yandex rtb 1
ГоловнаЗворотній зв'язок
yande share

Университеты Биржевого Спекулянта

Экономия движений

Каждый раз поздним вечером, когда Арти возвращался с дежурства, дома повторялся один и тот же семейный ритуал. Он приносил с собой кофейные пирожные из бу­лочной «Морской бриз» и пинту фирменного бананового мороженого из местной кондитерской.

После пира он садился у моей кровати, и мы беседова­ли о том, о чем чаще всего разговаривают мальчики с отцами, — о спорте. Арти учил, что для того, чтобы всегда быть лучшим, нужно быть экономным, стремиться к наи­лучшим результатам при наименьших затратах. «Бери при­мер с Марти Райзмана», — говорил он мне (недавно мы видели его в игре с Диком Майлсом, на которую делались крупные ставки, в легендарном клубе пинг-понга Лорен­са на углу 54-й улицы и Бродвея).

У Марти был универсальный удар. Справа он бил по мячу таким движением, каким шулер кидает карты на стол, ударом слева запускал его вверх свечой. Его удары и слева, и справа были одинаково сильны и идеально сбалансиро­ваны. Марти всегда был готов отбить и боковой, и реза­ный удар. Как-то он провел 50 матчей, ни разу не пропу­стив резаной подачи. Частенько он играл в защите, отсту­пив на три метра от края стола, особенно против своего неизменного противника Дика Майлса. Точность и конт­роль силы удара были отличительными чертами Марти. В 1949 году на чемпионате мира по настольному теннису в Стокгольме он завершил четвертьфинальный матч рань­ше, чем играющие за соседним столом открыли счет (а

начинали они одновременно). Произошло это, кстати, на двадцатой минуте.

В теннисе такой же экономичностью движений и точ­ностью отличался Кен Роузвелл. Вероятно, это характерно для всех чемпионов: Фред Астер в танце, Майкл Джордан в баскетболе, Сэм Снид в гольфе, Гэйл Сойерс в футбо­ле, Шугэр Рэй Ленард в боксе. Характеристики этих вели-

чайших чемпионов, при всех их различиях, содержат одни и те же слова: «без малейших усилий», «с легкостью», «пор­хая, словно мотылек», «без напряжения».

Пример панегирика поэзии движения — это описание Джоша Гибсона — вероятно, величайшего бейсболиста в истории,— которое принадлежит Джуди Джонсон, его первому менеджеру:

«Смотреть, как он бьет по мячу, было просто удоволь­ствием. Ни малейшего напряжения. Другие приседают, роют землю, пыхтят... Гибсон просто двигался» (Джон Тори, «Настольная книга бейсболиста»).

Как доказательство важности экономии движений отец цитировал стихи Эмили Дикинсон.

«Но она же поэт, папа», — возразил я.

«Да, но любому спортсмену не помешало бы поучиться на ее стихах. Умение экономить средства выразительности создает сильнейший эффект. Поэтому ее поэзия произво­дит на читателя мощное впечатление», — ответил он.

Действительно, на Брайтон-Бич было несколько спорт­сменов, о которых постоянно говорили, что их движения — это «поэзия». Вик Гершкович никогда не суетился, отра­жая удар. Он всегда оказывался на месте, и его левый и правый сокрушительные прямые удары позволяли ему бить с силой 160 км/ч с любого места — в отличие от спорт­сменов, у которых одна рука сильнее другой. Им поневоле приходилось выбирать какую-то одну сторону, что выгля­дело не слишком эстетично.

«Вик, твоя главная проблема — это излишняя суетли­вость. Твоя ракетка делает слишком большую дугу. Драйв ты выполняешь как команду «кругом». В пробежке ты на­бираешь излишнюю скорость и слишком резко останавли­ваешься, а ракетку задираешь так, будто отдаешь честь. При подаче слишком высоко подпрыгиваешь, а мячи при­нимаешь либо над сеткой, либо между ног. Будь спокой­ней. Не суетись. Старайся сгруппироваться. Брось выкрута­сы, сосредоточься на главном. Фиксируй глазами мяч. Ра­кетка должна следовать за ним».

Я не забываю о своих недостатках, когда играю в сквош. Эхо, отражающееся от стен, доносит до меня шепот га­лерки. Стоит старому болельщику привести на матч, в ко­тором я играю, новичка, и через несколько секунд я слы-

шу неизбежное: «И это Нидерхоффер?! Он же двигается как слон!»

Свою неуклюжесть я стараюсь компенсировать повы­шенной предусмотрительностью. При подаче я посылаю мяч как минимум сантиметров на десять выше сетки, в отличие от противников, которые, рискуя потерять очко, предпочитают бить как можно ближе к ней. Так же я дей­ствую и в спекуляциях, никогда одновременно не играя на повышение и на понижение.

Однажды мне пришлось услышать и более лестное мне­ние о себе. Один из старых болельщиков заявил: «Когда я вижу этого увальня Нидерхоффера в игре, вначале кажет­ся, что он неуклюжий, словно жердь. Но он напоминает Хонуса Вагнера — лучшего бейсболиста из тех, кого я ви­дел. Тот мог взять любой мяч. 700 выигрышей и восемь раз первое место по подачам в лиге. Этот малыш тоже рожден для спорта. Только бы характер не подвел. Ему бы поучить­ся у Вагнера — вот у кого был характер».

Да, я научился контролировать себя — благодаря про­игранным матчам в колледже, когда я спорил с судьей и от злости лупил кулаками в стену. Все виды спорта, кото­рыми я занимался, требовали максимальной самоотдачи. Зря растраченная энергия дает противнику преимущество. За исключением нескольких уникальных личностей, встре­тившихся мне в жизни, — таких, как Марти Хоген в тен­нисе, Бейб Рут в бейсболе или Джордж Сорос в биржевой игре, — все добивавшиеся успеха в жизни обладали врож­денной способностью экономить силы при работе.

 

13