yandex rtb 1
ГоловнаЗворотній зв'язок
yande share

Социология города

ЛЕКЦИЯ 12

 

2.3. Динамические процессы городской жизни

 

Содержание городской жизни – это в значительной степени социокультурная динамика сообществ.

В социоструктурном плане выделяют следующие основные процессы:

·    Субурбанизация – отток городского населения в пригороды, рост пригородной зоны. Особенно это было ярко выражено для городов США в 70-е годы ХХ в. и для больших городов.

Основания:

Ø                        Технологическое: достижения в средствах передвижения (автомобиль) и связи (компьютер);

Ø                        Престижное: загородный дом как показатель высокого статуса;

Ø                        Культурно-мировоззренческое: индивидуалистические принципы западной культуры («мой дом – моя крепость»);

Ø                        Ментальное: организация жизнедеятельности по индивидуальным принципам, конструирование личностного мира, конструирование социокультурной среды обитания в территориальном и пространственном (через характер соседства) планах.

Проблемы:

Ø                        Пауперизация центральных районов города: нищета, преступность и т.п.

Ø                        Сегрегация городской территории и обострение национальных и расовых проблем.

·    Джентрификация – движение обратно в город, но не массовое, а отдельными социокультурными группами, прежде всего были отмечены следующие социальные категории: молодожёны, обеспеченные люди среднего возраста без детей, обеспеченные пожилые люди.

Основание – ментальное: критерием качества жизни становится не бытовой комфорт, а специфические особенности архитектоники и ландшафта, создающие особую социокультурную атмосферу и позволяющие пережить особые состояния души – «дух бродяжничества», свободы, независимости, космополитизма и т.п.

Интенциональное основание - «сам себе господин».

Данный процесс проявился наиболее отчётливо в городах Европы. Он ещё недостаточно изучен, но активно используется организаторами городского туризма. В качестве рабочей объяснительной гипотезы можно предположить усиление значимости магической функции города. Этот процесс, по всей вероятности, связан с изменениями социокультурного пространства современного общества.

В социокультурном плане выделяют следующие процессы:

·    Сегрегация – оформление и обособление сообществ.

Основания:

Ø                        Возникновение культурно гомогенных групп в процессах социокультурной диффузии и символического конструирования реальности.

Ø                        Мотивационное – объединение людей на базе общих проблем и интересов.

Проблемы:

Ø                        Символическое насилие: давление сообщества на своих членов и даже на просто проживающих на данной территории в направлении принятия общего образа жизни.

Ø                        Уменьшение возможностей индивидуального самовыражения, деиндивидуализация.

·    Ассимиляция – растворение сообществ в городской среде. Модели:

Ø                        Поведенческая: принятие установок более крупной социальной структуры с тенденцией к космополитизму.

Ø                        Структурная: включение в городскую жизнь и городские структуры через своих представителей.

·    «Псевдоурбанизация» – увеличение численности городского населения, не сопровождающееся принятием и развитием городского образа жизни. Эта тенденция наиболее ярко проявляется в Латинской Америке и в России.

В России этот процесс имел следующие основания (факторы):

Ø                        городское население традиционно росло не за счёт естественного прироста, а в результате миграций из сельской местности; в 1960 г. доля уроженцев города среди сорокалетних и старше составляла – 12% (А.Г. Вишневский, 1992); в современных российских городах доля горожан в третьем поколении составляет 20% (А.И. Алексеев, Н.В. Зубаревич, 2000);

Ø                        этакратическая основа урбанизации в России, а не экономическая как в Европе: «Урбанизация держалась на ресурсах, накопленных государством, а не на массовой активности людей, склонных к предпринимательству…» (А.С. Ахиезер, 2000);

Ø                        центробежный и колонизационный характер урбанизации; до массовой индустриализации основными функциями городов были военная и административная; индустриализация в значительной степени носила экстенсивный характер освоения природных ресурсов (А.С. Сенявский, 1999);

Ø                        индустриализация носила искусственный (завышенный по темпам) и этакратический (проводилась в интересах и средствами государства) характер; появление большого числа промышленных центров не сопровождалось развитием инфраструктуры и сферы рекреации (в том числе социокультурных аспектов – восстановления культурного потенциала работников) (А. С. Сенявский, 1999).

Псевдоурбанизация привела к появлению псевдоурбанизированного пространства, которое характеризуется следующими чертами:

Ø                        снижение креативного компонента в культуре, степени самоорганизации сообществ: «Города перестали быть центрами и сосредоточением региональных интересов, местом концентрации разнообразной, прежде городской деятельности и превратились в инструмент обслуживания …производства,…в поселения при предприятиях» (А. С. Сенявский, 1999).

