yandex rtb 1
ГоловнаЗворотній зв'язок
yande share
Главная->Історія->Содержание->ГЛАВА VIII. Французская револющя.

Учебник новой истории

ГЛАВА VIII. Французская револющя.

I.  Общее значеше французской революцш (§ 219).

II.  Франция въ XYIII в. (§ 220—246 п 250).

III.  Международный отношешя въ эпоху французской революции (§§ 247—249).

I.

219* Съ французской революцш 1789 г. начинается новш- Общее зна-

_„             .                                                    ж.                                         чете фран-

шее время. Крушеше стараго порядка во Франщи было нача- цузской ре-ломъ цълаго ряда историческихъ перелгБнъ во всей западной волсчш-ЕврошЬ, и вся исторгя XIX в. находится подъ сильнымъ влгя-нгемъ переворота конца XVIH в. Прежнш революцш, происхо-дивпия въ Европ-в, им^ли только местное значеше. Релииозная реформащя XVI в. изъ Гермаши распространилась по всей запад­ной Европе, но револющя, тогда же совершавшаяся въ Германш, осталась явлемемъ м'Ьстнымъ. То же можно сказать о реводю-щяхъ нидерландской и об'Ьихъ англшскихъ: непосредственнаго вл1яшя на внутреннюю жизнь другихъ народовъ он1> не имъми. Другое дйло—французская револющя. Причинами ея громаднаго вл1яшя было то, что жизнь другихъ западно-европейскихъ наро­довъ страдала отъ гбхъ же недостатковъ, за исправлеше кото-рыхъ взялись въ 1789 г. французы, и что еще въ эпоху про­светительной литературы французы придали своимъ идеямъ на­столько отвлеченный характеръ, что онЬ казались приложимыми ко всвмъ странамъ и народамъ. Уже просвещенный абсолютизмъ сделалъ попытку переустройства жизни на основанш новыхъ идей. Это была реформа сверху, и она происходила почти во всей ЕвропЬ. Во Франщи реформа пошла снизу, и сами французы взялись за распространеше своихъ преобразованы среди сосе­дей, начавъ завоевательныя войны для повсеместна™ утверждетя новыхъ началъ. Какъ Филиппъ II велъ войны, чтобы доставить торжество католицизму, а Людовикъ XIV и вне Франщи поддер-живалъ абсолютизмъ, такъ и въ эпоху революцш Франщя вое­вала   ради   распространена своихъ новыхъ учреждешй.

12*

— 1 SO-

IL

220*. Три четверти XVIII в., протекция отъ смерти Людо-СфС™™е вика XIV до начала револющи (1715 —1789), были заняты въ xvin в. двумя царствоватями — Людовика XV (1715—1774) и Людо­вика XVI. Это было временемъ всего развится просветительной литературы, но вместе съ гЬмъ й эпохой потери Франщей преж-няго значешя въ дйлахъ международной политики и полпаго внутренняго разложешя и упадка. Система Людовика XIV при­вела страну къ совершенному разоренгю подъ бременемъ тяжелыхъ налоговъ, громаднаго государственнаго долга и поетояннаго пре-вышетя государственныхъ расходовъ надъ доходами (дефицита). Реакщонный католицизмъ, одержавшш победу надъ протестан-тизмомъ посл^ отмены нантскаго эдикта, и королевскш абсолю­тизму убившш вс4 учреждетя страны, но самъ подчинившиеся вл1яшю версальской придворной знати, продолжали господство­вать во Францш и въ XVIII в. какъ-разъ въ то самое время, какъ страна была главнымъ очагомъ новыхъ идей, а за ея границами государи и министры действовали въ духе просвещенпаго абсолю­тизма. И Людовикъ XV, и Людовикъ XVI были люди безпечные, не знавппе иной жизни, кроме придворной жизни своего Вер1 саля, и они решительно ничего не предпринимали для улучше-тя общаго положетя делъ. До середины XVIII в. все французы, желавпие преобразованы и ясно понимавние ихъ необходимость, возлагали свои надежды на королевскую власть, какъ на един­ственную силу, которая должна произвести эти преобразоватя; такъ думали и Вольтеръ, и физюкраты. Когда, однако, общество уви­дело, что ожидашя его были напрасными, оно стало, наоборотъ, относиться къ этой власти отрицательно, и въ немъ начали рас­пространяться идеи политической свободы, выразителями которыхъ были Монтескье и Руссо. Это сделало задачу французскою пра­вительства еще болте трудною. Если въ другихъ государствахъ правительства эпохи просвещеннаго абсолютизма встречали проти-водейств1е со стороны защитниковъ старины, т.-е. со стороны дво­рянства и духовенства, то во Францш правительству, кроме такой оппозицш,' приходилось иметь дело и съ недовольствомъ техъ об-щественныхъ классовъ, которые желали преобразованы. Это была именно зажиточная и образованная буроюуазъя. Сначала она-то и стремилась лишь къ преобразовашямъ, не затрогивавшимъ суще­ства королевской власти, но потомъ именно въ ней распространи­лось желаше политической свободы. Въ общемъ положеше делъ въ

— 181 —

конце царствован1я Людовика XV и при Людовике XVI было такое: правительство охраняло старину, ч$мъ вызывало неудо-вольств1е громаднаго большинства нацш, но если случалось, что некоторыми частными м-рами оно задавало интересы привилеги-рованныхъ, вступало съ ними въ борьбу и прибегало противъ нихъ къ суровымъ м'Ьрамъ, то вызывало этимъ неудовольств1е и въ остальной яацш, осуждавшей эти м'Ьры съ точки зрешя нару-шешя ими общественной свободы.

