ГоловнаЗворотній зв'язок
Главная->Біржа та інвестиції->Содержание->Финансовое управление миром

Религия денег

Финансовое управление миром

 

Управление иерархией валют

 

Финансовое управление как вид религиозного управления

В первую очередь надо понимать, что любой финансовый контроль – это вид религиозного контроля. Он состоит из контроля идола – денег, контроля других предметов поклонения, а также контроля сознания идолопоклонников.

 

Подобно тому как Папа Римский управляет сознанием католиков, так верховные жрецы религии денег управляют своими верующими. Подобно тому как Папа Римский может освятить икону или мощи, жрецы религии денег наделяют особой «магической силой» долларовые бумажки или цифры в памяти компьютеров, идеальное золото, которое немедленно обретает власть над всеми товарами и всеми отношениями людей в мире.

 

При анализе финансового контроля следует помнить, что движению денег всегда соответствует движение власти и движение реальных товаров.

 

Для финансового контроля колоний необходимо наличие слоя идолопоклонников в верхнем и среднем уровне управления колониями[288]. Если у власти стоят люди, для которых национальные или, например, культурные интересы важнее, чем максимизация прибыли, то финансовый контроль ослабевает.

 

Если у власти[289] в колонии стоит иступлённый поганый, то он открыто говорит – я сосредоточил у себя всю власть, но я только тогда начну шевелиться, когда мне создадут условия для получения новой высокой прибыли. Когда создадут условия для отправления моей главной и единственной религиозной нужды – удовлетворения бесконечной жадности, когда создадут условия для получения удовольствия от насилия.

 

* * *

Давайте докажем, что вопреки всем сказкам о свободном рынке, рыночная экономика – командная экономика. Что она более командная, чем это можно себе представить.

 

Во-первых, команды исполняются беспрекословно, мгновенно и без колебаний. Во-вторых, исполняющие команды даже не осознают, что они действуют по приказу, а не по своей воле.

 

Давайте докажем, что цены на огромное число продуктов в странах третьего мира меняются не на основе законов спроса и предложения, а по прямой команде из Вашингтона, из этого Ватикана религии денег.

 

Будем исходить из того, что такая команда должна быть с одной стороны скрытой, с другой стороны – массовой и открытой, чтобы она могла мгновенно дойти до всех верующих.

 

Как её увидеть? Просто посмотрите на первую полосу любой газеты, послушайте любые программы новостей в колониях. С чего начинает свой день любой предприниматель или бизнесмен? С проверки этого сигнала. Это курс национальной валюты по отношению к доллару.

 

Согласно учебникам рыночной экономики, цена определяется на основе свободного спроса и предложения на определённый товар. Но при изменении курса валюты, физически с товарами ничего не происходит. Ни спрос, ни предложение не меняются, количество товаров в обороте не изменяется, даже количество рублей в обращении не меняется. Но цены меняются – просто по религиозному сигналу.

 

Вспомните времена лет 15-20 назад, когда Россия – Советский Союз были независимой страной. Сколько раз в день вы слышали о курсе рубля по отношению к доллару? Думали ли вы о курсе доллара, совершая покупки или планируя свою жизнь? Долдонили ли о курсе доллара каждые пять минут по радио и печатали ли его на самом видном месте газеты? Правильнее спросить, знали ли вы вообще, что такое курс доллара и зачем он нужен?

 

Посмотрите американские новости или американские газеты. Пишут ли они на первом месте о курсе доллара? Меняются ли внутренние цены в США в зависимости от колебаний курса доллара? Знает ли средний американский бизнесмен, какой сейчас курс доллара – и по отношению к чему?

 

Управление валютами через золото

Целью управления национальными валютами является создание всемирной пирамиды неравенства, установление неравных соотношений цен на рабочую силу, природные ресурсы и товары в разных странах.

 

Эти соотношения устанавливаются таким образом, чтобы метрополии могли бесконечно вывозить из колоний те товары, которые их интересуют, не отдавать особо ничего взамен и препятствовать развитию колоний.

 

Исторически первым шагом на пути к финансовому управлению миром были попытки свезти всё золото, то есть все предметы поклонения идолу в свою страну, в свой банк.