Ø                        рурализация городского образа жизни - усиление аграрного компонента в культуре, сознании и поведении: продовольственное самообеспечение, негативное восприятие частной собственности и социального неравенства, негативное отношение к новому, особенно иностранному (А.С. Ахиезер,2000; А.И. Алексеев, Н.В. Зубаревич, 2000);

Ø                        люмпенизация населения городов, особенно новых и быстро растущих промышленных центров за счёт «лимитчиков», освободившихся заключённых, девиантных сообществ и т.п.;

Ø                        маргинализация городского пространства;

Ø                        «слободизация». На этом понятии следует остановиться особо. Его употребил известный отечественный урбанист В.А. Глазычев, и оно стало широко использоваться в текстах о городе с различными смысловыми коннотациями: от идеи аграризации городов, до – отрицания цивилизационного начала в российских городах и в российской культуре в целом. Основанием для последнего явилась фраза автора: «Смею утверждать, что при успешной имитации формы города собственно городское начало в России словно бы органическим образом отсутствовало прежде и отсутствует напрочь теперь». (В.А. Глазычев, 1995). Нам представляется, что следует избегать крайностных интерпретаций этого понятия, но автором удалось уловить весьма своеобразную специфику российских городов и процесса урбанизации в России.

Специфика российских городов. Характеристики слободы как типа поселения:

·   Вотчинное, а не бурговое происхождение древнерусских городов – страны Гардарики. «Гард или, если уж быть точным, гърд (g'rd) - прямой и очевидный эквивалент города-ограды, огороженного двора». Российские города чаще возникали как временно огороженные территории проживания служилых людей («острог»), а не как опорные крепости (европейский «бург»). «Города в европейском смысле худо укоренялись на российской территории в любой период ее никогда не завершаемого освоения, потому и с городской формой культуры у нас постоянные трудности, и само ее наличие было и остается под вопросом».

·   В структурном плане города мало чем отличались от ПГС (поселки городского типа при предприятии) и «мало отличаются от все тех же исконных слобод: ямских, стрелецких или пушкарских, хотя прямая сословная повинность и замещена в новой слободе тотальной зависимостью от монопольного работодателя».

·   Власть в городах «негласно принимала, в форме обычного права, неопределенность обязанностей всех податных существ вне отправления податей». «Из героических усилий власти предержащей не отпускать вожжей ни на единый миг, столь блистательно каталогизованных М.Е. Салтыковым-Щедриным, не так уж многое получалось. Власть пыталась блюсти, чтобы всяк занимался исключительно предписанным ему делом, чего, однако никогда не было: для тихого своеволия обывателей всегда доставало места». «Экстраординарные поборы были столь же уверенно предсказуемы, как нынешние повышения налогов».

·   «Любопытно также и то, что единственным более или менее надежным имуществом москвичей было пространство как таковое. При, казалось бы, явном избытке пустой и пустующей земли места никогда не хватало. И вновь замечательное в своем роде постоянство ситуации, прекрасно известное сегодня всякому, кто пытается найти в Москве сотню квадратных метров для устройства собственного офиса или мастерской».

·   «Всеобщий, тотальный характер ведомственной принадлежности человеческого существа еще раз устранял границу между городом и негородом, оставляя за собственно "городом" только полулегальный мир "дна"».

·   «Наконец, еще одно как бы несуществующее обстоятельство вело к снятию границы между городом и негородской частью страны: всепроникающий характер "зоны", метастазы которой начинались в каждой третьей подворотне, так что ежедневный ритуал обхода "участковым" стал неотъемлемым элементом жизни».

Общий вывод, который делает Глазычев: «Слободское непременно означало временное, в любой момент готовое к изгнанию, сносу и перемещению, обустраивающееся кое-как, чтобы день прожить, принципиально чуждое и даже враждебное всякому оттенку стабильности, наследуемости, вкореняемости. Нельзя сказать, чтобы понятие о собственности вовсе было чуждо слободе, однако распространялось оно исключительно на невеликую движимость, скудный предметный мир, почти целиком вмещавшийся в пару "фибровых" чемоданов с уголками, тогда как за кой-как латаным забором простирается сразу же "дикое поле"».

«Панслободской мир являет собой отрицание цивилизации, но не стал смертью культуры городской ориентации ни в коей мере». «Росли библиотеки и портретные галереи, особенно трогательные в третичных провинциальных изделиях, в наше время любовно реставрированных и выставленных в музеях. Все это - в усадьбе, тогда как в городском жилище, упорно остававшемся вторым, все было стандартнее и беднее - блистательное описание оставлено в записках князя Кропоткина о кварталах Пречистенки его детства и юности». «И вновь мы сталкиваемся с не предвиденной никем оригинальностью российского пространства культуры. Как бы собственно городская, т.е. в достаточной степени интернациональная культура в своих основных компонентах формируется и развивается отнюдь не в городе, а в дачных зонах обеих столиц. Мы имеем дело с малоисследованным феноменом "дачной" культуры…Мир дачи есть мир добровольного временного соседства индивидов, что создавало призрачный мир свободы досужего общения, самопроизвольного обмена ценностями, уже в городских зимних условиях продолжавшего дачное сообщество…на кухне… Кухня отдельной квартиры заменила собой или дополнила существующую дачу, так что этой странной паре "кухня-дача" обязано рождением  "городской" культуры».

«Нельзя не признать, что слободизация города победила. И надолго. В опоре на старую российскую традицию большевикам все же удалось достичь той меры распада, атомизации общества, когда какое бы то ни было ассоциирование или объединение интересов автономных личностей в городские структуры снизу вверх оказалось заблокировано - и не столько злокозненностью начальств, сколько отсутствием даже в зародыше того корпоративного начала, без которого городская форма цивилизации невозможна».

 

 

40