yandex rtb 1
ГоловнаЗворотній зв'язок
yande share
Главная->Віра та релігія->Содержание->Плотин, «Эннеады»: психология.

Платоно-Аристотельский пролог к святоотеческому Богословию

Плотин, «Эннеады»: психология.

 

Четвёртая эннеада, трактат 6.

О чувственном восприятии и памяти.

1. Ощущение – не более чем некие отражения в душе или же своего рода душевные впечатления. Изначально души лишены каких бы то ни было впечатлений. Являются ли ощущения отпечатками в душе предвечных эйдосов, а память – чем-то, хранящим это отражение? [Отрицая это, Плотин учит об объективности предметов внешнего мира, об объективном содержании чувственного познания]. В душе нет отпечатков чувственных форм, она не хранит их, как воск хранит след от кольца, ибо, в противном случае, не было бы никакой нужды смотреть именно на рассматриваемое – вполне хватило бы и его внутреннего, душевного образа.

Созерцание предполагает наличие как объекта созерцания, так и созерцающего субъекта, причём созерцающий должен отличаться от созерцаемого.

2. Если энергия созерцания не направляется на высшее и, тем самым, не выявляет свою истинную природу, то душа, испытывая сомнения и беспокойство, направляет её на близлежащие объекты. Таким образом, душа своей энергией воздействует на окружающие её предметы, но никак не наоборот. Истинное же познание – познание умопостигаемых вещей, свободное от впечатлений и страстей, так как умопостигаемое, в отличие от чувственного, постигается душой не вне, но в себе же самой.

3. Но каким образом душа, не содержа ничего чувственного, способна постигать чувственные вещи? Душа по природе есть разумное начало всех вещей, как умопостигаемых, так и чувственных, то есть она так или иначе связана и с теми, и с другими: от высшего она получает истину и жизнь, низшим же вводится в обман. Душа духовна, но не в полной, а как бы ослабленной степени. Познавая сверхчувственное, душа пробуждается и устремляется от тьмы к свету, из области возможного бытия к бытию действительному. Память суть энергия. Прежде чем использовать энергию памяти, нам следует её должным образом подготовить, как бы овладеть ею. Энергийный характер памяти объясняет, почему далеко не все люди, обладающие острым умом, имеют и хорошую память: ведь ум и память – разные энергии. Душа сама есть непротяжённая энергия, и тем она отличается от телесного.

 

Четвёртая эннеада, трактат 7.

О бессмертии души.

1. Бессмертны ли мы, или же полностью гибнем, а, быть может, некоторая наша часть подлежит рассеиванию и уничтожению, другая же, которая и есть истинно мы, пребывает неизменной и вечной? Человек по природе не есть нечто простое, но состоит из души и тела, которое является орудием души, либо связано с ней каким-то иным образом. Тело, будучи составным, не может оставаться неизменным, подвержено порче, тлению и всевозможным напастям, в особенности же тогда, когда душа, способная согласовывать разнонаправленные действия, отсутствует. Орудие придаётся временно, а не вечно. В этом случае очевидно, что душа – главнейшая наша часть, и она-то и есть сам человек. Отношение же души к телу подобно отношению формы к материи или отношению ремесленника к его инструменту.

2, 3, 4. [Плотин критикует эпикурейцев с их учением о том, что душа состоит из атомов; против стоиков с их учением о телесности души, о том, что душа – «огненная пневма»].

5. Разве душа делима в теле? Разве есть душа ноги или руки? В любой части тела душа присутствует вся целиком, причём ничуть не умаляется, если тело утрачивает какую-то из своих частей: душа вообще не причастна какому бы то ни было количеству. Следовательно, живое существо, даже утратив какую-либо часть своего тела, всё равно остаётся тем же, что и до этого, существом.

6. Будь бы душа телом, не было бы ни чувственного восприятия, ни мышления, ни знания, ни добродетелей, ни во обще чего-либо прекрасного. Если воспринимающее начало телесно, то это восприятие должно быть чем-то вроде отпечатка пальца на воске. Если этот отпечаток будет сделан на чём-либо жидком, он тут же и сгладится и сотрётся, делая память невозможной, если же – на твёрдом, то будет ли возможен новый отпечаток? Поэтому, если существует память и восприятия следуют одни за другими – значит, душа бестелесна.

8. Чувствами постигаются чувственные вещи, мышлением же – умопостигаемые. Даже мысля о массе или протяжённости, мы постигаем лишь мыслимые, а не реальные величины. Как же делимое может постигать неделимое, а временное – вечное? Разве что какой-то своей неделимой и вечной частью – бестелесной душой…

Количество и качество суть разные вещи, причём то, что причастно количеству, не всегда причастно и качеству (например, материя бескачественна). Телесное как материальное, всегда количественно, тогда душа, как нераздельное, количеству не причастна. Качества бестелесны.

