yandex rtb 1
ГоловнаЗворотній зв'язок
yande share

Университеты Биржевого Спекулянта

ПРЕДИСЛОВИЕ

Мне надоело слушать, как учителя гово­рят мне: «Ты должен это понимать, ведь у тебя отец — полицейский. Ты должен подавать при­мер другим.

Артур Нидерхоффер, из воспоминаний о своем сыне

«Вылезай! Это тебе не под силу, ты до этого не дорос, как и до рынка!»

Эти выкрики, звучащие с венгерским акцентом, обра­щены ко мне. Мы с дочерью Кейти боремся с волнами Атлантики, накатывающимися на берег Лонг-Айленда в Саутхэмптоне. Океан, разбуженный ураганом «Эндрю», бушевал весь тот уик-энд в августе 1992 года. Мы оборачи­ваемся. Перед нами наш гостеприимный хозяин — леген­дарный и непобедимый Джордж Сорос, тот самый король спекулянтов, который однажды сумел свалить Английс­кий банк. На нем крохотные плавки — как и многие пожи­лые богатые европейцы, на отдыхе шестидесятилетний Сорос позволяет себе некоторую вольность в костюме.

Это уж слишком! Мой бывший босс, желчный милли­ардер, пригласивший нас в свой загородный дом на вы­ходные дни, кричит на меня.

«Нет,— возражаю я. — Этот способ рекомендован вели­ким Фрэнсисом Гэлтоном: сесть лицом к воде, зарыть руки

 

 

в песок, и пусть волны перекатываются через тебя». Хотя мне не выпала судьба провести детство в Саутхэмптоне, где воздух напоен ароматами, где ярко сияет солнце, а волны слишком велики для простых ряботяг вроде меня, выросших на Брайтон-Бич в Бруклине, я заявляю: «Я от­лично знаю, что такое большие волны. Это моя экологи­ческая ниша».

Никогда не забывая заранее обдумать пути к отступле­нию, я поспешно добавляю: «Как бы то ни было, добрые люди всегда могут спасти утопающего. Надо построиться в цепочку, крепко взяв друг друга за руки, а тот, кто впере­ди, — то есть ты, Сорос, — должен схватить меня в после­дний момент перед тем, как волна отхлынет».

Как бы я ни храбрился, меня пробирает дрожь. Я — спекулянт, я зарабатываю на хлеб тем, что ворочаю боль­шими волнами. Строго говоря, мои функции в экономике заключаются в том, что я обеспечиваю равновесие спроса и предложения. Я продаю, когда цены растут, и покупаю, когда они падают. Когда цены растут и потребители стре­мятся скорее обменять свои деньги на товар, я беру у них деньги и даю им товар. Таким образом я сбиваю цены и препятствую возникновению дефицита. Когда же цены падают, а производителям надо получить деньги за свою продукцию, я даю им деньги и беру их товар. Таким обра­зом, поддерживая уровень цен, я предотвращаю банкрот­ство производителей, регулируя товарное производство. Это похоже на то, как капитан распределяет запас продоволь­ствия в неожиданно затянувшемся рейсе.

Накатывавшиеся на берег огромные океанские волны, с которыми я боролся в тот день, были порождены, как оказалось, сильнейшим за последние двадцать лет урага­ном. Хотя тогда я ничего не сказал Джорджу, было ясно, что происходит что-то необычное.

Даже в наш век высоких технологий природные катас­трофы нередко вызывают потрясения на мировых рынках. Извержения вулканов, бури, землетрясения — все это воз­действует на фондовые рынки и финансовые системы со­временного мира.

Так произошло и в тот раз. Рыночные потрясения, пос­ледовавшие за ураганом «Эндрю» спустя два дня, едва не утопили меня (Сорос был прав, когда советовал вылезать

из воды!). Рухнули рынки казначейских обязательств* и акций**, предположительно по причине того, что страхо­вые компании были вынуждены выбросить на рынок боль­шой объем облигаций,*** чтобы выполнить свои обяза­тельства по ущербам, нанесенным ураганом. Все взаимо­связано. Когда казначейские обязательства упали на 2%, на столько же упал доллар: спрос на американскую валю­ту со стороны иностранных инвесторов**** снижается при снижении цен на акции и облигации.

