yandex rtb 1
ГоловнаЗворотній зв'язок
yande share
Главная->Віра та релігія->Содержание->О том, как существует множественность идей, а также о Благе.

Платоно-Аристотельский пролог к святоотеческому Богословию

О том, как существует множественность идей, а также о Благе.

В боге не может быть предварительного обсуждения того, как и для чего должно быть создано. Вместе с ним извечно дано все то, чему он служит началом. Такое предварительное обсуждение делают излишним и сами идеальные сущности, содержащиеся в Духе. Так как каждая из них в самой себе содержит причину, цель и смысл своего бытия, все они существуют извечно вместе с Духом. Идея человека и состав его природы. Идеи нераздельных существ; причина неодинакового совершенства этих существ. Идеи физических сил. Дух как такая универсальная энергия и жизнь, в которой сразу дана целость всех энергий и жизней. Первичное в строгом смысле слова бытие – абсолютное Благо. Ему обязан своим бытием Дух в том смысле, что составляющие его сверхчувственные сущности обладают истинным бытием лишь насколько им присуще Благо. Невозможность точного логического определения абсолютного Блага. Наше стремление к нему и его искание. Благо как субстанциальная и абсолютная красота. Абсолютно – первому началу не может приписываться мышление и никакая другая деятельность, никакое качество и состояние. [18]

11. Мир, говорят, не пренебрег ни одной из пород всех тех живых существ, которые в нем появились, поскольку он как вселенная должен содержать в себе всю полноту существующего.

Откуда же, спрашивается, мир имеет все то, что в себе содержит? Не оттуда ли – свыше? Конечно, он имеет все это лишь потому, что все оно есть там, в ноуменальном мире, как произведение Ума, как идеальные сущности, и, если в мире есть огонь и вода, то в нем должны быть также и растения. Как, однако, в умопостигаемом мире могут быть даже растения? Да и огонь, и земля, как они там могут обладать бытием и жизнью? Или, быть может, они там мертвы, так что не все там живо? Как, в каком виде вообще находятся там эти и подобные им вещи? [Плотин доказывает, что в ноуменальном мире и растения, и земля, и вода, и воздух имеют жизнь и бытие, гораздо более полные и совершенные, чем эти предметы в мире чувственном; они есть сущности этих предметов, которые и бытие, и жизнь получают лишь от объектов ноуменальных].

13. Ни Дух, ни происходящая от него Душа, повторяем, не суть абсолютно простые сущности, но содержат в себе всю полноту и все разнообразие простых сущностей; простых, поскольку они представляют собой сверхчувственные начала и энергии.

Бытие ноуменальных сущностей немыслимо без действующего Духа, который каждым своим актом полагает все иное и иное и как бы движется по всем возможным путям, хотя, конечно, движется всегда в самом себе, как и подобает природе истинного Духа, -  движется всегда в этих различных сущностях, то есть, так, что с каждым его движением совпадает та или иная сущность.

15. Зло царствует здесь (в чувственном мире) , так как здесь имеется только след той жизни и только след того Духа, между тем как там пребывает сам Дух, который, по выражению Платона, есть имеющий образ Блага архетип,(ибо  Благо присуще всем его эйдосам). Первое начало есть само Благо, Дух же есть только благой – образ Блага, по той причине, что прежде всего сам живет созерцанием абсолютного Блага, а вследствие этого и созданные им существа оказываются такими же, то есть благоподобными.

Благо присуще Духу не так, как оно есть в самом себе, а так, как Ум может его воспринимать и обладать им, ибо Благо есть первое, верховное начало, и от него уже всякое благо.

Образ творения сущностей ноуменального мира:

4.     Дух, созерцая верховное Благо, не может не мыслить;

5.     Дух не может или не должен узреть в нем те сущности, которые ему самому надлежит создать, ибо иначе они не были бы его созданиями, и поэтому Дух воспринимает от Блага только силу творить эти сущности и наполняться своими творениями. Самому Благу не принадлежит эта способность создания всего сущего, ибо существо его есть абсолютно единое и простое, между тем, как Дух производит множество – производит потому, что, не будучи в состоянии объять во всей полноте и удержать в единстве эту полученную от Блага силу творения, так сказать, раздробил, размельчил ее, сделал из единой множественную, чтобы по крайней мере в частях обладать ею.

