yandex rtb 1
ГоловнаЗворотній зв'язок
yande share
Главная->Біржа та інвестиції->Содержание->Общество накануне перестройки

Религия денег

Общество накануне перестройки

К середине 1980-х годов развитие товарно-денежных отношений и распространение в СССР мировоззрения религии денег привело к расслоению общества на части, имевшие прямо противоположную (антагонистическую) систему ценностей. Это были не столько классовые, сколько религиозные группы.

 

* * *

Советские люди придерживались твёрдых морально-нравственных ценностей, любили свою Родину и честно работали.

 

Они хотели определённых перемен, но совершенно не предполагали смены строя или ухода коммунистической партии. Они хотели, чтобы компартия вернулась к своим же принципам, от которых она частично отошла. Чтобы она перестала ставить производство впереди человека, чтобы нужды людей и нужды семьи опять стали важнее цифр экономического роста, чтобы партийные руководители перестали делать из своих должностей кормушки, а снова стали личностями, которые подают пример остальным.

 

Для советских людей годы «застоя» в потреблении вовсе не были годами застоя в творческом развитии. Культура и сознание советского общества (если не пытаться их измерить цифрами), развились до нового качественного уровня.

 

Общество уже начало осознавать ограниченность и противоречия текущей философии и было почти готово для выработки новой философии. Это состояние стало и его слабостью, поскольку в поисках нового сознание не могло не заняться отрицанием многих ранее незыблемых принципов. В такой момент любое сознание наиболее уязвимо.

 

То было самое читающее и самое образованное общество в известной истории мира. Очень многие советские люди не стремились к увеличению материального потребления. Их больше интересовали образование, идеи, книги, песни, походы, научные исследования, творчество или радость простого труда на своём дачном участке.

 

Произошло то, что и должно было произойти в обществе, исчерпавшем материалистический путь развития. Началось глубокое развитие сознания, которое нельзя оценить мерками материализма, и тем более меркой денег.

 

* * *

Поганые к середине 1980-х годов стали довольно большой и выраженной группой. У этих людей сложилось чёткое мировоззрение религии денег, которое описано в 5-й главе.

 

К ним относились фарцовщики, валютчики, спекулянты, большая часть торговли (включая внешнюю), «сервис», рестораны, многие аппаратчики и «комсомольские» активисты, картёжники, взяточники, уголовники, а также множество людей других профессий, включая спортсменов, артистов и необременённых работой научных сотрудников.

 

Надо сказать, что поганые были в России всегда, и ярко проявлялись в самые тяжёлые для страны моменты. Например, в октябре 1941 года, когда фашисты вплотную приблизились к Москве, одни люди пошли в ополчение и рыть окопы. Другие, как видающийся артист А.Менакер[546], были заняты выбиванием дефицитных автомашин для отправки в эвакуацию своей личной коллекции уникальных сервизов, и очень переживали, не повредятся ли сервизы в дороге. Об этом А.Менакер с волнением рассказывает в своих мемуарах.

Находясь в эвакуации, видающийся физик Лев Ландау получал от государства по талонам  мыло. По воспоминаниям его жены, славный продолжатель дел Ньютона быстро сообразил, что мыло на чёрном рынке стоит очень дорого, и наспекулировал целое состояние.

 

Поганая часть общества активно преклонялась перед культами Запада и рассматривала Советскую систему просто как мешающую им догнать Запад по уровню потребления.

 

Желание жить по-западному было сосредоточено в Москве и в других крупных городах, что вполне естественно. Во-первых, чем крупнее город, тем там сильнее товарно-денежные отношения. Во-вторых, в крупных городах были сосредоточены органы управления и верхушка торгово-распределительной преступности.

 

Поганые понимали, что всей большой страной догнать Запад нельзя, но это им и не было нужно. Они рассматривали остальную Россию и союзные республики как отсталую деревню, которая не умеет работать и снижает уровень их потребления.

 

Денег от экспорта нефти и газа им более чем хватило бы на импорт удовольствий. Они поняли, что если бросить оборонные расходы и сдаться Западу, то можно вообще ничего не делать, а только распределять нефтедоллары[547].

 

Часть аппаратчиков и руководителей была недовольна тем, что их власть, их право распоряжения общей собственностью – временные и ограниченные. Они не могли передать свои места в управляющей иерархии по наследству. Они были вынуждены постоянно отвечать за свои действия перед начальством. Их могли снять с должности в любой момент, и этим лишить всех прав распоряжения, а также льгот вроде служебной дачи и автомобиля.