Я едва не пошел ко дну, пытаясь повернуть назад все эти волны, порожденные ураганом. Приблизительно в это время Сорос стал называть меня бедолагой. Он не раз го­ворил мне: «Виктор, не обижайся, но не пора ли тебе закрывать лавочку?»

Рыночные потрясения, связанные с погодой, были не единственной моей проблемой. «Им» удавалось переигры­вать меня почти при каждом значительном колебании рын­ка. В первом квартале 1995 года «они» поймали меня с длин­ной позицией по доллару в момент, когда курс доллара по отношению к иене упал на 20%. Наоборот, у меня была короткая позиция по доллару во второй половине года, когда курс изменился в обратную сторону на те же 20% (анализ таких движений рынка я называю «анализ Ло-Ба-голы», в честь одного еврея из Африки, который заметил подобные закономерности в ежегодных миграциях слонов).

Один из моих друзей, прочитав ранний черновой вари­ант этой книги, прислал мне взволнованное письмо: «Я

* Казначейские обязательства — ценные бумаги, удостоверяющие внесение их держателями денежных средств в бюджет государства и дающие право на фиксированный доход в течение всего срока владе­ния этими ценными бумагами. — Прим. ред.

** Акции — ценные бумаги, удостоверяющие вложение капитала и гарантирующие получение части его прибыли в виде дивиденда. — Прим. ред.

*** Облигация — ценная бумага, удостоверяющая внесение ее вла­дельцем денежных средств и подтверждающая обязательства возместить ему номинальную стоимость этой ценной бумаги в предусмотренный в ней срок, с уплатой фиксированного процента. В отличие от акций об­лигация не дает владельцам права голоса на собраниях акционеров. — Прим. ред.

**** Инвестор — юридическое или физическое лицо, вкладываю­щее денежные средства в какой-либо инвестиционный проект и опре­деляющее объемы и направления вложения этих средств. — Прим. ред.

Всего к настоящему времени я провел около двух мил­лионов сделок, имея в среднем 70 долларов прибыли на каждой. Значение квадратичного отклонения такой цифры средней прибыли от случайной равняется примерно 700. Вероятность случайного появления такого значения откло­нения приближается к вероятности того, что детали, раз­бросанные по автомобильной свалке, сами собой образу­ют «Макдоналдс».

Я не собираюсь посвящать читателей в мои системы спекуляции — это не только не в моих интересах, но так­же и не в ваших. Если бы я и знал какое-то заклинание наподобие «Сезам, откройся», пригодное для биржевых спекуляций, я бы его не выдал. В этом мире деньги играют достаточно существенную роль, и ни я, ни мои друзья, ни один из тех, кого я знаю, не считают себя настолько состоятельными, чтобы открыть свои коммерческие сек­реты. Человек просто-напросто утратит свои преимуще­ства перед другими и опять превратится в простого смерт­ного, бьющегося за кусок хлеба. Конечно, можно доволь­ствоваться и одним хлебом насущным, но лучше, когда другие пекут его, не пользуясь твоими рецептами.

Даже если бы я решил раскрыть те из своих секретов'и систем спекуляции, которые до сих пор не потеряли сво­ей эффективности, моя семья и близкие, мои партнеры и мои служащие стали бы категорически возражать. Исчер­пав все аргументы, они в конце концов заявили бы следу­ющее: «Виктор, тебе и твоим наследникам стоило бы по­больше узнать о ряде нашумевших судебных процессов по поводу разглашения коммерческих тайн, принадлежащих далеко не одному человеку».

Нет, исключено, чтобы кто-либо обменял секрет дей­ствительно эффективной схемы зарабатывания больших денег на авторский гонорар за книгу. Кроме того, боль­шинство систем, которые книги предлагают сегодня буду­щим спекулянтам, принципиально неверны. Большая часть выставляемых на продажу идей не имеет под собой ника­кой научной базы. Рекомендуемые схемы почти никогда не подтверждаются реальными статистическими данны­ми, они базируются исключительно на слухах. Такие схе­мы можно придумывать каждый понедельник с утра по­раньше. Когда о системах, основанных на четко опреде-

ленных и систематически повторяющихся явлениях, рас­сказывают настоящие профессионалы, что бывает крайне редко, то это означает, что соответствующий экономи­ческий цикл вот-вот изменится и разумнее будет действо­вать вопреки подобным советам. То, что хорошо сегодня, завтра будет освоено всеми участниками рынка, а это уменьшит прибыльность. Можно сказать, что любая сис­тема перестает работать, когда ею начинают пользоваться слишком многие.