221*. Въ пачалъ- царствовашя Людовика XV (правнука Лю- Эпоха Ре

......                                    v                    .*           •  „                                               гентства.

довика XIV) за его малолътствомъ Франции управлялъ въ ка­честве ближайшаго королевскаго родственника герцогъ Орлеан-спт. Эпоха регентства (1715—1723) прославилась легкомы-с>пемъ и развращенностью представителей власти и высшаго об­щества. Въ это время Франщя пережила сильное экономическое потрясете, еще более разстроившее дела, который и безъ того были въ печальномъ*положенш. Въ Парижъ пргЬхалъ шотлан-децъ ~(жонъ Лоу,. сколотившш себе миллioннoe состояше разными денежными аферами, и предложилъ регенту поправить француз-CKie финансы. Его система заключалась въ томъ, чтобы государ­ство, пользуясь кредитомъ нацш, пустило въ обращеше бумаж­ный деньги въ болынемъ количестве, ч4мъ въ казне имеется звонкой монеты, и темъ оживило торговлю и промышленность. Регентъ принялъ этотъ чисто меркантилистичесгай ироектъ, по­строенный на той идее, что богатство страны—въ деньгахъ, и Лоу началъ осуществлеше своего плана, который при этомъ все более и более расширялся. Добывъ громадную сумму денегъ пу-темъ выпуска въ светъ большого количества особыхъ денежныхъ бумагъ (акщй), онъ основалъ королевсий банвъ, который сталъ выпускать билеты, принимавпнеся въ казну наравне съ настоя­щими деньгами. Потомъ Лоу началъ расширять операщи этого банка, соединивъ съ нимъ монопольную торговлю въ обЬихъ Шщяхъ, получивъ право чеканки монеты, взявъ на откупъ раз­ные налоги, табачную монополш и т. д. По мере расширешя операщй выпускались новыя и новыя акцш, и поступало въ обра­щеше все большее и большее количество банковыхъ билетовъ. Сначала акцш к»'Ьт громадный успехъ въ публике, и цена нхъ увеличивалась въ 30—40 разъ противъ объявленной стоимости. ВсЬмъ обществомъ, преимущественно же высшими сослов1ями овла­дела биржевая горячка: для покупки акщй съ целью ихъ пере­продажи съ барышомъ продавались и закладывались земли, дома, драгоценности. Mnorie на этомъ действительно обогащались, но па-ступилъ моментъ, когда грандюзпое предпр1ят!е стало обнаружи-

— 182 —

вать всю свою непрочность; стоило только правительству ограни­чить размйнъ банковыхъ билетовъ на звонкую монету въ виду не­достаточности последней, какъ въ обществе началась паника, и всЬ стали спешить продавать свои акцш, не желая, однако, брать за нихъ банковые билеты. Это повлекло за собою разореше мно­жества частныхъ лицъ, но вместе съ гЬмъ лопнуло и все пред-npiflrie. Среди разорившихся было очень много аристократовъ, ко­торые и нравственно унизили себя во время этой погони за лег­кой наживой. Конечно, полное крушеше королевскаго банка,— его акцш и билеты потеряли всякую ценность,—не могло не отразиться на финансахъ самого государства, и авторитета вла­сти не могъ не пострадать вслт*дств!е того, что казна успела погасить очень большую часть своихъ долговъ билетами, кото­рые оказались потомъ ровно ничего не стоящими. Впрочемъ, легкомысленнаго и развращеннаго регента это мало безпокоило.

222*. Когда Людовикъ XV пришелъ въ совершенный возрастъ, Люд"" онъ самъ мало интересовался и занимался делами. Онъ любилъ только CBiTCKifl развлечешя и съ "особеннымъ внимашемъ отно­сился только къ придворнымъ интригамъ, поручая д/вла министрамъ и руководясь при ихъ назначенш и смйщенш капризами своихъ фаворитокъ. Изъ нихъ своимъ вл1яшемъ на короля и своими без­умными тратами особенно прославилась маркиза Ломпадуръ, вме­шивавшаяся въ высшую политику. Въ войне за австршское на­следство Франщя была противъ Марш-Терезш, но когда импе­ратрица написала всесильной маркизе письмо, назвавъ ее лю­безной кузиной, Людовикъ XV сталъ на ея сторону и защищалъ ея интересы въ новой войне (семилетней). Маркиза Помпадуръ поддерживала министра Шуазеля, который вступилъ въ борьбу съ 1езуитами, и уничтожеше этого ордена во Францш произошло ' не безъ ея содейств1я. Лучше всего характеръ Людовика XV выражается въ двухъ приписываемыхъ ему фразахъ: „после насъ —хоть потопъ", и я будь я на месте моихъ подданныхъ, я сталъ бы бунтовать".