 

Тогда все помыслы идолопоклонников в других странах обращались к тому, чтобы завладеть этим золотом, и они подчинялись командам владельцев золота. Собственная воля идолопоклонников всегда парализована – они не могут действовать иначе, по другим мотивам, кроме как ради золота.

 

В соответствии с размерами накопленного золотого запаса и определялось положение стран в мире, иерархия бедных и богатых стран.

 

Почему США стали лидером «свободного мира» после Второй мировой войны? Потому что это была самая развитая страна? Почему именно после Второй мировой войны?

 

Потому что в тот момент в США находились 80 процентов мирового золота (который перекочевал туда из Европы в оплату за военные заказы двух мировых войн).

 

* * *

Когда появились бумажные деньги, они были, или, по крайней мере, должны были быть жёстко привязаны к золоту и в любой момент могли быть обменены на золото.

 

Таким образом, количество денег в обороте было жёстко ограничено размерами золотого запаса. Новые деньги появлялись только в том случае, когда добывалось новое золото или золото отвоёвывалось у других стран. Если новые деньги печатались без золотого покрытия, то рано или поздно эмиссия заканчивалось паникой и банкротствами. Таким образом, иерархия мировых валют была опять жёстко связана с золотыми запасами стран.

 

Если соотношение курсов валют привязано к золоту, то и стоимость рабочей силы в разных странах зависит просто от размера золотого запаса этих стран, а не от производительности, образованности работающих или качества труда, и даже не от количества рабочих[290].

 

Управление валютами через долг колоний

Как мы отмечали в предыдущей главе, от количества денег в обращении зависят цены на товары и рост производства. Поскольку целью производства является накопление золота, то его количество в стране напрямую влияет на развитие производства (а вовсе не количество сбережений или количество капитала как физически накопленного труда).

 

Как мы помним, главной причиной кризисов является концентрация капитала наверху иерархии и выведение денег из реальных рынков на «фиктивные» – казино, пирамиды или просто складывание в сундуки. Рыночная экономика даёт два рецепта для выхода из этой ситуации – или увеличить налоги, или взять во внутренний долг. В реальности страны Орды выходят из этого тупика выпуском новых денег и выпуском вечного долга – идеального золота.

 

Но что остаётся делать слабым развивающимся странам? Золота у этих стран нет, поскольку если оно и было, его уже давно вывезли в метрополии. Если они установят высокие налоги, никто не будет ничего производить в этих странах – потому что производить на экспорт для метрополий будет невыгодно из-за налогов, а собственного золота, собственной приманки, ради которой поганые развернут производство, у этих стран опять-таки нет. Если они выпустят свою валюту, обеспеченную очень маленькими золотыми резервами, то метрополии смогут её легко обесценить. Взять в долг внутри страны тоже нечего.

 

Слабым странам остаётся один выход – взять золото взаймы у тех стран, где оно есть (или у МВФ). Но в долг им дадут только под процент.

 

Допустим, страна взяла в долг 1 тонну золота под 7 процентов годовых. Она может отдать долг только одним способом – произвести товары на экспорт, которые будут обменены в метрополии на золото, причём надо ещё покрыть проценты. Заметим, что страна не сможет произвести товары для собственного потребления, потому что внутри бедной страны нет золота, которым можно было бы отдать внешний долг.

 

Теперь представим, что мы говорим уже не о золоте, а об идеальном золоте, которое метрополии могут вообще выпускать по собственному желанию в любых количествах. Если передача реального золота в долг колониям по крайней мере уменьшала количество золота в метрополии, то выпуск идеального золота не уменьшает запасы метрополий.

 

От метрополии зависит, сколько она даст колонии; какие товары, и по каким ценам она возьмёт у колонии в обмен на уплату долга. Таким образом, метрополии могут контролировать и экспорт, и внутреннее производство колоний, и конкуренцию между колониями за право поставок в метрополию, и курсы валют, и соотношение стоимостей рабочей силы.

 

Метрополии устанавливают более высокий курс валюты для своих союзников (например, для бывших социалистических стран Европы); для тех, кто им нужен по военным или политическим соображениям (например, для Турции). Для непокорных или для просто не представляющих никакого интереса стран устанавливается особо низкие курсы. Если метрополиям надо привлечь на свою сторону ту или иную страну, они всегда могут приманить её пряником кредита и финансовой помощи (например, Украину).