 

Их ответом было формирование круговой поруки, взаимного блата и пристраивание своих детей и родственников на выгодные места. Но всё же им хотелось окончательно превратить право распоряжения в право своего безраздельного владения тем, что пока оставалось общенародной собственностью.

 

* * *

Существовала и ещё одна, промежуточная часть общества, которая по своему размеру превышала остальные. Это были обычные советские потребители и обыватели, у которых сочетались советские и товарно-денежные ценности.

 

Они хотели повыше зарплату, новый ковёр, мебельный гарнитур, автомобиль «Жигули», они хотели больше импортных товаров. Но они не хотели и не ожидали какого-то резкого изменения системы.

 

В группу потребителей входили и те, кто в теории считался опорой социалистического строя – рабочие крупных заводов, шахтёры, немалая часть военных. Это не удивительно, ибо ежедневная жизнь этих людей, в отличие от крестьян или жителей небольших городов, невозможна без товарно-денежных отношений.

 

Управление поведением этой группы и стало решающим в изменении общественного сознания в ходе перестройки.

 

Опутали сознание обывательщины нити.

Страшнее нужды обывательский быт.

Скорее

головы брэндам сверните –

Чтоб человек

брэндами не был забит.

 

* * *

Начало 1980-х годов было временем почти полной смены руководства СССР. Военное поколение – те, кто победил на фронте и прошёл тяжёлое послевоенное восстановление, естественным образом состарились, вышли на пенсию или умерли.

 

К руководству приходили те, кто взрослел в сытые 1950-1960-е годы и вырос на бытовом материализме хрущёва. К началу 1980-х в СССР накопилось много проблем. К ним можно было подойти как к своим проблемам. Да, очереди. Да, в доме непорядок. Да, старые методы не работают. Надо разобраться, в чём причина, и исправить.

 

Был возможен и второй подход. Наплевать на всё, бросить свой дом, посмотреть, как хорошо жить на Западе, и попытаться скопировать его методы. Для поколения «догнать и перегнать» был гораздо ближе и гораздо проще второй подход.

 

* * *

Это время стало весьма благоприятным для Орды. Военными и силовыми методами победить СССР было невозможно, поэтому она в очередной раз использовала методы управления сознанием. Индивидуальным сознанием высших руководителей, изучением которых десятками лет занималось «кремлеведение», и сознанием общества в целом.

 

Хотя привыкшего озвучивать чужие мысли и превозносить себя горбачёва и было легко заставить говорить и делать то, чего хотел Запад, болтовня «реформаторов» не должна была сильно противоречить идеологии. Надо было разнести советское общество, используя внутренние противоречия его философии[548].

 

Нет ничего удивительного в том, что многие из ярых идеологов коммунизма превратились в его ярых ненавистников. Для части начальников коммунистическая идеология давно стала просто способом удержания у власти. Так же как европейские аристократы за несколько веков до этого заменили бога, ставшего более ненужным и неудобным, на золото, так эти начальники искали способ замены коммунистических символов на «твёрдую» валюту.

 

Но при всей неприязни к ним, следует помнить, что глубинные корни этого – не только в качествах характера. Они лежат и в марксистском приравнивании золота и труда, в понимании развития исключительно как материального прогресса.

 

Это был не только кризис убогости отдельных личностей. Конечно, это никак не был кризис производства. Это был глубокий кризис противоречий всей философской системы.

 

* * *

И советским людям, и поганым, и советским потребителям, и партийному руководству, была подсунута одна и та же старая дурилка – дурилка свободного рынка.

 

Стоит начать поклоняться всемогущему рынку, и его магическая рука сразу даст потребителям изобилие лучших товаров, начальникам – мудрость и смекалку, обществу – согласие и справедливость. А мастера культуры создадут новые, не ограниченные узкими рамками идеологии, глубоко духовные шедевры, вдохновившись гонорарами в твёрдой валюте.

 

Предрассудки перестройки в экономике

В разрушении общества и государства во время перестройки ключевую роль сыграли материалистические предрассудки, которые берут начало в заклятии стоимости, которое наложил Карл Маркс, и в хрущёвско-троцкистских представлениях, к сожалению, записанных в Третьей программе КПСС.

