yandex rtb 1
ГоловнаЗворотній зв'язок
yande share

Религия денег

Проблема города

После разделения труда следующая большая проблема – это проблема города. Большинство населения России живёт в крупных городах. Рост урбанизации продолжается и в мире.

 

Для античного рабовладельческого мира город был основной ячейкой. Для средневекового христианского мира основой была деревня. Для рабовладельческого мира нового времени центром опять стал город.

 

Крупный город существует по меркам истории очень мало. В начале XX века в городах жило 10 процентов населения мира, к 2010 году будет жить более 50 процентов. Ещё меньше времени существует главный отравитель города – автомобиль.

 

* * *

Хотя прошло всего два-три поколения, уже мало кто осознаёт, насколько безумен современный город, это детище религии денег. Оно так захватило свои жертвы, что те потеряли силы к сопротивлению.

 

Промышленные города начинались как рабовладельческие концлагеря для согнанных с земли и разорённых крестьян. Религия денег селила фабричных рабов исходя из единственного принципа – меньше расходов. Если рабы калечились, заболевали или умирали, владельца фабрики это не интересовало, он набирал следующих рабов.

 

Миллионы людей оказались зажатыми в узких каменных клетках, вокруг ядовитых заводских труб, где нет ничего живого. Их хозяевам всё равно – они живут в загородных замках и виллах.

 

* * *

В России в 1930-е годы города росли вынужденно, чтобы как можно быстрее создать оборонную промышленность перед неизбежной войной.

 

Но сейчас города потеряли хозяйственный смысл. Промышленное производство, как на Западе, так и в России автоматизировалось, идеализировалось и сократилось. Наступило «пост-индустриальное» общество. Связь, компьютерные сети, развитие транспорта и технологий сделало совершенно ненужным концентрацию производства и офисов в одном месте.

 

Зачем же два, три или десять миллионов людей скапливаются на одном узком клочке земли, уничтожают там всё живое, заваливают его камнями и асфальтом? Каждый из этих миллионов заводит себе две тонны железа на колёсах, которые он повсюду таскает за собой на этом узком клочке земли, сжигая в год две тонны ядовитой жидкости на человека. Миллионы людей ежедневно травят и периодически убивают друг друга ради этих железяк и всё той же жидкости.

 

Зачем? Хозяйственная целесообразность? Промышленные предприятия выносятся из городов, но люди остаются в городах. Экономия на затратах на коммуникации? За небольшую долю тех денег, которые сегодня стоит квадратный метр жилой площади в Москве, можно проложить любые коммуникации в любом городе или посёлке Подмосковья.

 

Города растут потому, что такова суть идолопоклонничества. Идолопоклонники пытаются залезть выше другого в воображаемой ими пирамиде, даже если это означает всеобщее помешательство и коллективное самоубийство. Они хотят иметь автомобили, потому что это делает их «выше». Они скапливаются в городе, потому что коллективно воображают, что «стоимость» их тюремных клеток – квартирок увеличивается, если они все скоплены в одном месте[576].

 

Большая часть населения города занята исключительно поддержанием жизнеспособности этой нечеловеческой среды обитания и, в отсутствие материального производства, насилием сознания друг друга.

 

Из этого шума, вони, тесноты, из этого мёртвого пространства люди бегут при первой возможности. На Западе те, у кого есть достаток, переселяются в пригороды – субурбы. В России каждый второй горожанин спасается на даче.

 

В 1917 году крестьяне не требовали переселить их в город. Они даже не просили никаких городских благ. Им нужна была только Земля и Воля.

 

* * *

В 2003 году в 13-ти городах-миллионерах России живёт 40 процентов всего населения[577]. Средняя продолжительность жизни мужчины – 58 лет.

 

Люди умирают в городе, люди из деревень уходят умирать в город. В 34-х тысячах деревень России осталось менее 10 жителей[578]. За последние 10 лет исчезли 17 тысяч деревень. Зато в Москве уже 10.5 миллионов жителей, рост с 1989 года на 17 процентов. Вот и секрет московской пирамиды цен на жильё.

 

Со всей огромной территории страны люди постепенно съезжаются в узкую южно-европейскую часть. Сельское население в русской России сокращается, но оно растёт на Северном Кавказе, где сохранились крепкие родовые и семейные отношения, сохранились человеческие связи.

 

* * *

Рост городов возможен только до тех пор, пока в них есть приток свежей крови из деревни. Так происходит во всех странах – пока идёт урбанизация, города растут. Когда  в город больше ехать некому, вымирают и города, и деревни.