Плотин говорит о творчестве Духа, Благо у него не творит непосредственно и самостоятельно. Отцы Церкви склонны более подчеркивать творческое единство Отца и Сына. Ср. У свт. Василия Великого: «Господь говорит: «Моя вся Твоя суть», потому что к Отцу возводится начало созданий, «и Твоя Моя» (Ин.17,10), потому что от Отца приемлет Он то, чтобы стать Причиной созидания…, ибо, исполнившись Отчими благами, от Отца воссияв, все творит по подобию родшего» («О Святом Духе и Амфилохию») кн.1, гл.6) Св. Дионисий Ареопагит, говоря о предшествующих в Боге парадигмах (первообразах) всего сущего, также относит их не отдельно к Слову, но ко всей Святой Троице. Ср. «Первопричина предзаключает в Себе парадигмы всех существ, согласованные в одном сверхсущностном единстве, и производит существа, выступая за пределы собственной сущности. Парадигмами же мы называем объединенно предшествующие в Боге и осуществляющие логосы» («О Божественных именах», IV.§14). Впрочем, встречаются у святых отцов и рассуждения об Уме, весьма напоминающие плотиновские. Ср. у свт. Григория Богослова: «Мирородный  Ум рассматривал в великих Своих умопредставлениях Им же составленные образы мира, который произведен впоследствии, но для Бога и тогда был настоящим. Всё породил в Себе Ум, а рождение вовне совершилось впоследствии» («Песнопения таинственные») [11].

22. Когда кто-либо удостаивается чести узреть свет, истекающий от Блага и озаряющий весь ноуменальный мир, у того, естественно, возгорается желание пребывать в этом мире и наслаждаться сияющим тут светом, подобно тому, как и здесь телесные вещи привлекают нас не сами по себе, а блеском, прелестью отражающейся в них красоты… Душа, едва ощутив это влияние Блага, тотчас приходит в волнение… и вся превращается в любовь…Будучи как бы согрета теплотою оттуда, она тотчас пробуждается, чувствуя приток новых сил, сознает как бы выросшие вдруг у себя крылья, и тогда воспаряет...

[Далее следует описание неистовства – экстаза, как в платоновском «Федре»]

 Ср. у преп. Максима Исповедника: «Душа не может возвыситься к богопознанию, если Сам Бог, по благоснисхождению к ней, не коснется её» («Умозрительные и деятельные главы», 21) [11] 

28. Само Благо должно быть мыслимо как такая сущность, которая исключает из себя всецело и абсолютно всякую материю и не позволяет ей даже приближаться к себе, и которая потому не имеет в себе и никакой формы; от нее-то и происходит самая первая и совершеннейшая форма – Дух.

30. …К Благу и мы можем быть причастны; оно для нас составляет высочайший предмет желания, и достигать его мы можем не иначе, как направляя всю нашу энергию на то, что в нашем существе есть наилучшего…

Ср. у свт.Григория Богослова: «Бог есть последнее из желаемых» У свт.Василия Великого: «… крайний предел желаемого – обожение». («О Святом Духе к  Амфилохию», гл.9) [11]   

32. Где же сам Тот, который создал столь дивную красоту, столь неисчерпаемую жизнь и положил самое бытие? Будучи верховным началом всего, Он сам не имеет никакой формы не столько потому, что форма для него не нужна и излишня, сколько потому, что он есть начало, от которого должны были получить бытие все и всякие формы. Что получает бытие от другого, то должно стать чем-нибудь определенным, получить свою особую форму, а тому, кто никому не обязан своим бытием, не нужен никто, кто мог бы дать форму при создании.

Вследствие этого он:

1.      Не есть ни одно из существ, потому что они все после, позднее его;

2.      Вся их целокупность, ибо они все произошли от него. Он всемогущ, его величие бесконечно.