223*. Конецъ царствовашя Людовика XV ознаменованъ боръ-Борьба съ @ою съ парламентами. Людовикъ XIV держалъ парламенты въ пол-тами. ной покорности, но начиная съ регентства герцога Орлеанскаго они начали опять вести себя независимо и даже вступать въ споры съ правительствомъ и критиковать его действ1я. Въ сущности члены этихъ судебныхъ палатъ, покупавшее и продававнпе или получавппе по наследству свои места, были ярыми защитниками старины и врагами новыхъ идей, что и доказали сожжешемъ многихъ литературныхъ произведешь XVIII в., но ихъ независи-

— 183 —

мость и смелость по отношешю къ правительству делали парла­менты весьма популярными въ нащи, правительство же не ре­шалось отнимать у этой судейской аристократы ихъ должности, на которыя смотрело, какъ на частную собственность. Только въ начале семидесятыхъ годовъ оно пошло на эту последнюю меру, но выбрало самый неудачный поводъ. Одинъ провинщаль-ный парламентъ возбудилъ д4ло по обвинешю въ разныхъ без-закошяхъ противъ местнаго губернатора (герц. Эгильона), счи-тавшагося „пэромъФранщи" и потому бывшаго подсуднымъ лишь парижскому парламенту. Обвиняемый пользовался расположешемъ двора, и король вел'Ьлъ прекратить дъмо, но столичный парла­ментъ, сторону котораго приняли и всЬ провинщальные, объявилъ такое распоряжеше противнымъ законамъ, признавъ- вместе съ тЪмъ невозможнымъ отправлять правосуд1е, если суды будутъ ли­шены свободы. Тогда министръ юстищи (канцлеръ) Жопу сослалъ непокорныхъ судей и заменилъ парламенты новыми судами, въ которыхъ сделаны были важныя улучшешя (1771). Эти суды, однако, получили кличку „парламентовъ Мопу", и только одинъ Вольтеръ одобрилъ уничтожеше старыхъ парламентовъ. Обще­ственное раздражеше было такъ сильно, что когда Людовикъ XV умеръ, то его преемникъ посп'Ьшилъ возстановить парла­менты.

224. Людовикъ XVI приходился внукомъ Людовику XV. ^рФ°р: Въ 1774 г., когда онъ вступилъ на престолъ, ему было только двадцать л'Ьтъ. По природе челов'Ькъ благожелательный, онъ не прочь былъ посвятить свои силы служенш родине, но онъ совс^мъ былъ лишенъ силы воли и привычки къ труду, да и образоваше его было самое незначительное. Людовикъ XVI постоянно былъ нодъ вл1яшемъ окружающихъ—своей жены Mapiu-Антуанеты (дочери Марш-Терезш), братьевъ (гр. Прованскаго и гр. д'Артуа) и двора, которые между гЬмъ делались все более и более непопу-лярными'въ стране. Въ обществе готовы были верить во все дур­ное, что только разсказывалось о близкихъ къ королю людяхъ и о дворе, но самъ Людовикъ XVI былъ сначала очень лтобимъ, снис-кавъ расположеше къ себе возстановлешемъ парламентовъ. Вскоре по вступленш на престолъ молодой король сд^лалъ министромъ фи-нансовъ (геперальнымъ контролеромъ) очень извъттнаго физюкрата, одного изъ видныхъ деятелей просветительной литературы и замт>чательнаго администратора, Тюрю. Свои правительственныя способности Тюрго доказалъ въ качестве интенданта одной про-випщи, где онъ сделался даже любимцемъ народа (привилегиро­ванные,   напротивъ,   его не любили). Тюрго принесъ съ собою

