное, так в изменчивости изменяется изменчивое. Счастье связано с жизнью, наилучшая же жизнь – истинная. Но истинная жизнь вообще не подпадает времени, ибо пребывает в вечности. Следовательно, и счастье следует мерить вечностью. Вечность же есть сущее, неизменно тождественное самому себе, и поэтому понятия «больше», «меньше» или «такая-то продолжительность» к ней неприменимы. Сущее нельзя сравнивать с не-сущим, время с вечностью и временное с вечным. Сущее следует охватывать во всей его целостности, представлять себе вечность не как некое неразрывное время, но как саму жизнь вечности, состоящую не из отрезков времени, но одномоментно включающую в себя все времена.

10. Не само действие порождает счастье, но – состоящие души. Связывая же счастье с поступками, мы делаем его зависимым от вещей, лежащих вне добродетелей и души. Счастье порождается деятельностью души, суть которой – мышление именно от туда и возникает счастье.

 

Первая эннеада, трактат 6.

О прекрасном.

1. Большинство усматривает прекрасное в соразмерности, симметрии чувственных вещей. Но и в соразмерном прекрасном есть нечто иное, кроме соразмерности. К тому же тела прекрасны не по самой своей природе, но через приобщение красоте; добродетель же прекрасна сама по себе.

2. Душа наша воспринимает в вещах прекрасное как нечто родственное себе, в процессе познания – воспоминания о сверх чувственной красоте. Прекрасные вещи таковы через приобщение к форме – эйдосу. Лишенное эйдоса чуждо божественному Духу, и, следовательно, безобразно. Эйдос оформляет материю при становлении вещи, упорядочивает вещь, приводит её, множественную (состоящую из частей), в единую полноту целого. Красота водворяется в вещь оформленную, приведённую в единство.

3. У души есть определённая способность постижения красоты. Но как бестелесное согласуется с телесным? Внешний вид здания, если удалить камки его внутренний эйдос, разделённый внешней косной материей, эйдос неделимый, хотя и проявляющийся во многих зданиях.

4. от прекрасного в чувственных вещах нужно переходить к прекрасному сверхчувствительному, умопостигаемому.

5. Это умопостигаемое прекрасное воспринимается также душой, а именно – разумом. Это прекрасное есть истинно-сущее. Прекрасное украшает все добродетели. Душа без добродетелей безобразна, и таковой она становится в силу смешения и соединения с материей, вследствие склонности к материи.

6. Всякая добродетель возможна лишь при наличии очищения. Таковыми добродетелями являются: умеренность – уход от телесных наслаждений, имеющих нечистую природу; мужество – отсутствие страха перед смертью, ибо смерть есть отделение души от тела, а душа должна презирать тленные вещи; мудрость – мышление, отвращающееся от неизменного, ведущее душу к высшему миру. Очищенная душа становится эйдосом, бестелесной духовной, она уподобляется богу, откуда проистекает и прекрасное, и всякий иной удел сущего.

Сущее и есть красота, а другая природа, то есть материя – безобразие.

7. К Благу стремится всякая душа. Кто увидит Благо, тот воспылает любовью, испытает страстное томление, желая слиться с ним воедино, почувствует потрясение, смешенное с блаженством. Подобно тем, которые сподобились созерцать богов или ангелов и уже не могут воспринимать красоты прочих тел, тем более тот,  кто узрел самое прекрасное, чистое-в-себе, не отягощённое плотью, и находящееся и не на земле, и не на небе (ибо то, что имеет конкретное место, вторично и смешано, не есть Первоначало и только от него проистекает) – что может почувствовать! Тот, кто увидел Блага, которое всё даёт, оставаясь в самом себе и ничего в себя не принимает, то в каком прекрасном он ещё нуждается? Блага есть наивысшая и первая красота, ради него души вступают в величайшее напряжённейшее состояние и обретают блаженства.

Несчастен не тот, кто лишён красивых тел, силы, власти и царства, но тот, кто лишён возможности созерцать Блага, и ради этого надлежит отказаться и от царства, и от власти. 

   

 Ср. У свт. Григория Нисского: «Сильный любитель красоты желает насытиться видением отличительных черт Первообраза. Чувствовать это свойственно душе, которая исполнена каким-то пламенеющим любовью расположением к Прекрасному по природе и которую от видимой ею красоты надежда всегда влечёт к красоте высшей». («О жизни Моисея»).

У свт. Григория Богослова: «Любовь, сосредоточенная близко поставляет нас ко Христу, Который любит любящего. Чем более кто любит, тем постояннее смотрит на любимого, и чем постояннее смотрит, тем крепче любит… Меня удерживают сладостные узы, пленяя Красотой, Которая приводит в изумление всякую взирающую мысль, во мне возникает пресветлый огонь и делает прекрасным и светозарным. Ибо только любящий Христа в самой любви к возлюбленному почерпает для себя Красоту» («Похвала девству»).