Следовательно, то верховное начало, к которому стремится всякая душа, не имеет никакой формы, никакого вида, но несмотря на это, а скорее даже именно поэтому оно есть самое привлекательное для неё и самое вожделенное, внушающее безмерную любовь к себе; любовь эта безгранична, так как ее предмет  бесконечен, ибо превосходит всякую красоту и есть как бы красота над красотой, не будучи, однако, никакой определенной формой красоты. Единое составляет высочайший предмет любви именно потому, что есть создатель всякой красоты.

34. Это верховное начало свободно от всякой формы, и поэтому душа, охваченная любовью к нему,стремится ей уподобиться,  старается отрешиться от всякой формы, даже духовной, ей невозможно ни узреть его, ни согласоваться и соединиться с ним, если ее внимание, ее энергия будет направлена еще и на что-либо другое. И тогда вдруг душа узрит его явление в самой себе, и тогда ничто уже не отделяет ее от него, тогда она одно с ним, а не двое, так что пока она пребывает в нем, ее нельзя и отличить от него. Душа в этом состоянии не чувствует даже того, есть ли у нее тело и в нем ли она находится, и не думает о том, что она такое – человек ли, существо ли или что-нибудь другое – у нее нет времени и желания отвлекаться на низшее. Это состояние душа переживает в молчании и безмолвии.

 35. В таком состоянии душа пренебрегает даже мышлением, потому что мышление есть движение, а она не хочет теперь быть в движении, и еще  потому, что тот объект ее созерцания воспринимается ею не как Дух, а как нечто высшее, чем он, несмотря на то, что она получила возможность созерцать его именно потому, что сама как бы превратилась в Дух, как бы всецело стала разумной и вознеслась в умопостигаемый мир. Доколе она находится еще только в области Духа, она, конечно, созерцает Дух и эйдосы, то есть мыслит. Но как только она сподобится узреть самого Бога, тотчас же отрешается от всего прочего.

36. Ступени, ведущие к достижению Блага: - очищение молитвой; -  украшение добродетелью; -  воспарение после отрешения от всего чувственного в мир сверхчувственный и старание всячески удержаться там; -  угощение дарами и благами мира ноуменального, в котором душа становится разом и созерцающей, и созерцаемой для самой себя и для всего прочего. Пройдя мыслью и жизнью через ступени субстанции, ума, совершенно живого существа, она, наконец, перестает все это видеть, как нечто, положенное вне себя, и приближается к тому, что стоит выше всех эйдосов и освещает их своим светом; тут она покидает все то знание, которое привело ее сюда, и, сосредоточив свои взоры всецело на этой красоте, ничего не имеет в мысли, кроме нее одной, а потом, поднятая как бы на волне Духа еще выше, она вдруг усматривает что-то, сама не ведая, что и как. В этом своем видении она чувствует одно, что ее взор наполнен светом, но вне себя чего-нибудь другого она не видит; видит один свет – и больше ничего.

37. Мышление вовсе не обусловливает совершенства Единого.

Верховное начало именно таково, что ему нельзя приписывать никакой функции, потому что никакая ему не приличествует. Довольно ему и самого себя, нет смысла искать в нем чего-то еще иного, кроме него, когда оно выше всего. Тем, что оно есть в самом себе, оно довлеет и самому себе, и всему существующему.

38. О Первоедином нельзя говорить даже "Оно есть", ибо оно даже в этом не нуждается, нельзя тем более говорить "Оно есть благим", поскольку, когда мы так говорим, то относим глагол "есть" к тому же самому, к чему и слово "благое", и значит глагол "есть" вовсе не играет тут роли предиката, определяющего понятие логического субъекта, но имеет целью выразить, что такое есть сам субъект. Следовательно, когда мы называем его просто Благом, то этим хотим дать понять, что вовсе не предицируем в нем блага, то есть признаем благо не за нечто только ему принадлежащее, или в нем находящееся, а, напротив, утверждаем, что он есть само благо, или сам – Благо. Мы не одобряем даже выражения «Он есть благо» и полагаем, что вообще никакого слова не следует ставить перед словом «Благо», и так как, с одной стороны, мы не можем выразить его природу иначе и лучше, чем словом «Благо», а с другой – не должны вносить в нее ничего иного, то, в виду того обстоятельства, что даже глагол "есть" тут не нужен, мы говорим о нем: "Благо".