— 184 —

на министерски! постъ горячую любовь къ родине, широтере-форматорскге .планы, высшую степень добросовйхтнаго отноше^ шя къ исполнение обязанностей и непоколебимую честпость. Программа Тюрго- была программою просв'Ьщеннаго абсолютизма. Онъ не хотъмъ ни мал-Ьйшаго умалешя королевской власти и съ этой точки зрйтя не одобрялъ возстановлешя парламентовъ, тгЬмъ бол'Ье, что съ ихъ стороны ожидалъ только помехи своему дъ\лу. Онъ говорилъ даже, что если бы ему дали на пять л-втъ деспотическую власть, то онъ сд'Ьлалъ бы Францпо счастливою. Въ отлич1е отъ другихъ деятелей въ духгв просвъчценнаго абсолю­тизма, Тюрго былъ противникомъ централизацги, вс£ недостатки которой во Францш зналъ хорошо,* самъ пробывъ несколько л^тъ интендантомъ. Онъ даже создалъ целый планъ сельскаго, городского и провинщальнаго самоуправлетя („муниципалитеты"), основаннаго на безсословномъ и выборномъ начале, и хот'Ьлъ, чтобы во главЬ новыхъ административныхъ учрежденШ былъ поставленъ „ королевсюй муниципалитетъ" изъ представителей отъ отдЬльныхъ провинцш, но лишь съ совЬщательньшъ правомъ голоса и только по нЬкоторымъ вопросамъ. Этимъ Тюрго хот'Ьлъ улучшить управлеше местными делами, заинтересовавъ въ нихъ само общество, и вмйсгв съ тЬмъ содействовать развитию обще-ственнаго духа. Какъ представитель философш XVIII в., Тюрго былъ противникомъ сословным привилегш, хотЬлъ привлечь дво­рянство и духовенство къ платежу налоговъ и даже отмгьнитъ ест феодальным права—безвозмездно крепостничество и вев повин­ности крестьянъ, вытекавнпя изъ ихъ былой неволи, и посред-ствомъ выкупа-^повинности, лежавнпя на крестьянскихъ земляхъ. Онъ также задумалъ уничтожить цехи' и разныя стЬснешя торговли (монополш, внутреншя таможни). Наконецъ, онъ меч-талъ о возвращенш равноправности протестантамъ и о раз­витш народнаго образовашя. Министръ-реформаторъ вооружилъ противъ себя всЬхъ защитниковъ старины, начипая съ королевы и двора, которые были недовольны введенной имъ эконом1ей. Противъ него были и духовенство, и дворянство, и откупщики налоговъ, и хлебные барышники, и парламенты; послЬдше стали противиться его реформамъ и этимъ вызвали его на борьбу. Противъ ненавист-наго министра разными нелЬпыми слухами раздражали и народъ и этимъ возбуждали безпорядки, которые пришлось усмирять во­оруженною силою. Хотя Людовикъ XVI и говорилъ, что только онъ да Тюрго любятъ народъ, но для оказашя поддержки ми­нистру-реформатору былъ слишкомъ слабъ характеромъ, и послЬ неполныхъ двухъ лЬтъ управлетя делами Францш (1 774—1776)

— 185 —

Тюрго   получилъ   отставку.   То немногое, что опъ усп4лъ сде­лать, было отменено.

225. После отставки Тюрго, правительство Людовика XVI время подчинилось направленно, господствовавшему среди привилеги­рованных^ хотя необходимость реформъ и сила общественнаго мнЪшя давали себя постоянно чувствовать, и ншоторые преем­ники Тюрю дшали новыя попытки преобразованы!. Имъ недо­ставало только широкаго ума Тюрго и его замечательной искрен­ности, позволявшей ему высказывать горьшя истины самому королю. Поэтому въ нхъ преобразовательныхъ плаиахъ не было ни оригинальности, ни цельности, ни смелой последователь­ности великаго министра. Самымъ выдающимся изъ новыхъ министровъ былъ Неккеръ, ранее женевскш банкиръ, противникъ Тюрго по своимъ экономическимъ воззрешямъ (онъ былъ мер-каптилнстъ), искусный финансиста, любившш популярность, но лишенный широких!» взглядовъ и твердости характера. За че­тыре года своего перваго министерства (1777—1781) онъ осу-ществилъ кое-кашя намт>ренш Тюрго, но сильно урезанныя и искаженныя, напр., ввелъ въ двухъ областяхъ провинщальное самоуправление, но безъ городского и сельскаго, нритомъ съ сословнымъ характеромъ и съ меньшими правами, чт>мъ было задумано у Тюрго. Неккеръ былъ удаленъ за то, что опубли-ковалъ государственный бюджетъ, не скрывъ громадныхъ рас-ходовъ двора. Въ это время Франщя еще более ухудшила свои финансы вм4шательствомъ въ войну за американскую свободу. Съ другой стороны, это участие Фрапцш въ основапш повой республики только усилило стремленье французовъ къ полгите ческой свободы. При преемникахъ Неккера правительство снова возвращалось къ мысли о финансовыхъ и административныхъ реформахъ и, желая им'Ьть поддержку нащи, дважды созывало собрате нотаблей, т.-е. некоторое количество выдающихся лицъ изъ всЬхъ трехъ сословш по королевскому выбору. Однако, даже такимъ образомъ составленныя собрашя резко критиковали не­умелое ведеше д^лъ министрами. Снова поднялись и парла­менты, не желавппе никакихъ реформъ, но вместе съ гЬмъ про-тестовавппе противъ произвола правительства, чъ^гь они располо­жили въ свою пользу, съ одной стороны, привилегированных^ а съ другой, п остальную нащю. Правительство вступило съ ними въ борьбу и снова рЬншло заменить ихъ новыми судами, но потомъ опять ихъ возстановило. Въ это время (1787) въ обществе заговорили о необходимости созвангя генералъныхъ штатовъ, не собиравшихся съ 1614 г. Первый подалъ мысль объ

— 186 —

этомъ герой американской войны Лафайетъ, бывхшй членомъ перваго собрашя нотаблей; затймъ настаивали на томъ же и парижски парламента, и общее собрате духовенства, и провин­циальные штаты одной провинцш, и вторые нотабли. Вторично призванный къ власти Неккеръ согласился принять па себя завт>довате финансами лишь подъ услов1емъ созыва генераль­ныхъ штатовъ. Людовику XVI оставалось только уступить. 226*. Собратя генеральныхъ штатовъ требовало обще-■ Созван1е  ственное мнгьте безъ различгя   napmiuИ привилегированные,

т"РПРт*а Tit                                                                                                                                                                л.                          х                             /

товъ.