У преп. Симеона Нового Богослова: «Господи Боже наш, Отче, Сыне и Душе. Ты – образом безвидный для созерцания же – прекраснейший, Своею неизъяснимою Красотою помрачающий всякое зрение, сверхзримо Прекраснейший… дай мне всегда созерцать Красоту твою, недомысленную, поражающую ум мой, приводящую в исступление мысли мои и возжигающую в сердце моём огонь любви к Тебе… Ведь Красота Твоя изумляет всякий ум, поражает всякое сердце, уязвляет всякую душу и, вознася как бы на крыльях любви, тесно связывает и соединяет с Богом на веки» («Божественные гимны») [11].

 

8. Но с помощью какого средства можно созерцать эту божественную красоту, как бы остающуюся во святая святых и не выходящую наружу, дабы не узрел её и непосвящённый? Лишь оставив снаружи телесное зрение и не обращаясь назад к прежнему блеску и красоте тел. Итак, бежим в дорогое отечество! Отечество же наше там, от куда мы пришли, и Отец наш там. Путь к нему совершается не ногами, а закрыв глаза, заменив телесное зрение на зрение духовное (которое у всех имеется, но лишь немногие им пользуются).

9. Подобное постигается подобным. Око наше никогда бы не увидело солнца, не сделавшись само солнцеподобным; душа не увидела бы прекрасного, не будь она прекрасна. Поэтому всякий, кто хочет созерцать божественное и прекрасное, сам прежде должен стать богоподобным и прекрасным. Восходя, он поднимается к Духу, в котором средоточие умопостигаемой красоты – источник и первоначало всего, что прекрасно.

 

Первая эннеада, трактат 7.

О первом Благе и о других благах.

1. Жизнь, деятельность души – естественное благо живого существа. Душа, являясь наилучшей частью живого существа, направляется на самое лучшее – на абсолютное Благо. Благо же есть не просто лучшее из всего сущего, но и всячески превосходит всё сущее. Оно постольку Благо, поскольку даёт возможность всему иному участвовать в Благе. Это участие: 1) уподобление; 2) устремление, когда все усилия направлены на Благо. Само же Благо самодостаточно, ни в чём не нуждается; пребывая в абсолютном покое, оно есть источник и причина любого движения и деятельности, при чём всякая деятельность направляется к Благу не сама собой, но благодаря пребыванию Блага в самом себе.

Благо выше бытия, выше Духа. Оно есть Истина, к которой стремится всё прочее, его можно уподобить солнцу, являющемуся центром света, свет истекает из солнца и вновь стремится к нему, он присущ солнцу и, даже удаляясь, не отделим от него.

2. Лишённое души стремится к Мировой душе, последняя же через Дух – к Благу. Каждая вещь, имея бытие, имеет и форму, которая есть её благо, и через эту форму вещь становится причастной и абсолютному Благу.

Из всего живого наиболее истинной и первичной жизнью обладает Мировая душа. Она же, в той мере, в какой обращена к Духу, обладает и Благом.

3. Жизнь имеет смешенную природу, и если она и является благом, то благом не совершенным. Она благо тех, кто сам по себе благ, то есть стал на путь добродетелей, отвратился от зла.

Если же жизнь – блага, то смерть – зло? Но – если душа не подвержена смерти и тлению, то, освободившись от тленных оков и восходя к Мировой душе, она сможет вести жизнь куда более истинную и прекрасную – тогда в чём же состоит зло телесной смерти?

Наиболее удалена от всего благого жизнь в Аиде, которая есть наказанием за грехи.

 

Первая эннеада, трактат 8.

О природе и источнике зла.

1. Что есть зло и какова его природа? Подобное познаётся подобным: Дух и Мировая душа суть эйдосы, и познавать они могут эйдосы. Зло – не эйдос, ибо оно есть полное отсутствие каково бы то ни было блага.

Зло противоположно благу; познавая благо, мы познаём и зло. Благо противоположно злу: 1) одно есть первая и наилучшая, другое – последняя и наихудшая субстанция; 2) одно есть абсолютная полнота всего, другое же – абсолютная лишённость.

2. Благо – это то, от чего зависит всё сущее, мера и предел всего; оно произвело из себя и Дух, и бытие, и Душу, и жизнь, и мышление. Дух – первая энергия Блага, и первая его сущность; Благо пребывает недвижимо в самом себе, Дух же действует и как бы живёт вокруг Блага. Душа, в свою очередь, находится вокруг Духа, как бы обтекая его, и, всматриваясь в Дух, в глубинах его прозревает Благо.

3. Если зло и существует, то лишь в царстве небытия, как некий вид не-сущего, существует в чём-то, смешанном с небытием, причастном небытию (а именно – в чувственных вещах и всех их состояниях, а также в случайных свойствах чувственных вещей).

Какова же субстанция зла, которой перечисленные свойства не акцидентальны, но суть она сама? Есть Благо как абсолют, и есть блага, присущие отдельным вещам. Поэтому если есть зло как свойство вещей, то есть и абсолютное зло.