 

* * *

Первый предрассудок – это всё тот же примат развития производительных сил, которые якобы определяют развитие общества в целом. Примат роста экономики.

 

Он дополнялся предрассудком о существовании неких никому неизвестных пропорций развития производительных сил, которые надо научиться соблюдать.

 

Первым шагом перестройки в начале 1985 года стала попытка ускорения развития машиностроения как «ведущей отрасли» производства. Изначально такое ускорение запоздало лет на пятьдесят. Развитие машиностроения было определяющим в 1930-е годы, но даже к 1950-м уже важнее стала радиоэлектроника, чем машиностроение. В 1980-е годы, если что и надо было ускорять, так это компьютерные системы (частично это было сделано).

 

В целом советское общество уже давно было идеалистическим обществом с преобладанием излишков. Оно совершенно не нуждалось в новой тяжёлой промышленности, и не так уж нуждалось в иной новой промышленности.

 

Что надо было делать для улучшения жизни? Достаточно было любому члену ЦК выйти на улицу и спросить людей – что вас волнует больше всего? Ему бы сказали – до предела достали и вымотали очереди. К чёрту теорию. Торговля, эта прослойка надстройки, стала паразитом, который сковал всё общество. Не надо развивать производство. Исправьте систему распределения.

 

Возрастающая роль науки, о которой говорила программа партии, тоже очевидно выдохлась. Количество диссертаций, которые не имели большого практического применения, говорило не только и не столько о бестолковости кандидатов и докторов наук, сколько о том, что научно-материалистическое направление развития в целом исчерпывает себя. И на Западе основные открытия делались уже в области информации, в мире цифр и символов, а не в физическом мире.

 

Изменение природы уже не может существенно улучшить жизнь людей. Производство вооружений – другое дело. Там наука ещё далеко не исчерпана. В оборонной промышленности диссертации и изобретения внедрялись почти все.

 

По этой причине не удалась и попытка конверсии. И дело не в советской системе управления – после уничтожения социализма по обе стороны океана сотни тысяч лучших инженеров и учёных, работавших на оборону, оказались не нужными. Ибо в мирной жизни их негде использовать. Улучшение жизни лежит в изменении отношений между людьми.

 

Здравые голоса во время перестройки говорили о том, что уже и так слишком много техники, слишком много математики, не надо такого количества инженеров, надо уделять больше внимания культуре и гуманитарным предметам. Но примат производительных сил заглушал всё.

 

* * *

Итак, попробовали ускорить промышленность, но Запад не догнали (правда, прошло всего полгода). Что, согласно теории, надо делать, если остановился рост производства? По преданию Маркса это означает, что производительным силам стало тесно в устаревших рамках производственных отношений.

 

В каком направлении, согласно Марксу, должны развиваться производственные отношения? К демократии, к свободе, к уменьшению роли государства.

 

Отсюда напрашивается вывод – причина технической отсталости в самой советской системе, в отсутствии рынка и демократии, в засилье государственного и партийного управления.

 

 И в этом была доля правды. Поскольку в основе советской экономики лежала всё та же счётная книга, то рост экономики – это рост транзакций. Общество было идеалистическим, но существовавшие законы и правила – законы социалистической прибыли, твёрдых цен, главенства партии и советов над производством, социалистической идеологии – действительно ограничивали свободу транзакций.

 

Возникало прямое противоречие. Надо было или успокоиться с ростом цифр, или разломать правила.

 

* * *

Один из крупных предрассудков состоял в абсолютизации производительности труда и необходимости неограниченной специализации.

 

В первоисточниках марксизма (и ленинизма) предполагалось, что социализм победит капитализм благодаря более высокой производительности труда. Если производительность труда ниже, значит и строй хуже. Предполагалось, что для специализации нет пределов.

 

Производительность труда в религии денег измеряется не общественной и даже не личной пользой от результатов труда, а исключительно количеством золота или денег, которые приносит работающий.

 

В советском хозяйстве 1960-1980-х годов, насыщенном необходимым, производительность труда уже не могла измеряться в натуральных величинах. Она могла измеряться только во всё тех же в цифрах транзакций счётной книги. Соответственно, для роста бумажной производительности нужно было просто увеличить транзакции.

 

Производительность растёт по мере специализации. Специализация и оцифровка всех отношений естественным образом увеличивают транзакции, и увеличивают экономику в целом. В религии денег смыслом специализации является накопление денег и подчинение всего власти денег. Те крайне негативные последствия, которые излишняя специализация имеет для сознания человека, никого не интересуют.