 

Сочетая финансовый контроль с описанным выше товарным контролем и с управлением сознанием, метрополии получают практически полную власть над многими странами мира даже без применения военной силы.

 

Сосредоточив в своих руках всё золото и всё идеальное золото, жрецы религии денег могут устанавливать валютные курсы по всему миру примерно с такой же эффективностью, с какой Госкомцен устанавливал розничные цены в СССР.

 

Устойчивость валюты и золотой запас

Но управления валютами через долг недостаточно для достижения полного контроля над группой стран, экспортирующих в метрополии нефть и другие жизненноважные для метрополий товары. Эти страны в меньшей степени зависят от долгов, а метрополии серьёзно зависят от импорта из них. Для этих стран необходимо организовать отток капиталов, то есть вывоз из них товаров без возвращения полученной выручки.

 

Вначале давайте рассмотрим, как движение капитала в страну и из страны влияет на курс валюты. Валютный курс устанавливается через обмен долларов[291], вырученных экспортёрами, на национальную валюту, которую импортёры хотят потратить на импорт.

 

Допустим, что страна экспортирует на 10 миллиардов долларов в год, а импортёры хотят потратить 300 миллиардов рублей на импорт. Тогда курс установится на уровне 300 / 10 = 30 рублей за доллар. Если приток рублей увеличивается, то курс рубля падает, если приток долларов увеличивается, то курс рубля растёт.

 

Для упрощения представим, что оплата за товары ведётся в золоте. Пусть у одной страны есть 100 тонн золота, и у другой – 100 тонн. Тогда их валюты (при одинаковом содержании золота) будут соотноситься как 1 : 1. Если одна страна вывезла товары стоимостью 50 тонн золота, а другая ввезла на 50 тонн, то золотые запасы не изменятся, соотношение валют сохранится.

 

Если бы все деньги, вырученные за реально произведённые товары, попадали на биржу, то курс обмена можно было бы назвать более-менее справедливым[292]. Теперь давайте представим, что экспортёр нефти из первой страны решил не возвращать полученные за нефть 50 тонн золота назад, а вложить его в чужой стране. Тогда, чтобы оплатить импорт, его страна будет вынуждена расстаться с частью своего золотого запаса.

 

Соотношение золотых запасов изменится следующим образом: 100 + 50 = 150 в первой стране, и 100 – 50 = 50 во второй стране. Теперь размеры золотых запасов будут не 1 : 1, а 150 : 50, или 3 : 1. Хотя импорт упал всего на 50 процентов, курс валют изменился в 3 раза.

 

Если мы возьмём пару метрополия – колония, например, с величинами золотых запасов в 1000 и 100 тонн, и курсом валют 10 : 1, то от невозврата 50 тонн выручки соотношение изменится на 1050 : 50 = 21 : 1, то есть произойдёт падение национальной валюты на 210 процентов по отношению к предыдущему курсу.

 

Если же дисбаланс в 50 тонн наступил между двумя метрополиями, у каждой из которых по 1000 тонн золота, то их валюты изменятся как 1050 : 950 = 1.1 : 1. Падение курса составит всего 10 процентов.

 

Таким образом, даже небольшое изменение торгового баланса между странами разного «калибра» приводит к очень существенным изменениям в курсах валют. Поэтому невозврат даже небольшой части валютной выручки в колонию критически влияет на устойчивость её валюты.

 

Устойчивость валюты и ёмкости рынков

В наши дни роль золотого запаса выполняют ёмкости рынков, обслуживаемых той или иной валютой.

 

Ёмкость рынка – это общее количество долларов или рублей находящихся в обращении, при этом привязанных к обслуживанию товаров (иными словами, обеспеченных товарами).

 

Естественно, что к товарам и рынкам относятся не только необходимые временные товары, но и накопительные – недвижимость, акции, казино и так далее. Конечно, увеличить ёмкость рынка за счёт пирамиды недвижимости или акций гораздо проще, чем за счёт выпуска новых реальных потребительских товаров.

 

* * *

Чем выше разница между размерами рынков, тем чувствительнее слабая валюта к колебаниям торгового баланса. Увеличение ёмкости рынков для национальных валют, как мы отметили, во многом зависит от их золотых и валютных резервов и регулируются через заимствования МВФ.

