yandex rtb 1
ГоловнаЗворотній зв'язок
yande share

Религия денег

Чрезвычайное положение

В последний момент акционерам всё-таки удалось объединиться и сместить руководство. Одновременно мы заключили контракт с партнёром в США на разработку Виндоус-версии нашей программы и получили под него финансирование. Меня назначили исполняющим обязанности директора. Мне предстояло управлять людьми вдвое старше меня, с научными степенями, да ещё и несколькими непризнанными гениями.

 

В первую очередь я проанализировал доходы и расходы фирмы, перевёл отдел продаж и маркетинга с окладов на процент от выручки. Все остальные сотрудники были сгруппированы по подпроектам и подчинены одному главному проекту. На зарплату мог рассчитывать только тот, кто участвовал в определённом подпроекте и вовремя сдавал свою работу.

 

В то же время, мне хотелось, чтобы все почувствовали себя в одной лодке. Я установил одинаковый и сравнительно небольшой оклад для себя, менеджеров и ведущих сотрудников. Предполагалось, что в случае успеха, и только после сдачи проекта, мы воздадим должное руководству премиями. Все остальные деньги были направлены на закупку новой техники.

 

Меня не особенно привлекала чисто менеджерская работа, и я продолжал участвовать в разработках. Я проектировал интерфейс, писал документацию, работал с базами данных, экспериментировал с трёхмерной графикой и звуком. Мне сильно не хватало свежей информации о рынке программ в США. Интернет в ту пору ещё не существовал. О выходе новых процессоров мы узнавали с задержкой в несколько месяцев. Я перечитывал всё, что попадало под руку, но всё равно сидел на голодном пайке. Также чувствовался сильный недостаток знаний о том, как управлять людьми и строить организацию. Вскоре мне предоставилась интересная возможность.

 

Свободная пресса

В наш город приехал представитель самой крупной американской корпорации по изданию журналов и книг по компьютерной тематике, чтобы найти партнёров в новых независимых государствах. Их издания выходят в полусотне стран мира, и одно перечисление публикаций занимает десяток страниц буклета.

 

Я подготовил бизнес-план, зарегистрировал отдельную фирму, и, отчасти неожиданно для себя, подписал лицензионный договор на издание журнала. Это был договор франчайзинга, никаких инвестиций американцы не делали, но получали небольшой процент от нашего дохода.

 

Журналом я убивал трёх зайцев. Мы получали: доступ к самой свежей информации (одновременно с американскими редакциями, через модем); возможность впервые изнутри посмотреть, как организована настоящая западная корпорация, особенно управление брэндами; технологию электронной подготовки и печати в цвете, которая была тогда ноу-хау.

 

Мне хотелось, чтобы и в нашей республике появился профессиональный журнал высокого качества. Конечно, мне льстило иметь свой бизнес, работать без начальников и ощущать себя издателем органа свободной прессы. С другой стороны, новое дело отняло всё оставшееся время. Приходилось сидеть на двух работах до темна и без выходных.

 

Денег на издание первого номера, естественно, не было. Банковский кредит под 20-30 процентов в месяц можно было вернуть только операцией купи-продай, но никак не изданием журнала. Я решил проверить, чего стоит брэнд, сел за лазерный принтер и разослал прямую почту местным продавцам компьютерной техники с предложением произвести предоплату рекламы в журнале в обмен на хорошую скидку. Как ни странно, деньги начали поступать, и журнал увидел свет.

 

Вначале мы печатались на большой государственной фабрике. К моей радости, там уже были компьютеры. К моему ужасу, они умудрились купить в Германии сильно устаревшие, бывшие в употреблении рабочие станции. Их надо было просто выкинуть, но этот хлам продали в СНГ по остаточной стоимости, раз в 20 превышающей цену лучшего ПК. Станция размером в два шкафа была менее функциональна, чем обычный ПК Пентиум с программой Фотошоп[4]. Как я понял из разговоров, личные интересы закупавшего оборудование не всегда совпадали с интересами фабрики.

 

После выхода первого же номера нам напомнили, что такое свобода прессы. Нет, не государственные чиновники. Представитель глубокоуважаемой фирмы Интел. В одной из редакционных статей мы, между прочим, написали, что для начинающего пользователя вполне годится компьютер на базе процессора АМД, который не хуже, но гораздо дешевле аналогичных процессоров Интел. Представитель Интел воспринял это как оскорбление и снял всю свою рекламу с будущих номеров.

 

Не в такой форме, но по сути, эта ситуация повторилась со многими рекламодателями. Они согласны были давать рекламу (то есть платить), только в том случае, если журнал печатал то, что им нравится. 90 процентов затрат на печать покрывает реклама, иначе журнал будет не по карману читателям, поэтому мы стали заложниками рекламодателей. Никакого профессионального интереса выпускать издание, в котором бы было 50 процентов открытой рекламы и 50 процентов скрытой рекламы, для меня не было. Равно как и не было никакого желания ублажать «крутых» директоров, ужасно «творческих» рекламистов и пиарщиков, чтобы выпросить у них рекламу.