 

В СССР складывалась парадоксальная ситуация. Золото и деньги предприятия не копили, но специализацию увеличивали. Специализация ухудшала жизнь людей. Получалась бессмыслица.

 

 

Что надо было делать?

 

Не надо было ставить целью рост транзакций в счётных книгах. Надо было увеличить долю натурального хозяйства.

 

Да, то, что выращено на дачных участках, не учитывается в Госплане, в бухгалтерии, в валовом национальном продукте и так далее. Но это то, что нужно людям, и им нравится это производить.

 

Надо было уменьшить обязательный рабочий день, и сделать доступными дополнительные часы работы по желанию. Хочешь – больше работай на заводе и покупай больше продуктов в магазинах. Хочешь – больше работай дома и на даче или занимайся самообразованием.

 

Надо было дать доступ людям к простым станкам, дать им самим возможность изготавливать для себя то, что им надо. В реальности частично так и происходило, только полуофициальным и полунелегальным порядком.

 

Сложно ли было до этого додуматься? В 1952 году И.В.Сталин говорил о необходимости в ближайшем будущем снижения рабочего дня до 5 часов, чтобы у людей было время для культурного развития[549]. Можно было почитать и Маркса, который писал, что богатство страны определяется наличием у её жителей свободного времени.

 

Но советское общество продолжали гнать вперёд ради культа производительных сил, ради роста транзакций в бухгалтерских книгах. Что не изменилось и после полной победы рыночной экономики.

 

* * *

Следующий набор предрассудков связан с заклятьем стоимости и с абсолютизацией роли денег в экономике.

 

Абсолютизация сути денег как мерила всякого труда привела к тому, что всё начали оценивать в деньгах. Деньги стали делиться на настоящие – твёрдую валюту, и плохие – «деревянный» рубль.

 

В СССР рубль был деревянным совершенно сознательно. Потому что товарно-денежные отношения были сознательно ограничены. Деньги, золото, идол, не имели абсолютной власти.

 

Смыслом не-товарно-денежных, не-«экономических» отношений на производстве, смыслом командно-административной системы было то, что, во-первых, производство должно развиваться исходя из здравого смысла, исходя из целей и стратегии общества, исходя из нужд людей, а не исключительно из показателей счётной книги. Во-вторых, то, что выгодно одному предприятию, может не приносить пользу обществу в целом, и здесь необходимы вышестоящие органы управления.

 

Конечно, по мере развития общества и по мере насыщения, командовать и планировать надо было не по инерции, а гораздо более тонко и гибко. Проблемы командно-административной системы были в том, что она начала отдавать плохие команды, начала ставить плохих командиров, а не в том, что плоха сама система.

 

Сравнивая плановую и «рыночную» экономику, в любой корпорации действует жёстко командная и весьма плановая система. Корпорация не только планирует собственное производство, но ещё и планирует экономические войны с конкурентами. Как мы показали ранее в этой главе, по своему размеру корпорации превосходят большинство стран.

 

В СССР уменьшение роли товарно-денежных отношений в потреблении велось через увеличение так называемых общественных фондов потребления. То есть льготных или бесплатных образования, медицины, культуры, путёвок, жилья, транспорта и так далее. К сожалению, право распоряжения общественными фондами потребления – это довольно субъективное право.

 

Для справедливого распределения нужны хорошие руководители, нужна система их воспитания[550]. Между 1953 и 1985 годами хрущёвская и пост-хрущёвская система очень сильно перевоспитала руководителей как раз от служения общему делу к служению делу личному или групповому.

 

Поскольку в СССР товарно-денежные отношения и не-товарно-денежные, человеческие, отношения между людьми, были смешаны, то дальше было два пути – или больше, или меньше товарно-денежных отношений.

 

Уменьшения товарно-денежных отношений совершенно не хотелось иерархии. Поэтому уменьшение товарно-денежных отношений стали называть командными методами, административными, неэкономическими, волюнтаристскими. Этим методам противопоставили «экономические» методы управления.

 

Разговоры об «экономических» методах управления не могут вести ни к чему, кроме как к приданию товарно-денежным отношениям всеобщего характера, к абсолютизации реальной власти денег, к введению религии денег в полном масштабе.