 

Почему на валюты с малыми ёмкостями рынков сильнее действуют колебания экспорта-импорта?

 

Представим ёмкости рынков в ослиной модели. Пусть на рынке одной страны ходит 1000 долларо-ослов, на рынке другой – 100 эквивалентных по товарной нагруженности ослов-рублей[293].

 

Если 50 рублёвых ослов подвозят товары к границе, но ничего не увозят назад, то они возвращаются пустыми на внутренний рынок, нагруженность товарами уменьшается вдвое, и рублёвые цены прыгают на 200 процентов. Если же на другом рынке из 1000 долларо-ослов тоже 50 вернутся пустыми, то цены на долларовых рынках поднимутся всего на 5 процентов.

 

При уводе денег за границу без возвращения товаров действуют те же закономерности, что и при переходе воинских частей на сторону противника. Это не просто минус с одной стороны, но плюс с другой, с резким изменением соотношения сил. Чем меньше армия, тем она чувствительнее к потере даже небольшого отряда.

 

* * *

Чем выше доля экспорта и импорта в экономике страны, тем она сильнее зависит от других стран, и тем более уязвимо её внутреннее производство и курс её валюты. Соответственно, метрополиям крайне выгодно «международное разделение труда» и несамодостаточные страны.

 

 

Управление накоплением

Теперь давайте рассмотрим способы, которыми пользуются метрополии для удержания и накопления золота и денег в своих границах.

 

Хранение денег в иностранных банках

Самый простой способ невозврата в колонию выручки за вывезенные товары – привлечение денег для хранения в иностранных банках.

 

Если деньги хранятся в чужой стране, то, во-первых, они уходят на рынки чужой страны, что эквивалентно вывозу золота и соответствующему изменению курса валюты. Во-вторых, этими деньгами автоматически начинает распоряжаться менеджер чужого банка в интересах чужой страны.

 

Фактически это эквивалентно совершенно бесплатному вывозу сырья из колонии, только с применением религиозной, а не военной силы.

 

* * *

Первыми это поняли швейцарские банки, которые стали всемирным сейфом. Швейцарский франк является одной из самых сильных валют, при полном отсутствии у Швейцарии какого-либо заметного производства или сырья.

 

Обратная история произошла с арабскими шейхами, которые большую часть огромных капиталов, полученных в результате роста цен на нефть в 1970-е годы, разместили в европейских банках. Несмотря на внешний шок, деньги из одних европейских банков просто переместились в другие, а за поступившую на Запад нефть не пришлось расплачиваться никакими товарами.

 

Шейхи, конечно, думают, что капиталы принадлежат им, но на самом деле ими распоряжаются европейские банкиры, и капиталы обращаются на европейских рынках. Капиталы просто перераспределились между Западными банкирами и Западными корпорациями.

 

В случае переворотов или революций в арабских странах, эти деньги так и останутся лежать в Европе. Так что маловероятно, что за нефть 1970-х Европе вообще когда-нибудь придётся расплачиваться.

 

Как мы знаем, миллионеры из России тоже не спешат хранить средства в своей стране или даже ввозить выручку от экспорта в свою страну.

 

* * *

Стимулы для хранения денег в иностранных банки очень просты. Во-первых, это повышенная по сравнению с колониальными банками надёжность, во-вторых – возможность уклонения от налогов.

 

Отсюда метрополии крайне незаинтересованы в стабильных и сильных банках в колониях. Наоборот, они всячески поддерживают доверие к своим банкам и спасают их от банкротств. Метрополии также стремятся, чтобы их банки имели свои отделения в колониях, и чтобы деньги жителей колоний хранились на счетах в этих отделениях.

 

Заметим, что таможенные ограничения слабых стран на вывоз за границу наличных в размере 500 или 1000 долларов на человека, не дают никаких результатов, кроме осложнения жизни простых людей и ещё большего укрепления в их сознании абсолютной власти доллара. Вывоз, а точнее невозврат денег за экспорт, измеряется в миллиардах долларов и осуществляется сугубо безналичным путём.