 

В своё время наши партнёры-американцы подчёркивали, что они проводят независимую редакционную политику. Регулярно читая американское издание от корки до корки, я заметил, что первую тройку мест в обзорах компьютеров всегда занимали ПК фирмы Делл. По интересному стечению обстоятельств, эта же фирма давала самую объёмную рекламу и на самых дорогих местах (обложки, развороты). В другом крупном американском журнале, конкуренте нашего, Делл не давала так много рекламы, и в их обзорах она далеко не всегда была на первом месте.

 

Вскоре начались особенности с конвертацией местной валюты, и многие импортёры техники или исчезли, или затянули пояса. В довершение всего разорился банк, в котором был расчетный счёт журнала. Журнал выжил, но постепенно я перестал принимать в нём участие.

 

Узнав изнутри, как работает пресса, я никогда не воспринимаю напрямую то, что говорят в зависимых и независимых средствах массовой информации. Идёт ли речь о политике или о пылесосе.

 

Новая Римская Империя

Подходило время сдачи большого проекта на моей основной работе. Наш партнёр пригласил группу разработчиков в США для совместной отладки английской версии. Я впервые попал за границу и провёл целое лето в США. После СНГ это был совершенно иной мир. Впрочем, из этого мира удалось увидеть не так уж много, поскольку всем приехавшим был установлен график работы, не располагавший к осмотру достопримечательностей. С 9 утра до 9-10 вечера, включая субботу. Мне почему-то вспомнились забытые выражения вроде «потогонной системы» и «эксплуатации труда капиталом».

 

В СНГ свободный рынок был «неправильным», поэтому все его проблемы логично списывались на эту неправильность. В США у меня впервые возникли серьёзные сомнения в справедливости и саморегулируемости правильного свободного рынка.

 

Сложно объяснить, почему уборщик в американской фирме получал в пять раз больше, чем программист в СНГ. Хотя программы, которые приносили доход, который давал зарплату этому уборщику, писал тот самый программист в СНГ. Почему зарплата нашего врача, который ничем не хуже такого же нашего врача, который просто иммигрировал в США, в 200 раз ниже, чем у новоявленного американца? Было также непонятно, каким чудесным образом предполагается, что со временем зарплаты сравняются.

 

Говоря об экономической эффективности свободного рынка, мне было сложно принять, что расходы на маркетинг в американских компаниях составляют 30-40 процентов, а на разработку (R&D) – в лучшем случае 8-10 процентов. То есть на то, чтобы расхвалить продукт, тратится в 3-5 раз больше, чем на то, чтобы его сделать лучше.

Объяснение демократов заключалось в том, что мы слишком долго шли в стороне от рынка, столбовой дороги человечества; законы рынка объективны, мы в силу своей отсталости не понимаем их. Пока у меня не было своего ответа на эти вопросы.

 

В магазинах было удивительное отсутствие американских товаров, зато изобилие китайских. Одним из моих «открытий» было то, что мыло «Камей» – одно из самых дешёвых и непопулярных. В СНГ в то время непрерывно крутили ролик «Камей – ароматы Парижа», и это мыло воспринималось как символ французской жизни. Я подумал, хорошо ещё, что не завернули что-то более дешёвое с улицы в красивую упаковку, а то ведь тоже можно было продавать под видом ароматов Парижа.

 

С некоторыми американцами у нас возникли дружеские отношения. Они возили посмотреть на корабль первых переселенцев, дачу-музей Вандербильта с водопроводными кранами из золота, музей-линкор времён Второй мировой войны и торпеды-камикадзе; угощали в придорожных ресторанчиках. Во время нечастых прогулок по Бостону иногда возникало странное ощущение, что я попал в новую Римскую империю.

 

Бои по всем направлениям

Проект был успешно сдан. Нашу новую программу купили десятки корпораций, входящие в список «Форчун-500», список пятисот крупнейших компаний США. Среди них были Кодак, Форд, Моторола, Хьюлет-Паккард, Проктэр и Гэмбл, Даймлер-Бенц, Шелл, Боинг, НАСА и многие другие. Мы запустили три новых проекта, все с расчётом на американский рынок.

 

Одной из новых разработок стал оригинальный семантический анализ текстов патентов, который автоматически выявляет суть изобретения через построение цепочек Субьект-Действие-Объект. Скажем, если прогнать через анализатор предыдущее предложение, то он выделит в качестве главной мысли цепочку [семантический анализ] [выявляет] [суть изобретения].

 

За пару лет фирма выросла с двадцати до двухсот человек. Мы стали самым большим разработчиком компьютерных программ в своей республике. Технически мы вышли на новый уровень, установили скоростные сети, связали офисы в разных зданиях оптоволокном, поставили выделенные серверы, провели свой канал Интернет.

 

На хорошие зарплаты пришло много новых людей. Всё чаще мне приходилось заниматься чистым управлением. Хотелось сохранить дух небольшого коллектива, но при быстром росте конфликты возникали тоже быстро. Моя жизнь напоминала бесконечную войну, когда стреляют отовсюду. С одной стороны заказчик, с другой – коллеги и акционеры, с третьей – многорукое государство.