 

И до перестройки это хорошо понимали. Почему в СССР была высшая мера наказания и за экономические преступления, и за предательство Родины? Потому что это одно и то же.

 

Партия должна управлять экономическими методами = церковь должна использовать только пороки и дьявола для управления людьми.

 

Теперь даже тех, кто хотел работать не ради денег, а ради общего блага, фактически заставляли работать только ради денег и думать только о деньгах.

 

* * *

С заклятьем стоимости связан и предрассудок о мировых ценах. Этот предрассудок существует и до сих пор.

 

Предрассудок был тесно связан с предрассудком о твёрдой и деревянной валюте и заключался в том, что есть мировые, объективные, правильные и командно установленные неправильные цены. Стали говорить, что в СССР искажены пропорции цен. Цены надо привести в соответствие с мировыми.

 

Система цен отражает систему ценностей. Введите мировые цены – автоматически всему обществу будут навязываться поганые ценности.

 

Далее, система цен отражает соотношение стоимости труда людей, изготавливающих разные товары. Введите мировые цены, и вы получите мировое соотношение стоимости труда и соответствующее резкое неравенство.

 

 

Говорили, что СССР покупает кубинский сахар дороже мировой цены и нам это экономически невыгодно. Конечно, кубинцу за уборку сахара платили выше, чем рабам на сахарной плантации в соседнем Гаити – отсюда и цена на кубинский сахар была выше.

 

Покупать ли товары у рабовладельцев или у свободных людей – это вопрос веры, вопрос философии. У рабов всегда дешевле. Конечно, если господствует философия экономической выгоды, философия поклонения идолу, то люди не имеют значения. Но рано или поздно купивший у рабовладельца сам станет рабом.

 

 

Верхом глупости о мировых ценах и твёрдой валюте стал перевод торговли со странами СЭВ на доллар. Удивительно, что в 1950-е годы, когда создавали СЭВ и вводили переводной рубль, прекрасно понимали смысл условного зачётного характера валюты, а к 1980-м годам «экономисты» полностью продурились.

 

Пусть взаимный товарооборот между Болгарией и СССР составляет 100 миллионов переводных рублей. Пусть теперь мы переводим этот существующий товарооборот на доллары. Где взять доллары, чтобы просто переводить их с болгарского счёта на советский счёт и обратно?

 

Доллар можно получить, только предварительно продав товаров на 100 миллионов в США или в иные Западные страны, причём при этом не получив взамен никаких товаров, а только бумажки (или цифры в компьютере), которые потом гонять между СССР и Болгарией. А если продать на Запад нечего? Значит, Болгария и СССР вообще не смогут торговать и между собой.

 

Перевод торговли внутри СЭВ в доллары – это и перевод всех денег в американские банки, и постановка всей торговли под контроль Запада. Плюс, это и укрепление доллара, и огромный подарок Америке, которая может напечатать пустые бумажки для покрытия нового обращения[551].

 

Те механизмы, которые сегодня предлагают самые прогрессивные антиглобалисты, чтобы бороться с нищетой в третьем мире и с огромным долгом развивающихся стран, очень похожи на СЭВ. Ещё немного, они дойдут и до СЭВ.

 

 

Стали говорить о том, что цены нельзя регулировать, что они должны устанавливаться свободно, «коммерчески». Смысл фиксированных цен – не дать возможность посреднику нажиться на производителях, не дать возможность накопить незаработанные деньги.

 

Фиксация цены раз и навсегда действительно бессмысленна и вредна. Цены должны соответствовать объёмам спроса и предложения, иначе возникает чёрный рынок. При чётком и разумном управлении (снижение цены, когда товаров стало больше; поддержание предложения чуть выше спроса), фиксированные цены могут прекрасно работать.

 

Конечно, в условиях насыщения управлять ценами гораздо сложнее, чем в те времена, когда люди покупают в основном функциональные товары. В условиях насыщения покупки делаются не по необходимости, а определяются модой, стадным чувством.

 

Далее, если нарушить соотношение денежной массы и товаров – это приведёт к очередям, дефициту и всевластью торговли, что и произошло в 1970-80-е годы, когда зарплату повышали без увеличения выпуска товаров. Но это – проблема регулирования объёмов денежной массы, а не проблема фиксированных цен.

 

И, конечно, фиксированные цены сильно мешали получению как социалистической, так и капиталистической прибыли и увеличению объёмов транзакций, то есть росту экономики.

 

 

77