 

Бизнесмены просто держат тайные счета в иностранных банках, проводя через них внутренние расчёты между собой. Например, одна петербургская фирма вывозит лес в Финляндию. Выручка за лес поступает на тайный счёт этой фирмы в латвийском банке. Другая петербургская фирма поставляет лесоторговцам компьютеры. Деньги со счёта лесоторговцев в латвийском банке переводятся на счёт компьютерной фирмы, в том же или в другом латвийском банке. Деньги даже не появляются в России.

 

По этой же схеме действовал «бизнес» Б.Березовского, когда вся выручка Аэрофлота в долларах поступала на счёт в швейцарском банке, а с этого счёта велась оплата по интересующим Березовского счетам.

 

* * *

Желаемым результатом для метрополий является и хранение денег в наличных долларах, йенах или евро. Это тоже означает вывоз товаров из колоний в обмен на простые бумажки (конечно, освящённые Папой Вашингтонским, Токийским или Брюссельским).

 

* * *

Допустим, что валютная выручка всё же возвращена в страну, в местный банк, в легальной безналичной форме. Как это ни парадоксально, это вы думаете, что валюта вернулась в страну. На самом деле деньги всё равно остаются за границей.

 

Как мы отмечали в 7-й главе, рассматривая модель одного банка, раньше роль единого всемирного банка выполняло золото. Сегодня единый банк мира по долларам – это компьютеры Федеральной резервной системы США и иерархия корреспондентских счетов банков мира.

 

Пусть на счету клиента российского банка, который расположен в России, лежат безналичные доллары. На самом деле эти доллары лежат на корсчету этого российского банка в американском банке, который в свою очередь держит их на корсчету в федеральном банке США. Конечно, банкир в Америке видит только всю сумму денег, которые принадлежат российскому банку, а не данные по каждому клиенту. Но в целом все долларовые капиталы «новых русских» или новых китайцев – это просто цифры в памяти компьютера где-то в Америке.

 

Перемещения безналичных долларов в мире – это просто изменения значений в памяти одного центрального компьютера.

 

Как и для долларов, есть по одному банку-компьютеру для каждой валюты – евро, иены, рубля и так далее. Если бы существовало более одного банка для каждой валюты, возникло бы несколько центров эмиссии денег, и произошёл бы коллапс системы, как это случилось в 1992 году с общим советским рублём, который наперегонки эмитировали банки бывших союзных республик. Так что доллары никогда не покидают микросхемы Федеральной резервной системы.

 

Символы религии денег абсолютно подвластны своим жрецам.

 

Изъятие денег через займы

Казалось бы, займы приносят деньги в страну, а не изымают их. Но только не в королевстве кривых зеркал Адама Смита.

 

Допустим, что богатая страна дала заём или сделала инвестицию в слабую страну. Она выдала, скажем, доллары, и сказала – трать на что хочешь. Есть всего три возможных пути потратить эти деньги.

 

 

Первый, рекомендуемый Международным валютным фондом, – просто сложить деньги в хранилище в качестве резерва для укрепления национальной валюты[294]. Но если деньги будут просто лежать, то такой резерв будет дорого стоить, поскольку по нему надо платить проценты. Тогда МВФ рекомендует разместить это резерв на депозите в одной из богатых стран. Конечно, процент по депозиту будет меньше, чем процент по займу, потому что у слабой страны по определению более низкий кредитный рейтинг.

 

Итак, деньги из богатой страны остаются в этой же стране, но теперь слабая страна платит богатой за это проценты. И это называется заём.

 

За что же платит слабая страна, если она ничего не получает? Она платит за право быстро использовать те доллары, которые ей дали взаймы, для защиты своей валюты в случае необходимости. А откуда возникает угроза нападения на валюту и необходимость защиты? Оттуда, что МВФ ставит обязательным условием либерализацию валютных рынков. Кто может напасть на рынки слабой страны? Те же самые сильные страны или частные лица из этих стран. Иными словами, слабая страна просто платит тому, кто может напасть на неё; платит за то, чтобы он не нападал. По этой же схеме платят рэкетиру.

 

 

Второй способ использования займа – импортировать товары из метрополии. Поскольку кредит выдаётся в валюте метрополии, например, в долларах, то доллары можно использовать для покупки товаров только на внешних рынках, ведь доллары не нужны для покупки товаров в своей стране (для поддержки национальной валюты см. первый способ).