ныхъ шта- и буржуазш высказывались въ смысла необходимости постояннаго ограничешя королевской власти представителями нащи, но по­нимали самоё нащю неодинаково. Дворянство и высшее духовен­ство разумели подъ нащей соединеше трехъ самостоятельныхъ сословгё, буржуаз!я—равноправное гражданство. Привилегирован­ные хотели, чтобы дъма решались посословно, такъ какъ у нихъ было бы тогда два голоса противъ одного, но третье coaroBie, кото­рое по плану Неккера должно было имйть двойное число голосовъ, требовало поголовнаго голосоватя. Ни Людовикъ XVI, ни Нек­керъ, собирая генеральные штаты, даже не решили, какъ же будутъ совещаться и голосовать депутаты—каждое сослов1е от­дельно или веб вмйсгв. Правительство само нашло нужнымъ, чтобы у третьяго сословья было, двойное число голосовъ, ища его поддержки въ задуманномъ распространен^ налоговъ и на приви­легированных^ но въ то же время оно опасалось слишкомъ оппо-зищоннаго настроешя третьяго сослов!я по другимъ вопросамъ, да и при дворь1 благопр1ятствовали старой форм'Ь посословныхъ совйщатй, какъ болйе выгодной для привилегированныхъ. На-стоявъ на созыве генеральныхъ штатовъ, Неккеръ, кромй того, не выработалъ никакой программы, которую правительство могло бы предложить представителямъ сословш. Между т'бмъ нащя, широко допущенная къ участпо въ выборахъ, выразила свои желатя въ наказать (cahiers des doleances), которыми она снабдила сво-ихъ депутатовъ. Все наказы духовенства, дворянства и буржу­азш высказались за превращете генеральныхъ штатовъ въ постоянное учреждеше. Третье сослов1е требовало, помимо того, отмены привилегщ, высшихъ сослов1й, которыя сами отказыва­лись отъ изъяия изъ налоговъ, но крепко держались за все друпя свои права. Въ наказахъ третьяго сослов!я высказывалось также желате отменить все феодальныя права (одни посредствомъ выкупа, друпя безвозмездно, какъ предполагаете Тюрго), но осо­бенно настаивали на этомъ крестьянсюе наказы. Наконецъ, во вевхъ наказахъ предлагалось множество другихъ реформъ (адми-

— 187 —

нистративныхъ, судебныхъ, финансовыхъ и т. п.) и выража­лись требовашя веротерпимости, личной неприкосновенности, свободы печати и пр. и пр. Передъ выборами и во время вы-боровъ вышло также немало политическихъ брошюръ, изъ кото-рыхъ особенный успъхъ им^ла брошюра аб. Сгэса „Что такое третье сослов1е?" Свой взглядъ авторъ коротко выразилъ въ трехъ вопросахъ и отвътахъ: „Что такое третье сослов1е?— Все. — Чъмъ оно было до сихъ поръ? — Ничъмъ.—Чъмъ оно желаетъ быть?-т-Ч4мъ-нибудь". Среди избранныхъ въ депутаты отъ духовенства (291) преобладали, составляя около двухъ тре­тей общаго числа, бедные приходсюе священники, которые были недовольны привилегии епископовъ и аббатовъ и потому на­строены были демократически. Между представителями третьяго сослов1я (557) было нисколько привилегированныхъ и между ними Ciacb и графъ Мирабо, уже тогда известный своими оппо-зищонными сочинешями. Были либерально настроенные и пред­ставители дворянства (всбхъ было 270).

227. Генеральные   штаты   открылись   въ   Версаля   5 мая Образована

Q                         ^                         х                                                        •                          нащональ-

1/оУ г., но первыя недъли прошли въ пререкашяхъ между наго собра-привилегированными и третьимъ сослов1емъ о способе совъща- шя-нШ, такъ какъ первые два штата не хотели подчиниться третьему cociOBito, требовавшему совмъстныхъ засвдашй. Наконецъ, 17 тня третье соошпе приняло важное ръшеше, объявивъ себя нацю-налънымъ собрангемъ въ качестве представителей 96% нацш. Это постановлеше превращало средневековые сословные гене­ральные штаты въ безсословное нащональное собрате. Къ этому ръшешю вскоре присоединились приходсше священники и не­которые дворяне; но дворъ былъ этимъ крайне педоволенъ, и король вел'Блъ закрыть залу засвдашй нащональнаго собра-шя. Тогда депутаты собрались въ манежи для игры въ мячъ (Jeu de paume) и поклялись другъ другу не расходиться и соби­раться всюду, где только представится возможность, пока Фран­ция не получитъ прочнаго государственнаго устройства. Следую­щее ихъ собраше происходило уже въ церкви, такъ какъ и манежъ былъ потомъ запертъ. Между тъмъ на 23 тня дворъ устроилъ королевское замъдате генеральныхъ штатовъ, въ которомъ Лю-довикъ XVI произнесъ речь съ приказашемъ собираться впредь отдельно. Когда король оставилъ залу, депутаты высшихъ со-словш тоже за нимъ удалились, но третье сослов!е продолжало засъдате. На приказъ одного изъ придворныхъ разойтись Ми­рабо отвътилъ знаменитыми словами о томъ, что депутаты со­брались   волею   нацш,   и   что удалить ихъ можно лишь силою

— 188 —

штыковъ. Черезъ нисколько дней король уступилъ, и почти все депутаты двухъ первыхъ штатовъ вошли въ составъ нащоиаль-наго собратя.

