yandex rtb 1
ГоловнаЗворотній зв'язок
yande share
Главная->Віра та релігія->Содержание->Иерусалим в союзе с Афинами: Иустин и Афинагор

Платоно-Аристотельский пролог к святоотеческому Богословию

Иерусалим в союзе с Афинами: Иустин и Афинагор

 

В творчестве св. Иустина Философа (105-166 гг.) тема взаимодействия философии и Откровения получила иное освещение. Его антиэлитаризм не приобретает таких радикальных форм, как у Татиана. По Иустину, философия должна стать достоянием каждого, а не привилегией элитного меньшинства или избранного народа - греков. В своем творении «Разговор с Трифоном Иудеем» он, как бы в противовес тертулиановскому «Credo quia absurdum est» говорил: «Ничего не может быть лучше, чем доказать, что разум господствует над всем, и что человек, руководствующийся им, может правильно оценивать стремления других и указывать им путь к счастью» [1] .

         По Иустину, языческая философия имеет право называться мудростью, но мудростью низшего порядка по сравнению с мудростью христианской. Его аргументы: 1) языческая мудрость не универсальна, она есть достояние малочисленной элиты, христианская же мудрость открыта всем. 2) языческая философия свидетельствует об Истине, но в труднодоступной и изощренной форме, христианская же мудрость говорит об этом лучше и в самых простых понятных словах. 3) Языческая философия разделена на многие школы, противоречащие друг другу; Истина же должна быть едина, и она исходит из единого источника – Священного Писания. 4) языческая мудрость есть творение людей, пусть даже частично приобщенных мировому Логосу, и поэтому авторитет ее ниже авторитета христианской мудрости, которая есть творение божественное. 5) У христианской мудрости большая по сравнению с языческой мудростью древность, ибо еврейские пророки излагали свои учения задолго до возникновения греческой философии.

         Но все же, говорит Иустин, в языческой философии много истинного. У платоников и стоиков Иустин приемлет учения об едином Боге, о сотворении мира, о бессмертии души, о Промысле. У стоиков он заимствует учение о добродетели и о природных началах нравственности, которые он развивает в учение о прирожденности всем людям «естественного понятия» о Боге. Принимая стоическое учение о Логосе, Иустин отвергает фатализм и материализм этой школы. Опираясь на Платона, Иустин находит у него учения о свободе воли («Федр»), о творении мира единым Богом и о непостижимости этого Бога («Тимей»). Одобряя платоновское учение о бессмертии души, Иустин считает, что душа бессмертна не по природе, а по благодати  [1] и отвергает учение о метемпсихозе. «Сильно восхищало меня Платоново учение о бестелесном, - пишет он в «Разговоре с Трифоном Иудеем», - и теория идей придавала крылья моей мысли». Но сразу же и добавляет: «В скором времени, казалось, я сделаюсь мудрецом, а в своем безрассудстве надеялся созерцать самого Бога, - ибо такова цель Платоновой философии» [16].

         Конечно, все перечисленные преимущества языческой мудрости не могут быть отнесены исключительно к последней. «Все, что сказано кем-нибудь хорошего принадлежит нам, христианам», - заявляет Иустин [1]. Греки заимствовали свои лучшие идеи из книг ветхозаветных пророков. Моисей и Платон – орудия промысла, и Платон направляется в Египет именно для того, чтобы заимствовать часть Моисеевой мудрости и передать ее язычникам. Да и учение о Логосе не принадлежит монопольно грекам, а есть общее достояние богопознания многих народов. Для Иустина «все те, кто жил согласно Логосу, суть христиане, пусть даже их и считали безбожниками, как Сократа или Гераклита» [1].

         В этом же русле выступает и Афинагор Афинянин, которого иногда называют родоначальником спекулятивного христианского богословия. Во время очередных массовых гонений на христиан в Галлии и Африке (177 г.) он написал свою апологию «Legatio pro christianis», адресованную Марку Аврелию. Языком платонизма и стоицизма Афинагор в этом послании убеждает императора-философа в непричастности христиан ко вменяемым им преступлениям (атеизм, кровосмешение, каннибализм и т. п.). Опровергая обвинения в атеизме Афинагор приводит доводы: 1. Христиане веруют в единого Бога, но монотеизм не есть атеизм. 2. Лучшие из греческих писателей – Платон, Аристотель, Софокл, Еврипид, стоики были монотеистами. 3. Совпадения во мнениях христиан и наиболее выдающихся греческих мыслителей не случайно, ведь монотеизм более логичная и более адекватная истинной религии позиция. 4. Если лучшие из греков, будучи сторонниками единобожия, пользуются всеобщим уважением, то почему монотеисты-христиане преследуются как безбожники?

         В отличии от Иустина и Татиана, Афинагор не считает, что греки заимствовали у евреев некоторые положения Ветхого Завета. Совпадения в ряде мест учений язычников с библейскими истинами он объясняет исходя из понятия «естественного Богопознания» и «мировой симпатии»: существование единого Бога может быть доказано из созерцания самого мира, который своей целесообразностью и красотой указывает на Художника, его создавшего. Мир есть корабль, руководимый искусным кормчим, и наблюдение за целесообразностью движения этого корабля само должно наводить на мысль о кормчем, и притом единственном. Однако язычники принимают корабль за кормчего и поклоняются твари вместо Творца. «Философы остановились на видах материи, - пишет Афиногор, - и, ниспадши долу, боготворят изменения стихий, как если бы кто-нибудь принял за кормчего корабль, на котором он плывет. Но как корабль, хотя бы был снабжен всем нужным, ничего не значит, если нет на нем кормчего: так и стихии, хотя устроенные, бесполезны без Промысла Божия. Корабль сам по себе не будет плавать, - так и стихии без Создателя не будут двигатся» [16]. Если же некоторые из язычников и обратили свои взоры к кормчему, то по причине естественной симпатии между всеми душами и Божественным Духом, между творениями и Творцом. Этот Дух у Афинагора – «художественный огонь», выполняющий, как у стоиков, функцию поддержания жизни Вселенной.

         Афинагор применял рационалистические методы греческого любомудрия и к троичному догмату, и к учению о телесном воскресении. Вообще, именно ему первому среди апологетов пришлось применить метод доказательного обоснования предметов веры, использовать, по словам митр. Макария (Булгакова) «Соображения здравого человеческого разума, касательно рассматриваемого догмата».

 

 

7