 

«Свобода» городского человека по сравнению с деревенским – это свобода комнатного фикуса в цветочном горшке. По своему желанию корпорация может дать или не дать фикусу воды; увеличить или уменьшить подачу тепла; подсыпать или не подсыпать удобрения; выделить фикусу горшок побольше или поменьше; переставить фикус поближе к месту под солнцем или просто выбросить его на помойку.

 

Город не в состоянии воспроизвести собственное население. С образцово-«гуманном» городе Стокгольме 70 процентов жителей никогда не имели, не хотят и никогда не будут иметь детей. Чтобы не вымереть, Орда уже не один десяток лет активно втягивает в свои города иммигрантов из стран третьего мира.

 

Города стали центрами преступлений, наркотиков и извращений. Город – это рассадник товарно-денежных отношений и мировоззрения религии денег. Чем крупнее современный город, тем он больше похож на психиатрическую лечебницу, которую покинули санитары.

 

Город совершенно несамодостаточен, и в случае социальных потрясений, нарушения снабжения и так далее он обречён на голод, замерзание и мгновенное одичание населения.

 

Город = Убер-тюрьма, Город = Смерть.

 

Нынешняя «цивилизация» – это зловонный разлагающийся труп. Чем быстрее он исчезнет, тем лучше. Человек, который сохранил способность мыслить, будет искать спасения из этой цивилизации.

 

Мир хижинам, война городам.

 

* * *

Конечно, уход из города – это не возврат к лучине и к сохе. Надо разработать проекты небольших относительно самодостаточных общин-комплексов, сочетающих сельское хозяйство, некрупное промышленное производство, систему образования, медицинское обслуживание, духовные учреждения и воинскую часть.

 

Каждый дом должен иметь хороший приусадебный участок, электричество, водопровод, канализацию, телефон, Интернет[579]. Комплексы должны иметь хорошие средства связи и дороги.

 

Критерием проектирования должна стать не максимизация внешнего выхода производства, но стремление к самообеспечению его жителей всем необходимым, экологичность, самовосстанавливаемость и максимальная автономность[580].

 

В проекты надо включать и предприятия, которые будут специализироваться на производстве на нужды нескольких общин или на нужды государства в целом; но жизнеспособность поселения не должна зависеть от этих специализированных заводов.

 

Города выполнили свою историческую функцию. Они создали макро-промышленность, которая позволяет создать рассредоточенную мини- и микро-промышленность. Можно сохранить отдельные промышленные зоны, которые будут расположены в безлюдной местности, и в которых сосредоточить наиболее вредные производства, с работой вахтами.

 

В общинах люди будут знать друг друга напрямую. Товарно-денежные отношения будут сведены к минимуму.

 

Такие поселения будут составлять надёжную основу государства. Чтобы выжить в нынешней «цивилизации» насилия, общество должно быть похоже на крепкую сеть самодостаточных узлов, а не на центральный компьютер с полностью зависимой от него периферией. Если что-то произойдёт с одним узлом, остальные должны продолжать работать и взаимодействовать между собой.

 

В новом обществе «столицы» не будет[581]. Функции управления будут рассредоточены. Представительские функции будут выполнять города и поселения по очереди.

 

Проблема развития науки

В XIX веке отсталый, опьянённый религиозным дурманом крестьянин, безо всякой механизации, без научных методов земледелия и производства, и при нещадной эксплуатации помещиком, жил относительно счастливо и мог прокормить свою семью из 5-6 детей.

 

В XX веке в результате научно-технической революции, использующий самую передовую технику, отучившийся в среднем 15 лет в школе и институте, обладающий всеми демократическими правами и свободами горожанин, с большим трудом, нервно покуривая сигарету, глотая таблетки и впадая в стрессы и депрессии, может вырастить 1 ребёнка. Этот ребёнок имеет гораздо больший шанс стать наркоманом или алкоголиком, или просто умереть от рака, чем создать нормальную семью.

 

В XXI веке следующий этап информатизации и компьютеризации, очередной прорыв в науке или ещё одна компания по утверждению демократии станут последними. Люди или опять массово рехнутся и начнут убивать друг друга, или тихо помешаются и молча окочурятся в одиночестве, сидя перед экраном компьютера или телевизора.

 

* * *

Не надо видеть в науке абсолютную светоч. К науке надо относиться как к одному из возможных и довольно небезопасных представлений о мире.

 

Дальнейшее преобразование природы вредит человеку. Критерием деятельности людей должно стать уменьшение влияния на природу.

 

Что бы не изобретала наука, дерево всё равно приятнее пластика, выращенные без химии продукты гораздо вкуснее искусственных, а живой человек лучше телекартинки.