 

Вопрос в том, какие товары закупать на кредиты. Поскольку кредит нужно отдавать, и его можно отдать только через экспорт, то в первую очередь приходится закупать оборудование для производства товаров на экспорт. Тогда это примерно то же самое, что нанять рабочего на завод, при этом заставив его самого оплатить тот станок, на котором он работает.

 

Другое дело, что кредиты часто как раз и даются таким образом, чтобы их нельзя было отдать, чтобы навечно затянуть колонии в долговую петлю. Поэтому метрополии полностью устраивает, если кредиты будут потрачены на товары удовольствия[295]. За полученную однажды дешёвую водку и сникерсы, странам приходится десятилетиями расплачиваться всем имеющимся у них сырьём и рабски дешёвой рабочей силой.

 

Единственный вид товаров, ради которых колониям имело бы смысл брать кредиты, являются целевые закупки оборудования для импортозамещения и для создания определённых «ключевых» отраслей промышленности, в которых страна могла бы стать лидером рынка и диктовать более-менее монопольные цены.

 

По этому пути развивались Япония и Южная Корея. Но для этого необходимы: сильная воля и продуманная программа национального правительства, объединение внутренних корпораций[296], отказ от принципа немедленной максимальной прибыли. Плюс явное или неявное разрешение метрополий на создание таких отраслей[297].

 

Во всех остальных случаях, корпорации из метрополий немедленно скупают любое производство, которое представляет для них интерес в колониях, причём скупают его, пока оно не достигло существенного размера.

 

 

Третий возможный способ распоряжения кредитом – просто разворовать его и перевести на частные счета верхушки колоний. Насколько это просто, настолько же часто используется.

 

Деньги опять же не покидают пределов сильных стран, но у колоний образуется немедленный долг, плюс на правительство колоний появляются компрометирующие материалы и новые способы давления. Более того, руководители, которые хранят свои личные деньги в иностранных банках и в иностранной валюте, никогда не станут принимать решения, которые бы поставили под угрозу их личные состояния. В случае конфликта интересов между колонией и метрополией они будут на стороне метрополии.

 

Поэтому сильные страны объективно заинтересованы в том, чтобы у власти в колониях стояли как можно более коррумпированные люди, и чтобы они воровали побольше.

 

Изъятие денег через инвестиции

Чтобы потратить финансовые инвестиции, существуют все те же три способа, что и потратить займы.

 

Инвестиции отличаются от займов только тем, что дата их возврата формально не установлена. Но инвестиции могут быть выведены из страны просто по желанию владельца денег. Они могут обрушить курс национальной валюты или вызвать сильные проблемы с производством в любой момент, и нисколько не согласуясь с желаниями или потребностями жителей слабых стран[298].

 

Плюсом инвестиций является то, что правительства не отвечают по убыткам инвесторов. Минусом – что поведение инвесторов непредсказуемо, неуправляемо, зависит только от их жадности и страха; обычно носит массовый лавинообразный характер и заканчивается паниками.

 

Традиционным способом защиты от такого поведения являются временные ограничения на вложения капиталов. Например, в Чили устанавливался минимальный срок инвестирования в пять лет. В момент азиатского валютного кризиса 1998 года Малайзия ввела мораторий на вывод инвестиций, действовавший несколько месяцев. Естественно, что любые ограничения «свободы рынка» вызывают резкое недовольство МВФ, поскольку уменьшают власть верховных жрецов.

 

* * *

В целом, для бедной страны инвестиции всё же лучше, чем ничего. Кто же получает инвестиции?

 

Следует понимать, что на международных рынках инвестиции получает не любая страна, а только та, где ниже всего относительная стоимость рабочей силы[299].

 

Если, например, Китай установил монопольно низкую стоимость рабочей силы на уровне 3-4 доллара за 12-ти часовой рабочий день, то, чтобы перебить Китай и привлечь инвестиции в Россию, надо установить в России ещё более низкую зарплату.

 

Иногда инвестиции можно привлечь особенными природными условиями (например, в курорты или в банановые плантации), но это, как правило, инвестиции в сервис и сельское хозяйство. Инвестиции в промышленность делаются именно по минимальной стоимости рабочей силы.