[Против стоического учения, что пневма изначально «природна», но охлаждаясь при рождении, как бы истончается и становится душой].

Полагая же «природное» более первичным, чем душа, они, тем самым, худшее ставят впереди лучшего… Следуя этой логике, последним возник Бог. Небытие у них порождает бытие, не-сущее – истинно сущее, бесформенное – форму, возможное – действительное. Самая мысль о том, что полная лишённость из ничего и при помощи ничего вдруг создаёт всё, настолько нелепо, что мы попросту скажем: безусловно, лучшее – первично и существует в действительности. Дух и душа предшествует природе, следовательно, душа – бестелесна.

[Против Аристотеля с учением, что душа - энтелехия]. Душа имеет бытие не как форма, а как сущность, получающая своё бытие не от укоренённости в теле, но прежде их, ибо тела не способны породить душу.

9. Природа Души такова, что её бытие изначально и вечно, необходимо живое и пользующееся чистой жизнью в той мере, в какой само оно чисто и есть самобытие. Когда же она смешивается с низшим, то, хоть у неё и возникают преграды на пути к лучшему, всё же, поднимаясь к соприродному «путём добродетели», её вечная сущность восстановит «древнее устроение».

10. Рассмотрим же мы не ту душу, что погружена в тело и наполнена безрассудными стремлениями и прочими страстями, но душу очистившуюся и отвратившуюся от всего телесного: тогда нам сразу станет понятно, что все пороки привнесены в душу извне. В самой же чистой душе мы найдём лишь «разумение и прочие добродетели». … Если душа, оставаясь сама собою, поистине такова, то, значит, природа её наилучшая – божественная и вечная, поскольку разумение и высшие добродетели принадлежат не дурному и тленному, но божественному и вечному. И если бы большинство людей имели бы такие чистые души – кто бы тогда усомнился, что душа – бессмертна? Сомнения эти возникают потому, что души многих испорчены и искажены, и озабочены недостойным.

И каждый, кто пожелает, может сделать это: отрешиться от всего телесного, вглядеться в самого себя и, наблюдая очищенного себя в чистом умопостигаемом мире, убедиться, что и он – бессмертен. Ибо там он узрит Духа, чистого от всех смертных вещей, постигающего вечное своими вечными эйдосами, осиянного светом, исходящим от Блага.

12. Любая душа и самодвижущая, и саможивая, каждая касается одних и тех же вещей одними и теми же способностями, мысля и горнее, и дольнее и восходя вплоть до самого Блага. Проникновение в суть каждой вещи, проистекающее из созерцания и припоминания, даёт ей бытие прежде тела: вечные знания необходимо предполагают и вечное бытие.

13. Душа то пребывает в теле, то – вне тела. То, находясь среди высших сущностей, то погружаясь в чувственный мир, она наполняет этот мир гармонией и красотой, наполняет неизменно и вечно, ибо сама – бессмертна.

 

Четвёртая эннеада, трактат 8.

О нисхождении души в тела.

1. [Плотин о собственном мистическом опыте]. Так случалось много раз: как бы восходя из собственного тела в самого себя, самососредоточившись и отвратившись от всего внешнего, я созерцал чудесную красоту, превосходящую всё, что когда-либо было явлено в нашем мире; становясь причастным истинной жизни, обретая единство с божественным, в этом дивном своём состоянии я духовно достигал верховных сфер. Но, увы, наступал момент, когда дух нисходил в область рассудка, и, вспоминая о своём пребывании в сверхчувственном мире, я задавался вопросом, в чём причина моего падения, как душа вошла в моё тело и каким образом она, уже находясь в теле, всё равно остаётся высшей сущностью.

Гераклит учил о восхождениях и нисхождениях, полагая, что «неизменны лишь сами изменения»; Эмпедокл – о ниспадении души в наш мир как наказание. Далее переход к «великому Платону» [Даются примеры круговорота душ, диалектика мира бытия и мира явления из «Федона», «Федра», «Государства» и «Тимея»].

2. Чтобы стать безупречной, наша душа должна стать сопричастной целостной Душе, дабы вместе с нею «проходить величественным путём, повелевая мирозданием». В такие моменты душа и не отделена от тела, и одновременно не находится в нём, лучшей своей частью вместе с Мировой душой покоясь как бы на лоне Единого. Ведь для того, чтобы передать телу энергии, необходимые для его существования, душе нет нужды отдаваться ему целиком, так как для оказания помощи низшим планам бытия далеко не всегда душе требуется отторгать себя от планов высших.

[О душах небесных светил, т.е. находящихся в звёздных телах].