Необходимо, чтобы было нечто, само по себе беспредельное и безвидное… Это субстанция, лежащая ниже всех образов, видов и форм, мер и пределов, не имеющая в себе ничего благого, но лишь получающая порядок и вид извне, относящаяся к сущим вещам как жалкое подобие к прообразу, она-то и есть сущность зла. И вот эту-то субстанцию, известную под словом «материя», отыскивает наш разум и указывает на неё, как на первое зло, зло само по себе.

4. Душа падает и входит в материальное тело. Даже разумное начало души может быть подвергнуто порче, ибо тьма и все страсти, привносимые в неё материей, замутняют её взор, мешая созерцать умопостигаемый мир.

Материя есть совершенная непричастность, лишённость и полное отсутствие Блага; она уподобляет в себе всё, что к ней прикоснулось.

5. Зло заключено не в том или ином недостатке блага, а лишь в полном его отсутствии. Материя лишена даже бытия, поэтому она – небытие.

6. Тому, что составляет существо божественной природы (пределу, мере и прочее) противоположно то, что составляет природу зла (беспредельность, безмерность и т.д.) то есть целое противоположно целому.

7. Зло необходимо. Так как Благо есть не единственное сущее, необходимо, чтобы в порядке исхождения из него (emanatio) или, другими словами, беспрерывного нисхождения и отпадения от него было нечто уже совсем последнее, после которого уже ничего возникнуть не может, именно это и будет зло.

И как необходимо существует то, что после Первого, так же необходимо существует и последнее; а это последнее и есть материя, нечто, уже ничего не содержащее от Блага.

8. Материя становится хозяйкой всего, что попадает в неё; она портит его и разрушает, вкладывая в него свою собственную противоположную природу; она привносит безвидность в вид; недостаток и избыток к соразмерному, бесформенность – к форме.

 

Святые отцы, используя учения Плотина о зле как не-сущем, и о зле как лишении добра, отвергали отождествление материи со злом, полемизируя с неоплатонизмом.

Ср. у свт. Василия Великого: «Не представляй себе, будто бы зло имеет свою особую самостоятельность. Зло есть лишение добра. Сотворён глаз, а слепота произошла от потери зрения. Так и зло не само по себе существует, но является за повреждениями души» («Беседа 9-я о том, что Бог – не виновник зла»).

У преп. Максима Исповедника: «Зло есть лишение добра как неведение есть лишение ведения» («О любви», III, § 29).

У св. Дионисия Ареопагита: «Не верно распространённое выражение, что зло присуще материи как таковой, ибо и она участвует в порядке, красоте и благовидности. Кроме того, как была бы материя злой? Если она никаким образом не существует, то она ни хороша, ни худа» («О божественных именах», IV, § 28 – 29).

И ещё у св. Дионисия Ариопагита: «Зло ещё более удалено от блага, чем само небытие» (« О божественных именах», IV, § 19) [11].

 

9. Если добродетель познаётся духовно, с помощью философских рассуждений, то абсолютное зло, как безмерное и беспредельное, непознаваемо. Познаваемо лишь частное зло – зло, присущее вещам.

10. Как же материя, будучи бескачественной, то есть лишённой каких-либо качеств, может быть зло?

Но качество – акциденция, привходящее, зло же – природа, субстанция материи.

13. Для души есть два пути к смерти: 1) пока она ещё погружена в тело, смерть для неё – это утонуть в материи и наполниться ею; 2) когда она покинула плоть, смерть – это пребывать погребённой в материи до тех пор, пока не удаётся ей как-то выбраться наверх и отвратить свой взор от грязи.

14. О причине падения души. Материя и душа занимают одно место. У души много измерений: она имеет начало, середину и конец. Материя же, находясь рядом, как бы попрошайничает и изводит душу надоедливыми жалобами: она хочет проникнуть внутрь души; но вся область души священна, в ней нет ничего, что не было бы причастно Мировой душе. Смешавшись со светом, струящимся из Мировой души, материя привнесла в него свою немощь. Душа опускается в материю и ослабевает, так как многие из её сил и способностей завязают в ней, как в тине, и теряют способность действовать; материя заставляет душу как бы сжиматься. Поэтому материя является причиной немощи души и её зла…

15. Если отрицать существование зла, то придётся упразднить и Благо. Зло же никогда не предстаёт перед нами как чистое зло.

 

Первая энеада, трактат 9.

О разумном исходе.

Когда кто-либо сознательно убивает своё тело, насильно порывая все связи между душой и телом, то виновно ли его тело, что душа ускользнула?

Ясно, что этим человеком двигала какая-либо страсть, которой он безумно потакал – отвращение, горе, гнев и т.д.

Освобождать душу с помощью подобных лекарств – странный способ обретения смысла. И если судьбой каждому отпущен свой срок, не нужно предвосхищать час своего ухода, если, конечно, в том нет особой необходимости.

Возможно, что в ином мире мы ещё долго будем пребывать в том состоянии, в котором покинули этот, а потому не следует торопить свой исход, пока имеется хоть проблеск надежды.

 

 

74