 

С точки зрения собственной безопасности, нам не хотелось привлекать какое-либо внимание к фирме. Мы использовали Жигули, оставшиеся ещё со времён дружбы с АвтоВАЗом, в то время как местные бизнесмены, разбогатев, сразу покупали иномарку (и рано или поздно получали по голове). Мы не тратили на мебель, сотовые телефоны и офисный антураж. Меня лично новые супермаркеты и импортные товары в ярких упаковках интересовали мало.

 

Наша деятельность была идеальна для государства – экспорт интеллектуального труда, ввоз технологий, инвестиций и твёрдой валюты. Наладить разработку программного обеспечения, конкурентоспособного на Западе, довольно сложно. От государства хотелось, чтобы оно забирало свою долю налогов и валюты, и просто не мешало работать.

 

По моим наблюдениям, всевозможные чиновники были совсем не против рынка. Они просто хотели всё контролировать, при этом списывая на рынок любые проблемы. Помню, как однажды мне пришлось доставать с таможни обыкновенную пачку дискет. Четыре дня я сидел в очередях, ездил из одного конца города в другой ради оплаты через сберкассу 5 долларов пошлины, а затем доплаты опять через сберкассу 3 центов из-за изменившегося курса доллара.

 

Я читал прессу для бизнесменов, пытаясь предсказать движения экономики, колебания курса доллара и политику властей. Налоговое законодательство менялось от одного номера газеты к другому. Иногда в статьях попадались упоминания о «кейнсианской экономике», монетаристской политике и других понятиях. Времени, чтобы разобраться в теории, не было.

 

Изредка мне удавалось поработать руками на компьютере. Готовя компакт-диск с демо-версией нашей программы, мы наконец-то сделали его с живым видео, трёхмерной графикой, анимацией и звуком. Для одного из фрагментов мы оцифровали видеозапись маркетинговой речи («питча»), которую нам прислали из Штатов. Говоривший на видео от волнения делал паузы и заикался. За пару часов работы на обычном ПК мы вырезали все заикания, и с экрана послышалась гладкая речь профессионального оратора. По работе в журнале я уже знал, что из фотографии на компьютере можно сделать всё, что угодно – ведьму превратить в красавицу, а серый ящик компьютера – в волшебный дворец. Сколько реальности осталось в современном телевидении, а сколько в нём виртуальности?

 

Вперёд на Запад

В 1997 году я окончательно склонился к выводу, что ничего хорошего в СНГ ждать не приходится. Жить в страхе, заводить семью и детей и обрекать их на постоянное выживание, мне не хотелось. Я побывал в командировках и в отпуске в Германии, Франции, Болгарии, Польше, в Крыму; сравнивал. Когда поезд идёт из Германии через Польшу в Белоруссию, то на глазах уходит техническая цивилизация. Вокзал в Бресте, где к вагонам подбегали женщины в серых пальто и платках, предлагая домашнюю стряпню, напоминал сцены из фильмов про государственную границу во время революции.

 

К тому времени я уже прошёл первые уроки «плавания с акулами» бизнеса. Постепенно у меня нарастали разногласия с главным акционером на фирме. Я стал замечать, что наши разработки принимают всё более фантастический характер и делаются не столько с расчётом на продажу клиентам, сколько для демонстрации потенциальным инвесторам. Я хорошо помнил проблемы предыдущих лет и сильно опасался, что такая политика рано или поздно опять приведёт к разбитому корыту. Конечно, находясь в СНГ, я не чувствовал, чем был Интернет-бум в США.

 

По удобному случаю реорганизации назначили нового директора, а меня перевели на развитие нового Интернет-проекта. Я начал с удовольствием изучать новую многоуровневую веб-архитектуру, системы управления знаниями, технологии Оракл и Ява.

 

Подумав, я подал документы на иммиграцию. В тот момент для специалистов были открыты двери в Канаду. Требовалось приемлемое знание английского или французского, инженерная специальность, опыт работы и отсутствие проблем с милицией. Я не собирался уезжать навсегда, но мне хотелось не только покупать товары по мировым ценам, но и получать зарплату по мировым меркам.

 

Вскоре пришёл положительный ответ из посольства, я съездил в Москву на медкомиссию, прогулялся по Красной площади и стал планировать отъезд. В 1998 году в России бурно росли акции и ГКО. Я почитывал «Коммерсантъ», смотрел на фото трескавшихся от сознания собственной крутизны «менеджеров инвестиционных портфелей» и думал, сколько это может продлиться. Не надо быть экономистом, чтобы понимать, что выплачивать 100 или 150 процентов годовых при фиксированном курсе не может никакой заемщик, даже если это Российское государство. Я ещё помнил эмоции некоторых знакомых, которые в своё время играли на акциях МММ и Олби. Я прогнозировал революционную ситуацию на осень и взял билеты в Канаду на конец августа.

 

Когда я упаковывал чемоданы, передачи ТВ были прерваны, экстренные выпуски новостей сообщили об отставке  правительства, о панике на бирже и мировом финансовом кризисе. Под грохот канонады я отправлялся в страну, в которой никогда не был. В город среди снежных гор на берегу океана, который выбрал просто по фотографии.

 

 

6