 

Поэтому колонии постоянно конкурируют между собой по бесконечной спирали вниз – кто быстрее снизит зарплату и уменьшит социальную защиту. Для этого же создаются оффшорные зоны и вводятся специальные налоговые льготы.

 

* * *

В реальности у слабой страны есть единственный способ отдать заём или инвестиции – получить новый кредит или инвестиции, которыми покрыть старые, то есть играть во всё ту же пирамиду.

 

С одной стороны, это постоянно увеличивает долг стран и выплаты по процентам. С другой стороны, для получения каждого нового кредита странам приходится всё сильнее унижаться перед метрополиями и МВФ и идти на выполнение их любых условий.

 

* * *

А может быть мы всё-таки не правы, сгущаем краски, а МВФ искренне пытается помочь экономике третьего мира?

 

Давайте посмотрим на те случаи в истории, когда Орда действительно хотела поднять определённые страны по политическим причинам. Наиболее крупной операцией был план Маршалла для восстановления послевоенной Европы, чтобы преградить путь социализму. Из недавних примеров – объединение ГДР и ФРГ.

 

В обоих случаях использовались не займы, а многолетняя безвозвратная финансовая помощь, прямые денежные вливания. При этом, хотя и послевоенная Европа, и ГДР отнюдь не были отсталыми странами, для их выравнивания понадобились десятки миллиардов долларов помощи. После объединения Восточная Германия получила один триллион долларов безвозмездной помощи; и всё равно зарплата в восточных землях примерно в полтора раза ниже, чем в западных.

 

Для принятия Греции, Португалии и Испании в европейский общий рынок была разработана специальная пятнадцатилетняя программа прямой экономической помощи этим странам. При том, что они тоже не были отсталыми, но просто находились ниже уровня Германии и Франции.

 

МВФ прекрасно осознаёт, что кредитами и долгами он никоим образом не помогает странам, а управляет ими в своих интересах. В наши дни развивающиеся страны платят примерно 13 долларов в виде процентов по существующим долгам на каждый доллар получаемых от Орды новых грантов.

 

Обмен товаров на пирамиду государственного долга

Следующим способом изъятия денег является вовлечение частных средств из колоний в финансовые пирамиды в метрополиях. Иначе говоря, обмен товаров из колоний на пирамиду долга в метрополии.

 

Подобно тому как узкий средний класс колоний меняет необходимое всем на удовольствия для немногих, так самый верхний слой колоний меняет необходимое всем на пирамиды для единиц.

 

Рассмотрим самую простую пирамиду – пирамиду государственного долга.

 

Как мы помним, формула привлекательности инвестиций, которой оперирует поганый, выглядит как

 

Привлекательность = Процент Дохода * Риск / Время

 

 

В этой формуле метрополии полностью управляют составляющей риска. С одной стороны, золотые и валютные резервы метрополий заведомо выше, отсюда риск ниже.

 

С другой стороны, риск или кредитный рейтинг, даже формально и юридически определяется тремя-четырьмя монопольно управляемыми кредитными агентствами, расположенными только в США и Европе. Агентства могут по своему желанию увеличивать или уменьшать риск по тем или иным долгам, бондам, займам, акциям и так далее, вызывая немедленное изменение цен на рынках[300].

 

С третьей стороны, контролируя сознание людей в колониях, можно увеличивать восприятие риска, и не меняя формальный рейтинг.

 

 

В результате, слабые страны вынуждены конкурировать с метрополиями за собственные деньги, стремясь оставить их у себя, привлечь в производство. Имея более низкий кредитный рейтинг, слабые страны находятся в заведомо проигрышной ситуации. Их единственный выход для привлечения средств – это платить по долгам более высокий процент, чем платят метрополии. Высокий процент, в свою очередь, усложняет выплату долга, и ещё больше снижает рейтинг и повышает риск.

 

Возможности займа слабой страны определяются (1) объёмами её экспорта, (2) дефицитом госбюджета и (3) существующими долгами. Ей остаётся только увеличивать экспорт и снижать внутренние государственные расходы (в первую очередь социальные выплаты[301]). Иными словами, полностью работать на Орду, а не на своё население.