А почему не сказать ему о себе "Я есмь Благо"? Да потому, что в этом случае оно детерминировало бы себя предикатом бытия. Но Благо можно мыслить и без утверждения его бытия, ибо такое утверждение необходимо лишь в том случае, когда благо мыслится как свойство, как предикат.

39. Поэтому верховное существо не мыслит себя ни как Благо, ни как что-либо другое, потому что в нем нет ничего такого, что было бы отлично от него самого. Оно знает себя только посредством некой совершенно простой, чистой интуиции, и этой интуицией может быть только оно же само.

Верховное существо ни о чем существующем ничего не знает, даже себя самого не мыслит, но пребывает только недвижимо в самом себе, в своем величии, ибо все существующее явилось после него, а оно само было и есть прежде всего прочего. Поэтому, все прочее – сущее, а равно и мышление о нем есть нечто как бы добавочное, а не в абсолютном смысле первоначальное и неизменное.

Провидение о мире достаточно обеспечивается и тем, что бог есть то начало, которому все обязано своим существованием. Тогда разве можно укорять его в том, что он не только мира, но даже самого себя не мыслит и пребывает недвижимо в своем величии?!

40. Сохраняя свое существо чистым от примеси мышления, Благо, однако, не препятствует мышлению быть подле себя и мыслить себя, так как это нисколько не нарушает его чистого единства. Но если допустить, что Благо не только мыслимый объект, но вместе и мыслящий субъект, если принять, что Благо есть субстанция, коей присуще мышление, и что оно самое себя мыслит, то необходимо будет предположить и существование чего-то иного, высшего, чем Благо.

Энергия и мысль составляют совершенство субъекта и заложены в нем вместе с его бытием, то следовательно мыслящий субъект предполагает впереди себя некоторую иную природу, которой обязан своим мышлением и бытием, ибо для того, чтобы мыслить, он должен же иметь, что мыслить, и этим "что" может быть только то, что прежде мышления, и вот почему, даже когда он мыслит самого себя, он находит в себе лишь то, что стал иметь от созерцания той иной, высшей природы.

41. Пресловутое правило «Познай самого себя» относится только к тем существам, которым вследствие присущей им множественности необходимо давать в ней отчет самому себе, знать количество и качество ее элементов… Но коль скоро есть начало абсолютно единое и самосущее, то оно слишком велико для того, чтобы чувствовать, мыслить, познавать себя, потому что даже для себя самого оно не есть что-либо подпадающее этим видам деятельности, и, довлея всецело себе, не принимает в себя ничего. [См. у Оригена «О началах» I,1. О Боге]

Поэтому хотя оно есть Благо, но даже и это не для самого себя, а для всех других существ, которые имеют нужду в благе, между тем как само Благо в себе нужды не имеет.

Следовательно, верховное начало недоступно ни наименованию словом, ни чувственному восприятию, ни научному познанию – недоступно потому, что нельзя ничего приписать ему как его принадлежность или атрибут.

42. Отметайте, оставляйте в стороне все то, что оказывается существенным и ценным даже во втором порядке сущого, даже отсюда ничего не берите и не приписывайте первому сущему, и точно так же второму не приписывайте того, что составляет принадлежность третьего, но располагайте около первого начала второе, а около второго – третье, ибо только таким образом, с одной стороны, каждое сохранит особенность своей природы, а с другой – установится тесная и правильная связь между всеми ними, основывающаяся на подчинении третьего второму, а второго – первому, – тому, которое ни от чего не зависит и есть само по себе и для себя.

Итак, поскольку Душа утверждается и как бы висит на Духе, а Дух – на Благе, то все существующее утверждается на Благе, зависит от него, но только в различных степенях: одно непосредственно, другое опосредованно; последнюю ступень в этой градации составляют, конечно, вещи чувственного мира, в своем бытии зависящие от Мировой души.

 

 

84