228. Въ сущности при дворе не думали уступать. Во-Ниспровер- КруГЬ Парижа и Версаля стали собираться военныя силы, что раго строя, очень безпокоило и нащональное собрате, и народъ. Когда въ столицу пришло вдобавокъ извете, что Неккеръ, въ то время пользовавшиеся громадною популярностью, получилъ отставку и приказате покинуть Франщю, въ Париже произошло возстате, въ которомъ главную роль играли голодавнпе отъ безработицы и дороговизны хлеба рабоч1е. 14 доля народныя толпы разгра­били арсеналъ и оружейныя лавки, напали на государствен­ную тюрьму Бастилгю и овладели этой цитаделью. Для пре-кращешя начавшагося грабежа и отражешя королевскихъ войскъ парижская 6ypfflya3ifl тоже вооружилась.и образовала нахфональ-ную гвард'т, избравъ своимъ главнымъ начальникомъ Лафайета, бывшаго одниыъ изъ депутатовъ отъ дворянства. Нащональное собрате было спасено отъ замысловъ двора, и Людовикъ XVI опять уступилъ. Онъ даже съ'Ьздилъ въ Парижъ, где показывался народу, им-бя на шляпе трехцветную нащональную кокарду (красный и сити—цвета парижскаго герба и белый—щйтъ королевскаго знамени)..

Взяие Бастилш (которую немедленно и разрушили) послу­жило сигналомъ для цгьлаго ряда возстангй въ провинцгяхъ. Осо­бенно сильно. волновались крестьяне, отказывавппеся платить феодальныя повинности, церковную десятину и государственные налоги. Они нападали на замки, разрушали ихъ и жгли, при чемъ было убито несколько дворянъ или ихъ управляющихъ. Когда въ Версаль стали приходить тревожныя извйспя о томъ, что про­исходило въ провинщяхъ, двое либеральныхъ дворянъ внесли въ со­брате предложете отменить феодальныя права—некоторыя без­возмездно, друпя путемъ выкупа. Тогда произошло знаменитое ночное заспданге 4 августа, въ которомъ депутаты высшихъ со­словие стали наперерывъ отказываться отъ своихъ привилепй, и собрате приняло декреты, отменявппе сословныя преимуще­ства, феодальныя права, крепостное право и церковную десятину, равно какъ привилегш отдъ\яьныхъ провинцш, городовъ и кор-порацш и объявлявнпе равенство всбхъ передъ закономъ, въ уплате государственныхъ налоговъ и въ праве занимать гра-жданстя, военныя и церковныя должности. Такимъ образомъ, въ одну ночь 4 августа рухнулъ во Францги весь средневековый общественный строй и заменился безсословнымъ граждйнствомъ.

— 189 —

Въ это время нащональное собрате уже вообще работало надъ новьгаъ устройствомъ Францш. Еще за несколько дней до разрушения Бастилии оно приняло назваше учредителънаго (Assem­ble nationale constituante), оффищально за однимъ собою при-знавъ право дать государству новыя учреждешя. Цервымъ д'Ь-ломъ собрашя было составлете предложенной Лафайетомъ де­кларации правь человша ti гражданина, которой требовали мно-rie наказы и брошюры. При дворт> попрежнему не хотели де­лать- уступокъ. Подъ впечатл'Ьшемъ шльскихъ событш началась эмигращя дворянъ, и въ числт> первыхъ эмигрантовъ былъ млад­шей братъ короля, графъ д'Артуа. У'Ьхавъ за границу, они стали хлопотать при иностранныхъ дворахъ о военной помощи противъ нащональнаго собрашя и народа. Въ самомъ Версале не теряли на­дежды на военный переворота, и хотя Людовикъ XVI послй 14 шля об'Бщалъ не стягивать войскъ къ Парижу, т£мъ не мен'Ье въ Вер­саль стали приходить.новые полки. Въ Париже сделалось извйст-нымъ, что на одномъ офицерскомъ банкете въ присутствш ко­роля и его семьи военные срывали съ себя трехцв-втныя кокарды и топтали ихъ ногами, а придворныя дамы раздавали имъ ко­карды изъ бйлыхъ лентъ. Это вызвало второе парижское воз-еташе, окончившееся походомъ стотысячной толпы, въ которой особенно много было женщинъ, на Версаль, где она ворвалась даже во дворецъ, требуя переезда короля въ Парижъ (5—6 октября). Людовикъ XVI вынужденъ былъ исполнить это требо­ван ie, а вслпдъ 'за переселешемъ въ Парижъ короля и нащональ­ное собрате перенесло туда свои затдатя. Возсташе 14 шля спасло нащональное собрате отъ военной силы, возсташе 5—6 ок­тября лишило его свободы, которой оно не могло пользоваться среди крайне возбужденнаго населешя, не разъ потомъ диктовавшаго свою волю собраннымъ представителямъ всей нащи. Во всякомъ случае, однако, нащональное собрате было теперь единственною силою, распоряжешямъ которой повиновались. Рядомъ съ нимъ возни­кала, однако, и другая сила. Въ столице, которая въ такой цен­трализованной стран'Ь, какъ Франщя, пользовалась почти безгра-ничньшъ вл1ян!емъ надъ провинщями, образовались политически клубы, тоже занимавшееся обсуждешемъ вопроса о будущемъ устройств1! Францш и о совершавшихся собьгияхъ, и одинъ изъ такихъ клубовъ, получивппй назваше якобинскаю, сталъ играть особенно вл!ятельную роль, потому что въ немъ было много наи­более популярныхъ депутатовъ, и мнопе члены его пользовались авторитетомъ въ населеши Парижа, а кромт. того, опъ сталъ заводить свои отдйлетя   во веЬхъ наиболее паселенныхъ горо-