 

* * *

И всё равно слабая страна может обанкротиться и не выплатить по долгам. США, с другой стороны, обанкротиться в принципе не могут, потому что они контролируют выпуск идеального золота и всегда смогут напечатать доллары для покрытия долгов[302].

 

США как бы обладают правом бесконечного заимствования и правом построения бесконечной пирамиды долга. Не случайно их дефицит торгового баланса (то есть превышение импорта над экспортом, стоимости ввезённых товаров над вывезенными), даже при крайне неравных ценах и при исключительно высоком курсе доллара составляет 1 400 000 000 долларов в день[303].

 

Для сравнения, весь валовой внутренний продукт, производимый Россией, составляет менее 1 миллиарда долларов в день.

 

Если мы учтём, что плюс 1.4 миллиарда в США означает минус в активах слабых стран, вроде Таиланда, Малайзии или Филиппин, откуда товары текут в США, то несложно представить, каким бы был реальный курс доллара, если бы поставленные у власти в колониях идолопоклонники не отправляли ежедневную дань на центральный алтарь своей поганой веры[304].

 

* * *

Давайте внимательнее посмотрим на эти цифры. Официальному среднему уровню дохода в 150 долларов в месяц в России соответствует доход в 3000 долларов в США. Есть колонии с более низкой зарплатой, чем в России, есть с более высокой, то это соотношение довольно типичное.

 

Мы можем принять, что в среднем заработная плата в США примерно в 20 раз выше, чем в колониях (за совершенно аналогичный труд).

 

Импорт США составляет 3.85 миллиарда долларов в день[305]. Из этого импорта 0.67 миллиарда в день приходится на Западную Европу, 0.33 миллиарда на Японию; в сумме на сильные страны Орды – 1 миллиард долларов в день. На колонии – 2.85 миллиарда в день. Это – только официальный импорт, исключая украденное верхушками колоний.

 

Мы можем считать, что производство внутри США товаров, импортируемых из Западной Европы и Японии, обошлось бы примерно в такую же сумму, поскольку стоимость рабочей силы в этих странах и в США примерно одинакова.

 

Стоимость товаров, импортируемых из третьего мира, будь они произведены в США, составила бы 2.85 миллиарда * 20 = 57 миллиардов долларов. Таким образом, совокупный импорт США с учётом неравенства в оплате рабочей силы, эквивалентен 57 (из третьего мира) + 1 (из Западной Европы и Японии) = 58 миллиардам долларов в день.

 

Возьмём официальный объём ВВП США – порядка 25 миллиардов долларов в день. Из этой суммы вычтем добавленные стоимости (маркетинг, реклама, розничная продажа, транспорт, страхование и т.д.), которые образуются исключительно от перепродажи колониальных товаров внутри США по повышенным ценам.

 

Сравним цены на китайские товары в самом Китае или в России, с ценами на эти же китайские товары в США. Мы увидим разницу в 2-3 раза по еде, в 3-5 раз по мелким бытовым товарам, и в 100 раз по тем товарам, на которые наклеены модные брэнды. Точно вычислить общий коэффициент добавленной стоимости сложно, мы можем принять, что цены увеличиваются как минимум в 4 раза[306].

 

Таким образом, 2.85 миллиарда импорта из колоний даёт не менее 8.5 миллиарда добавленной стоимости в день[307], плюс порядка 30 процентов добавленной стоимости на товары из Европы и Японии, итого 8.8 миллиардов в день. Соответственно, ВВП без добавленной стоимости на импорт составил бы 25 – 8.8 = 16.2 миллиардов долларов в день.

 

Таким образом, США импортируют не менее чем в 3.5 раза больше, чем они производят сами (58 / 16.2).

 

Но даже имея 20-кратный коэффициент преимущества по стоимости рабочей силы, они не в состоянии покрыть свой импорт экспортом[308].

 

Дефицит торгового баланса США с Японией и Европой составляет порядка 0.45 миллиарда в день, с остальными странами – 0.95 миллиарда в день. Таким образом, из своего эквивалентного (по стоимости рабочей силы) импорта они вообще не оплачивают 0.95*20 + 0.45 = 19.5 миллиарда долларов в день. Иными словами, они бесплатно потребляют больше, чем производят сами.

 

* * *

Сейчас совокупный внешний долг всех стран третьего мира, вм

 

47