Я не смогу помочь вам зарабатывать деньги, если даже научу вас точно копировать методы работы профессио­нальных спекулянтов. Но я смогу научить вас гораздо бо­лее ценному: способу мышления, который приведет вас к новым достижениям. Я — хороший ученик, и у меня были прекрасные учителя. Среди них были самые разные люди:

простые труженики, миллиардеры, гениальные полицей­ские, бродяги, председатели бирж, букмекеры, нобелевс­кие лауреаты, выдающиеся статистики и несколько чем­пионов мира в игровых видах спорта. Однако, как выража­ется мой шахматный наставник, международный гроссмейстер Арт Бисгир, «надо понимать, что это — урок, чтобы усвоить его». В этой книге я хочу привлечь внимание читателей к урокам, которые преподавали мне все эти ве­ликие люди.

Успехи в спекуляции зависят от обычных событий по­вседневной жизни. Спорт, музыка, природа, скачки, пи­рушки, женщины — все это нас многому учит. Удачливый спекулянт — тот, кто быстро возвращает цены к их есте­ственному уровню. Умение действовать быстро и решитель­но необходимо в любой сфере деятельности.

Главная тема этой книги — уроки, которые я усвоил от моего отца, Артура Нидерхоффера. Его мягкость, доброта, ум и склонность к творчеству завоевывали любовь всех, кто знал его. Я передам вам то, чему он учил меня и что помог­ло мне выжить и добиться успеха в жизни. Уроками Артура были игры, в которые он неустанно играл со мной, тысячи тренировок, на которые он возил меня, истории, которые он мне рассказывал, книги, которые мы вместе читали, а также книги о жизни полицейских, которые он писал.

Помимо практических жизненных уроков, которые я по­лучил от отца и извлек из биржевого опыта, еще одной те-

мой этой книги будут уроки, которые мне давал начиная с 1981 года — года смерти Артура — мой друг Джордж Сорос. Джордж считается лучшим спекулянтом в истории биржи. В течение восьмидесятых годов я вел большую часть его опе­раций по товарам и ценным бумагам* и был брокером** многих из его фондов, а также участвовал в ряде его проек­тов в качестве партнера. Между нами установились хорошие личные отношения, в основе которых лежит наша общая любовь к детям (у нас их на двоих одиннадцать) и теннису.

При этом обратите внимание, насколько различны эти два человека — Артур Нидерхоффер и Джордж Сорос. Для Артура было обычным делом за ночь съездить из Нью-Йорка в Бостон, чтобы отпечатать мою курсовую работу, дав мне возможность отдохнуть после трудного матча. Джордж никогда в жизни не испытывал потребности по­менять ребенку пеленки. Артур был настолько беден, что никогда не мог позволить себе покупать ценные бумаги. Слухов о том, что Джордж собирается дать какое-либо интервью, достаточно для того, чтобы запустить сделки на десятки миллиардов. Артур всегда встречал и провожал всех родственников и родственников родственников, мо­таясь в аэропорт на своем старом автомобиле. Джордж не бывает на похоронах своих лучших друзей, но при этом незаметно помогает множеству людей, направляя на бла­готворительность миллиарды долларов. Из всех, кого мне довелось знать, не было никого человечнее Артура, и никто не стремился помочь человечеству больше, чем Джордж.

Я надеюсь, что мои опыты повседневной жизни обыч­ного человека, соединенные с уроками, полученными от великих людей, помогут вам понять, что это за ремесло — покупать дешево и продавать дорого, и, может быть, даже научиться ему.

Виктор Нидерхоффер Уэстон, Коннектикут Ноябрь 1996 года

* Ценные бумаги — денежные документы, определяющие взаимо­отношения между лицом, выпустившим эти документы, и их владель­цами. Ценные бумаги предусматривают выплату доходов в виде диви­дендов или процентов. — Прим. ред.

** Брокер — маклер, посредник, агент (фирма или лицо) по куп­ле-продаже ценных бумаг или товаров на бирже. — Прим. ред.

 

 

3