— 190 —

дахъ Францш. Въ клубахъ начали преобладать крайшя мнйтя, которыя завладели и политическою печатью. Чймъ сильнее чув­ствовался раньше гнетъ, гбмъ рйзче и грубее выражалась те­перь оппозищя.

229. Въ нащональномъ собранш ттшъ временемъ стали фор-Мирабо. мироваться политическгя napmiu. О сохраненш стараго порядка мечтали лишь крайте представители привилегированныхъ, но громадное большинство стояло за конституционную монархш, расходясь, однако, въ существенныхъ пунктахъ по вопросамъ о со­ставе и правахъ нащональнаго представительства; даже будунце деятели республиканской партш въ учредительномъ собранш были, впрочемъ, еще монархистами. Никто такъ ясно и трезво не пони-малъ д'Ьйствительнаго положешя дъмъ въ это время, какъ Мирабо. Среди другихъ депутатовъ Мирабо сразу выдвинулся на первое м4сто. Онъ обладалъ умомъ настоящаго государственнаго человека, большими теоретическими и историческими знашями въ области по­литики и громадною способностью быстро разбираться въ самыхъ сложныхъ предметахъ и неутомимо работать въ одно и то же время надъ ръчпешемъ самыхъ разнообразныхъ вопросовъ. Вмйст! съ т4мъ онъ былъ первымъ ораторомъ въ собранш, въ которомъ былъ весь цвъть тогдашней французской интеллигенцш, — и отли­чался ум'втемъ подчинять своему настроенно даже гЬхъ людей, которые не разделяли его мн^шй. Испытавъ лично на себ4 въ молодыхъ годахъ царивнпй въ стране произволъ и просид'ввъ долгое время въ развыхъ государственныхъ тюрьмахъ, Мирабо былъ горячимъ защитникомъ личной свободы. Будучи по проис­хождений аристократомъ и даже гордясь своими титулованными предками, онъ гЬмъ.не менйе примкнулъ къ демократическому дви-женж, охватившему Франщю, и сразу сталъ на сторону правъ на-щи и гражданскаго равенства. Своею задачею онъ поставилъ упро-чете пршбрътешй, сд'Ьланныхъ револющей, но его пугали, съ одной стороны, происки двора и знати, съ другой, народныя волне-тя, грозивппя aHapxieft. Онъ хот^лъ поэтому освободить короля отъ придворныхъ вл!янш и сделать нащональное собрате незави-симымъ отъ непосредствен наго возд,Бйств1я парижскаго населешя, руководимаго клубными демагогами. Король, по его мп'вшю, дол-женъ былъ безповоротно примкнуть къ совершившимся перем'Ь-намъ и не делать попытокъ вернуть прошлое, а единеше между нимъ и народнымъ нредставительствомъ должно было выразиться въ ■ образовавш министерства изъ наиболее влктельныхъ членовъ нащональнаго собрашя по примеру анытскаю парламентскаго министерства. Онъ стоялъ противъ раздъмешя законодательная

т

собратя на дв4 палаты, какъ въ Англш, но желалъ, чтобы ко­ролю предоставлено было безусловное „veto", т.-е. право оста­навливать рйшешя нацюнальнаго собратя, дабы последнее не сделалось нич4мъ неограниченнымъ и потому опаснымъ для сво­боды владыкою страны. Но Мирабо не удалось провести свои идеи въ жизнь. Противъ его идей были и дворъ, и нащональ-ное собрате.