 

Тридцать лет бурного развития цифровой техники показали, что для человека всё равно лучше аналоговая техника. Лампы 1950-х годов и грампластинки гораздо чище воспроизводят звук, чем самые лучшие компьютеры и самые дорогие цифровые усилители. Массовое применение цифровой техники и полное забытие аналоговой объясняется только тем, что это дешевле и удобнее для корпораций, для машин, и лучше вписывается в арифметические основы религии денег.

 

* * *

Это не значит, что научно-техническая революция выдохлась и не предложит новых штучек, которые удивят и заворожат людей. Но эти штучки едва ли улучшат их жизнь.

 

Лучшее, что сегодня может придумать прикладная наука – это сделать себя невидимой. В технике полезные человеку функции должны остаться, а сама техника должна свернуться до микроразмеров.

 

В области управления наука должна резко упростить и сделать прозрачной организацию производства и товарообмена.

 

Из существенных достижений в технике в ближайшее десятилетие должна произойти революция аккумуляторов энергии, которые заменят бензин в автомобилях. Ими могут стать водородные батареи или иное топливо. В принципе, сегодня только нежелание автомобильных и нефтяных корпораций разрабатывать новые технологии сегодня сохраняет бензиновые автомобили.

 

Но скорее всего, эта энергетическая революция просто приведёт к тому, что не только ядовитые тяжёлая и химическая промышленность будут вынесены за границы Орды, но и производство всей энергии. Водородные батареи заряжаются всё равно через сжигание обычного топлива. Третий мир будет дышать выхлопными газами своих хозяев, а те – чистым воздухом.

 

Другая революция может произойти в генной инженерии и клонировании. Будем надеяться, что промежуточные результаты генной инженерии съедят своих создателей прежде, чем те успеют докончить эту революцию.

 

* * *

Символьно-числовая модель мира, которую мы обсудили в 4-й главе, имеет целый ряд особенностей, которые в принципе могут быть губительны для человеческого сознания. С числами, как и с огнём, надо обращаться осторожно.

 

С одной стороны, сохранение и развитие научного знания необходимо, и нельзя опримитивливать школьные программы.

 

Но дальнейшее доминирование символьно-числовых представлений о мире уничтожит сознание человека. Необходимо срочно восстановить баланс духовности и научности. Восстановить хотя бы до уровня 1960-х годов.

 

Не надо пытаться во всём усилить роль математики, особенно в «науках» об обществе. Нужна не столько научная организация труда, сколько человеческий подход к проблемам человека.

 

Нынешняя школа – это в лучшем случае обучение человека производству материальных вещей или методам получения власти. В худшем случае – это программирование рабов. Цель школы – развитие личности, развитие сознания. Материальные и числовые науки должны рассматриваться как одно из средств такого развития.

 

 

Следует запретить преподавание математики и иных «точных» наук детям до 10 лет. В начальной школе преподавать классическую музыку, словесность, логику, историю, природоведение, изобразительные искусства.

 

В каждом классе математики и физики в средней школе над доской повесить предупреждение:

 

Цифры – это инструмент управления и насилия. Цифры – это способ насилия над природой и над людьми. Мы изучаем цифры только для того, чтобы самим не стать жертвами насилия со стороны математики и физики.

 

Занятия первокурсников в ВУЗах начинать с духовного суда над Ньютоном.

 

Смерть цифрам.

 

* * *

В каком же направлении должна развиваться наука?

 

Со времён «просвещения» в науке сложился вульгарный взгляд на понятие религии, на роль религии в обществе. Не будь тысячелетних усилий христианства, «просветителям» пришлось бы общаться с дикарями; не говоря уже о том, что не было бы самих «просветителей».

 

Настало время отрицания отрицания. Дальнейшее развитие общества лежит не в технике, а в духовном развитии[582]. Уже 30-40 лет существует идеалистическое общество, только оно построено не на христианских, а на антихристианских принципах и развивается в сторону сатанизма.

 

Что такое научный коммунизм? Это научное христианство. Христианство, очищенное от суеверий, предрассудков и мистики. Это наука в управлении природой, это христианские принципы в управлении сознанием общества и душой человека.

 

Наука должна осознать, что она – религия. В этом и есть направление дальнейшего развития науки.

 

* * *

Русская наука – это религия. Западная наука – это секта. Секта поганых колдунов, которые выискивают способы насилия над людьми.

 

Сегодня понятно, почему в древности сжигали библиотеки. Понятно, почему европейцам запрещали читать античных авторов.

 

В руках Запада учебник физики – это посох смерти.

 

 

161