yandex rtb 1
ГоловнаЗворотній зв'язок
yande share
Главная->Біржа та інвестиції->Содержание->Родословная семьи с Брайтон-Бич

Университеты Биржевого Спекулянта

Родословная семьи с Брайтон-Бич

После Первой мировой войны дела в конторе по торгов­ле жильем Мартина и Берди Нидерхофферов, родителей моего отца, шли все хуже и хуже. Вынужденные вести более скромный образ жизни, они переехали на Брайтон-Бич. Жилье в многоквартирном доме стоило недорого, он стоял прямо на берегу Атлантического океана, так что они рас­считывали сделать и жизнь, и отдых экономнее. В 1917 году там и родился их сын Артур.

Родители моей матери, Сэм и Гертруда Айзенберг, переехали на Брайтон-Бич по совету врача. Гертруда пе­ренесла тяжелую операцию на щитовидной железе, и хирург рекомендовал ей постоянную близость к морс­кому воздуху, богатому йодом. Их дочь Элен родилась в 1924 году.

Мои родители познакомились в 1939 году. Элен была редактором школьной газеты «Журнал Линкольна». Среди

других членов редколлегии была Джейн Нидерхоффер, брат которой считался звездой футбольной команды Бруклин-колледжа. Большой эрудит, он часто помогал сестре с до­машними заданиями. Вскоре в приготовлении уроков ста­ла участвовать и моя мама. Последовал роман, а за ним и я, ровно через девять месяцев после свадьбы Арти и Элен в 1943 году.

Арти был человеком того типа, который встречается хотя бы раз в жизни каждому — его любили и уважали все. Больше всего он напоминал Бальдра, скандинавского бога света и красоты, смелого, умного, справедливого, искрен­него, простого и щедрого — самого доброго и сострада­тельного из всех богов.                               I

Арти получил юридическую степень на юридическом" факультете Бруклин-колледжа в 1939 году и стал членом Нью-йоркской коллегии адвокатов в 1940 году. Однако в стране по-прежнему продолжалась депрессия, и он не смог найти работу по специальности. Шел восьмой год «нового курса» Рузвельта, безработица держалась на уровне 18%. Отцу нужна была работа, и в 1940 году он решил посту­пить в нью-йоркскую полицию.

Отличная оплата, больше 10 000 долларов в год, не­плохая пенсия и отсутствие страха потерять работу — как не позавидовать всем, кто работает в полиции, в пожарной и санитарной инспекции! Когда Нью-Йорк решил принять на работу в полицию триста человек, в очередь на сдачу экзамена выстроилось больше тридца­ти тысяч. По результатам экзамена Арти оказался в пер­вой сотне. Его зачислили патрульным в участок на Кони-Айленд. Он подрабатывал ночным сторожем, а также погрузкой «Нью-Йорк таймс» на развозившие тираж грузовики. Вскоре он продолжил образование в Бруклин-колледже и Нью-Йоркском университете и получил сте­пень доктора социологии с отличием. После двадцати лет службы он ушел в отставку в чине лейтенанта и стал про­фессором и одним из основателей Колледжа криминали­стической юриспруденции имени Джона Джея (который стал частью университетской системы города). Его книги и сегодня остаются классическими трудами в этой обла­сти: «Банда» (очень характерно, что Арти не возражал, когда его научный руководитель в докторантуре поста­

вил свое имя в качестве основного автора), «За щитом», «Сила противостояния», «Семья полицейского».

Арти и Элен обосновались на Брайтон-Бич, в ма­ленькой квартире в стиле арт-деко, всего в одном квар­тале от четырех главных достопримечательностей Брай- тона — частного пляжа, висячей мостовой, электропо- ездов и огромного кирпичного здания городской школы номер 225.

Жемчужиной Брайтон-Бич был «частный» кусочек пля­жа. На нем все еще красовалась табличка «Частный» с тех самых дней, когда магнат Джозеф П. Дэй затеял перестрой­ку набережной, стремясь превратить его в курорт для иг-роков и прожигателей жизни. Это было моим любимым местом.

Следующую четверть века Арти и Элен проводили свой досуг по большей части на набережной. Песчаный пляж Брайтона тянется на 30 метров от полосы прибоя почти на протяжении мили. На востоке он граничит с дорогим Ман-хэттен-Бич, на западе — с вечным карнавалом парка от­дыха на Кони-Айленд. Брайтон снисходительно позволяет бедноте дышать тем же воздухом, любоваться теми же ви­дами, уплетать те же лакомства и заниматься тем же спортом, что и богачи. Полоса пляжей тянется на добрый десяток километров. Свежий морской воздух, шум при­боя, игра света и тени на границе воды и песка, простор, великолепный океанский лайнер, уходящий в неведомые страны, закат солнца на море — картины, лучше которых не мог бы желать никто из богатых и сильных мира сего. Лакомства и яства? Ни один царский стол не сравнится с кнышами миссис Сталь, устрицами от Лунди, сосисками Натана в пляжных закусочных; а ведь было еще множество Кондитерских магазинчиков, окружавших пляж, где про­давались вафли, горячие сухарики и бог знает что еще. Срочную связь телефонные автоматы в кондитерских обес­печивали не хуже, чем частные почтальоны аристократов или почтовые голуби Ротшильдов и агентства «Рейтер». Спорт? Ответом Брайтона на лаун-теннис и сквош было размахивание ракетками и игра в мяч. Простые люди от­бивают теннисный мяч от бетонных стен и гоняют фут­больный мяч на цементных площадках. Спецпокрытия и трава не для них.

 

 

7