Сопряжённость души с телом считается злом, так как 1) тело является помехой душе в её разумной деятельности; 2) тело наполняет нас желаниями, страстями и страхами. Но эти беды не случаются с душой, которая своей лучшей частью не нисходит в тело, которая не раб тела, а повелитель его. Поэтому не следует усматривать зла в подобных (космических, звёздных) телах, не следует полагать, что нисхождение Души – это непременно проступок по отношению к Провидению; Душа всегда остаётся в непосредственной близости от Первоединого и для управления мирозданием черпает свои энергии от того, кто сам пребывает в величественном покое.

3. Нисхождение человеческих душ происходит по иным причинам, нежели нисхождения мировой души.

Наилучшая, разумная часть Души – глубоко духовна, но должна существовать и другая её часть, поскольку, в противном случае, Душа не отличалась бы от Духа. К её свойству быть разумной и духовной прибавляется и другое качество, которое делает её существование особым и индивидуальным. Душа стремится к высшему и обладает умом и духом, но при этом она отдаёт приказы, управляет, повелевает низшим.

4. Вот что происходит с индивидуальными душами: тяга к божественному Духу побуждает их возвращаться к своему истоку, но их также влекут и те присущие им силы, которые управляют низшими планами бытия. Приходит момент ниспадения, и души становятся раздельными и самостоятельными. Душа, покинув целостность, разделилась; её сознание уже не духовно – это уже одинокое, истощённое, озабоченное сознание, пребывающее в разладе с самим собою. Будучи, таким образом, отделённой от целого, она ищет себе прибежище в индивидуальности.

Приходит то, что Платон называет «утратой крыльев» - заключённость в теле; душа как бы лишилась той своей былой невинности, которая требовалась для управления высшими планами бытия вместе с Мировой душой, потеряла то своё состояние, к которому всё её существо теперь будет неудержимо стремиться вернуться. Таково её падение: пребывая в оковах, лишённая в возможности самовыражения в Духе, она вынуждена действовать, опираясь на ощущения; теперь душа – пленница, погребённая в собственном теле.

Но в душе всегда присутствует что-то высшее; переходя в область разумной деятельности, опираясь на свои смутные воспоминания, сделав их основой нового видения и сутью своего бытия, она постепенно освобождается от оков и начинает своё восхождение. Души, ставшие на этот путь, пребывают одновременно в двух сферах: здесь они – по необходимости, в умопостигаемом же мире – лишь насколько могут.

5. Процесс ниспадения в чувственный мир не невольный; он есть следствие врождённого, неотъемлемого стремления. Подчинение же низшему может быть понято как наказание за грехи. Существует вечный закон природы: сущность покидает своё высшее ради служения иному.

Существует две формы порока, или изъяна, ведущего к ниспадению душ: 1) добровольные стремления душ к обособлению и инобытию; 2) зло, которое души совершают, находясь здесь. Наказания: 1) душа страдает от своего падения; 2) меньшая кара – метемпсихоз с последующим «возвращением домой»; большая – наказание от рук карающих демонов.

Мировая душа – божественная сущность, обитательница горних сфер, нисходит в тела. Она, третья ипостась божественного, под влиянием своих собственных энергий и склонностей привносить порядок в те области бытия, что лежат ниже её, добровольно проникает в мир дольний; хорошо, если ей удастся быстро вернуться - она не понесёт ущерба оттого, что обретёт новые знания, поймёт, что есть грех, примет участие в естественной игре бытия и проявит себя в тех действиях и поступках, которые в той или иной форме уже потенциально присутствовали в сверхчувственном мире, но никогда не стали бы актуальными, не проявись они в нижних областях.

Божественные энергии, до поры скрытые и существующие потенциально, актуально проявляются через те или иные действия; богатство и красота внешнего нам мира порождает всё самое лучшее и в нас, что находит своё выражение в мудрых речах и прекрасных поступках.

6. Должно быть нечто помимо единства – иначе мир погиб бы в своей бесформенности, в пределах нерушимой целостности. Множественность сущего – порождение единства Духа – истинно лишь тогда, когда оно проявляет себя вовне, как бы проявляясь в ином. Это движение: Дух – души – разнообразные формы чувственного мира. Каждая сущность должна порождать последующую. Высшие формы сущего будут оставаться неизменными, но и низшие планы бытия родственны душам, ибо и они проистекают из природы Первоединого.

Нет ничего такого, что могло бы помешать чему-нибудь из сущего участвовать по мере своих возможностей в природе Блага.

7. Душе лучше обитать в Духе, но благодаря присущей ей двойственности она вынуждена также участвовать и в чувственном мире. Душа занимает промежуточное положение: с одной стороны, она есть истинно-сущее, а с другой стороны, находясь на границе области Духа, касается чувственно познаваемого мира.