Вскоре послт. октябрьскаго возстатя Мирабо вступилъ въ тайныя сношетя съ дворомъ. Онъ совътовалъ королю стать на сторону револющи и перевести нащональное собрате въ болйе спокойное мйсто. Людовикъ XVI и Мар!я-Антуанета читали его записки, въ которыхъ онъ излагалъ для нихъ свои мысли, и даже платили ему деньги за его советы, но и не думали слушаться этихъ сов1>товъ, помня хорошо его поведете въ начале револющи и не понимая существа его идей. Полагая, что доверять ему пе оггБдуетъ, они все-таки находили ружнымъ платить ему деньги, чтобы не имйть его, по крайней мйрт», своимъ врагомъ. Нащональное собрате тоже не понимало идей Мирабо и равнымъ образомъ ему не дотъряло, особенно когда въ публику проникъ слухъ объ его тайныхъ сно-шетяхъ съ дворомъ. Мирабо стоялъ за королевское veto и за парламентское министерство, но собрате не безъ основашя боя­лось, что король сталъ бы пользоваться своимъ veto лишь для защиты старины, но оно совершенно неосновательно думало, что делать членовъ народнаго представительства министрами опасно для свободы. Въ своей частной жизни Мирабо имъмъ очень некра­сивую репутащю кутилы, запутавшагося въ дЬлахъ и не очень разборчиваго въ способахъ добывать деньги, и въ собранш думали, что Мирабо только проводилъ идеи двора, будучи подкупленъ вра­гами револющи за большую сумму денегъ. Въ клубахъ и въ пе­чати Мирабо даже прямо въ этомъ обвиняли. По вебмъ этимъ при-чинамъ ему и не удалось увидтлъ осуществлетя своего плана— упрочить npio6piTeHifl револющи устаповлешемъ конституцион­ной монархш съ самостоятельнымъ положетемъ королевской власти и парламентскимъ министерствомъ. Себя одного онъ счи-талъ способнымъ быть въ одно и то же время отв'Ьтственнымъ coBf.THHKOMb короны и вождемъ большинства въ нащональномъ собранш, но среди своихъ плановъ въ начал* апреля 1791 г. онъ умеръ поел* непродолжительной болезни. Великому трибуну устроены были велико.тБпныя похороны, въ которыхъ участвовали дворъ, высшее духовенство, нащональное собрате, национальная гвард!я, клубы и масса народа. Вс4 чувствовали, что съ Ми­рабо сошла въ могилу крупная политическая сила.

— 192 —

230*. .Когда умеръ Мирабо, уже подходилъ- къ концу вто-Настроенш р0^ ГОдъ револющи. Въ течете всего этого времени волненгя, начавппяся въЛ789.г., продолоюались, но настроете громад-наго большинства нацш было радостное и восторженное. Еще осенью 1789 г. въ разныхъ мъстахъ страны стали устраиваться празднества въ честь свободы, но особенно трандюзное зрелище представлялъ собою праздникъ федерацги на Марсовомъ поле въ Париже въ первую годовщину взятся Бастилш (14 шля 1790 г.). Въ торжестве участвовали король, напдоналъное co6paHie, нащональ-ная гвард1я со всей Францш и сотни тысячъ народа. Но это настрое­те начало меняться къ 1791 г., и въ нацш возникли опасетя за судьбу совершившихся, въ ея жизни перемшъ. БолЕе всего стали опасаться происковъ эмигрантовъ при иностранныхъ дворахъ, теме болйе, что эмигранты начали даже организовать войско въ пограничныхъ областяхъ Германш. Возникли и недоразумътя и столкновенгя съ иностранными державами. Отъ уничтожешя феодальныхъ правъ пострадали некоторые нЕмецше князья, вла-дЕвпйе землями въ Эльзасе, Лотарингш и Франшъ-Конте, и это вызвало неудовольс/ше со стороны имперш. Въ Авиньоне, принадлежавшемъ nani, папсюе чиновники были прогнаны, и городъ вошелъ въ составъ Францш, что крайне раздражило папу. Австр!я, наконецъ, была недовольна темь, что французы под держивали бельгшское возстате, которое вызвалъ своими м-­рами 1осифъ П.: Среди французовъ все бо.тве и бол-Ье рас­пространялась мысль о томъ, что револющя не должна огра­ничиваться одной ихъ родиной, но должна распространиться на весь человъческш родъ. Подготовлялось, такимъ образомъ, столкновете револющонной Францш съ соседями, но въ 1791 г. во Францш серьезно - о нападенш на сосвдтя страны еще не думали, а скоръе боялись только иностраннаго нашеств!я съ целью вмешательства во внутрентя дЕла страны въ пользу ста-раго порядка. Въ первые годы револющи, однако, Австр1я, Пруссия и Рошя были заняты польскими дгьлами, а кромъ того Австр1я и Poccifl воевали съ Турщей, Poccifl вдобавокъ вела войну съ Швещей, и Австрш, наконецъ, нужно было усми­рять Бельпю и Венгрш. Поэтому и не могло состояться вме­шательства во французсшя ДЕла, котораго желали и эмигранты, и приближенные Людовика XVI.

231. Пока живъ былъ Мирабо, онъ всячески отсовЕтовалъ Конецъ    КОрОЛЮ   соединяться   съ   эмигрантами   и   призывать на помощь

учредитель-      r                                                             r                         г,       v                     -,,        ,

наго со-   военныя 

 

11