Сравнивая наилучшее с тем, что ему противоположно, Душе с очевидностью открывается то величие, которым она обладает, оставаясь в Высшем. Поэтому там, где нет способности сверхчувственного познания, на помощь более ясного восприятия Блага приходит зло.

Эманация Духа не есть выход за его пределы, но лишь нисхождение к его границам, его собственному низшему плану. Это эманация не может быть направлена в сторону высшего, трансцендентального. Будучи как бы переполнен всяческими благами, побуждающими его творить нечто новое из своей полноты, Дух действует непременно вовне, и тогда Провидение и законы природы приводят Дух к его крайнему пределу – к Душе, на которую возлагается творение всех последующих стадий бытия до тех пор, пока она не возвратится к своим истокам.

Наша, человеческая душа своей лучшей, разумной частью остаётся в царстве Духа, но властвует в ней, однако, та её часть, которая находится в области чувственного; и эта низшая часть, заправляя здесь, в материальном мире, вечно озабоченная земными проблемами, ослепляет нас, делая подчас невозможным созерцание высших сфер.

 

Четвёртая эннеада, трактат 9.

Все ли души – одна душа?

1. Не являются ли все частные души одной душой? Нам возразят: в таком случае ощущения одного были бы ощущениями всех, добродетели и желания были бы общими, все вместе со вселенной должны были бы испытать одни и те же состояния. Так как души, кроме того, разумны в разной степени, а некоторые и вовсе неразумны, то где же тут единство?

2. Но – общность ощущений требует не единства душ, но единства тел: будь у меня и у кого-то ещё общее тело, тогда наши души ощущали бы одно и то же. Воспринимаемая нами единичность отнюдь не исключает множественности – ведь самодостаточное единство присуще разве что Духу; Душа же, будучи единой, в то же время и множественна, в равной мере присутствуя как в единой природе, так и в разделённом материальном мире, который, тем не менее, также един.

3. И когда прекрасные мелодии или материи и таинства помогают нам преодолеть взаимное отчуждение, когда даже тихо сказанное слово может сблизить множество людей, то разве это – не лучшее свидетельство единства наших душ?

Но это касается разумных душ – но каким же образом возможно единство душ растительных? Высшее находится в неделимом, низшее – в делимом, то есть высшая часть души находится в нашем разуме, неделимом в телесном, растительная же душа, также оставаясь единой, обнимает собой всё материальное тело, вызывая ощущения и являясь особой душевной энергией, впрочем не лишённой тоже творческой потенции. Почему эти многообразные энергии не проявляются в равной мере во всём нашем организме? Но ведь и единая Душа присутствует во всём, а между тем и разум повсеместно не господствует, и ощущения разных индивидов не совпадают. Растительные энергии, растекаясь по телу, достигают самых отдалённых его частей, но стоит телу как бы удалиться – и вот душа вновь приведена к единству. Само же тело получает жизнь от единого и целого, то есть от души, но не от частной души, а от Души единой, проявляющейся в нас в виде частных душ.

4. Как проявляется это единство душ? Все они суть проявления единой Души. Но делится ли при этом Душа, или, сохраняя целостность, как бы позволяет множественным душам самовоспроизводиться внутри самой себя? Помолимся Богу, ибо без его поддержки нам трудно будет уяснить столь сложный вопрос.

В едином теле душа дробилась бы вследствие его пространственной протяжённости, в разделённом же наличествовали бы души различных типов и свойств.

Душа не материальна и в то же время она – некая субстанция.

5. Но каким образом одна и та же субстанция присутствует во множестве душ – так ли, что одномоментно и целостно пребывает во всех них, или же это множество эманирует из этой неделимой целостности? Так или иначе, но Душа – едина. Присутствуя во всех частных душах, как бы погружаясь во всё, она не утрачивает своей цельности подобно тому, как целостна и едина наука, состоящая из многих разделов, как целостно и едино семя, дающее, согласно природе, начало разным частям организма, в материальном смысле разделённым, но не имеющим значения вне единого целого.

Впрочем, эти истины с трудом воспринимаются нашими умами, помрачёнными телесными представлениями, в умопостигаемом же мире – всё просто и очевидно.

 

Ср. у св. Дионисия Ариопагита: «Сверхъединое Божество по своей благости умножается, сохраняя единство в божественном различии того, что подаётся: осуществлений, оживотворений, умудрений и прочих даров благостнейшей Всепричины» («О божественных именах», II, §5).

У свт. Григория Паламы: «Бог неразделимо делится и раздельно сочетается, божественная и несозданная благодать, нераздельно распределяемая наподобие солнечного луча и греет, и светит, и животворит, и возвращает, посылает озаряемым своё собственное сияние, и является взору видящих Его» (цит. По кн.: Киприан (Керн), архим. Антропология св. Григория Паламы. Париж, 1950, с.: (291 – 292) [11].

 

 

77