yandex rtb 1
ГоловнаЗворотній зв'язок
yande share
Главная->Різні конспекти лекцій->Содержание->ВЛАСТЬ И УПРАВЛЕНИЕ  В УСЛОВИЯХ СТАНОВЛЕНИЯ ИНФОРМАЦИОННОГО ОБЩЕСТВА.

Власть и управление

ВЛАСТЬ И УПРАВЛЕНИЕ  В УСЛОВИЯХ СТАНОВЛЕНИЯ ИНФОРМАЦИОННОГО ОБЩЕСТВА.

     Начало формирования постиндустриального  (информационного) общества в конце ХХ  -  начале ХХ1  века приводит к глубинным изменениям механизмов  власти и управления на всех уровнях их организации. На эти изменения обратили внимание уже западные социологи, впервые сформулировавшие концепцию постиндустриального общества.

      В 1973 г. Д. Белл отмечал: «Решающим социальным изменением, происходящим в наше время, … стало подчинение экономической функции политическому фактору» (1)[1].     Его влияние выражается, в частности, в новых, более гибких формах планирования и в тенденции превращения государств как капиталистического, так и социалистического типа в «некий новый тип централизованно-децентрализованной рыночно-плановой системы»[2]. Американский социолог выделяет «три модели власти и социальной мобильности» : это прежняя модель собственности как основы благосостояния и власти  (1), технические знания как основа власти и положения (2) и политическая должность как основа власти (3)[3] Политическое основание власти в большей степени проявляется в насилии, чем два других.  Поэтому можно считать, что Элвин Тоффлер, выделяющий среди «инструментов» и «уровней»  власти в первую очередь «насилие, богатства и знания»[4], по существу разделяет точку зрения Д. Белла. Тоффлер так же, как и Белл, подчеркивает возрастающую роль знаний в постиндустриальном обществе, указывая на то, что они являются наиболее «разносторонним» и «основательным» источником власти: «Знания дают власть высочайшего качества»[5]. «Использование насилия как властного средства исчезнет еще не скоро … Правительства будут применять силу, когда им покажется, что это отвечает их целям. Государство не откажется от пушек»[6].  Однако «теперь уже несомненно, что знание, этот источник самой высокой власти, с каждой наносекундой приобретает все большее значение»[7].

     В работе «Грядущее постиндустриальное общество»  Д.Белл сделал не совсем определенное, но подтвердившееся в будущем предсказание об изменении механизмов власти и управления: «Старые бюрократические модели иерархически построенных централизованных организаций, функционирующих при помощи интенсивного разделения труда, несомненно, будут заменены новыми формами»[8]. Спустя 23 года эта мысль была подробно раскрыта социологом-постиндустриалистом новой волны Мануэлем Кастельсом. Он согласен с Д. Беллом в оценке роли государственного планирования в обеспечении прогресса постиндустриального общества. На основании конкретных исторических примеров Кастельс утверждает: «Таким образом, государство, а не предприниматель-новатор в своем гараже, как в Америке, так и во всем мире, было инициатором информационно-технологической революции»[9]. «Смешанная политика вмешательства ЕС в различных отраслях, таких, как электроника, автомобилестроение, сельское хозяйство, показала, что нет предела возможностям правительства по обращению вспять технологического и экономического спада… Идеология же позитивного невмешательства, которой пользовались Рейган и Тетчер во время всеобщей мировой сумятицы, подорвала основы производства и торговли в США и Великобритании в 1980-х годах»[10]. Власть государства проявляется, таким образом, не столько в примитивном насилии, сколько в сознательном планировании и управлении развитием экономики и других сфер социальной системы. С точки зрения Кастельса, важнейшей новой структурой, все глубже пронизывающей  информационную цивилизацию, является сеть, формирующая новую сетевую логику, сетевую экономику и сетевое общество.

     Сетевое предприятие приходит на смену менее гибким организациям эпохи индустриального общества (так называемым «бюрократиям»), которые без развития компьютерных сетей становятся попросту неуправляемыми[11]. В современном обществе реальным коллективным капиталистом становятся финансовые рынки и их управленческие сети[12] , то есть власть оказывается распределенной в толще этих новых структур. Сетевая организация коренным образом изменяет и предприятие, и отдельного работника, передавая последнему часть властных полномочий: «… Чем шире и глубже становится распространение передовой информационной технологии на фабриках и в офисах, тем больше потребность в автономном образованном работнике, способном и желающем программировать и принимать решения по всей последовательности работ»[13]. «… Информационная технология наделила новой властью непосредственного работника на уровне цеха»[14], ему приходится действовать более творчески и принимать самостоятельные решения. Это реальное требование информационной экономики привело к формированию новой технологической парадигмы.

     Как отмечает Кастельс, технологическая парадигма информационного общества характеризуется особой логикой взаимодействия – сетевой логикой. Понятие сетевой логики важно для объяснения формирующихся механизмов власти и управления, поэтому оно требует более детального рассмотрения и сравнения с другими существующими в обществе моделями власти, планирования и управления.

     Динамическая сеть, писал К.Келли в 1995 г., является символом науки следующего (теперь уже – нынешнего – С. О.) столетия. Сеть – это единственная организация, способная к неограниченному росту и самостоятельному обучению. «Все прочие топологии ограничивают то, что может случиться. Сетевой рой весь состоит из краев, и поэтому открыт для любого пути, которым вы к нему подходите. В самом деле, сеть есть наименее структурированная организация, о которой можно сказать, что она имеет структуру вообще… Никакая другая расстановка – цепь, пирамида, дерево, круг, колесо со ступицей – не может содержать истинное разнообразие, работающее как целое»[15]. В самом деле, сеть создает новые и неожиданные возможности организации системы власти и управления. Сравним сетевую структуру с другими типами организации.

     В рамках философской школы Пермского классического университета была предложена концепция планирования и управления, различавшая два принципа организации общества: построение его как слабо иерархизированной системы и как многоуровневой хорошо иерархизированной системы[16]. Общество, рассматриваемое в экономическом, политическом или любом другом измерении представляет из себя иерархическую систему, включающую ряд уровней организации – от индивида до общества в целом. Простейший способ осуществления власти и управления в этой системе – сбор информации на ее нижних этажах и движение этой информации вверх, а затем – принятие решений на высшем уровне иерархии (парламент, правительство) и прохождение управленческих команд сверху вниз, сопровождающееся жестким контролем исполнения. Все сколь-нибудь важные решения принимаются в едином центре, а затем единообразно исполняются на нижних этажах общественной системы. К такой слабо иерархизированной системе организации власти и управления  закономерно тяготеет ряд организаций – например, армия. В применении же к современной экономике жесткая централизация дает сбои. Она фактически оказывается экономической проекцией (экономическим аналогом) извращенного управления, которое на политическом уровне анализировал Э. Тоффлер. С его точки зрения, в обществе возможны две разновидности порядка – «общественно необходимый порядок», то есть необходимый для нормального функционирования социальной системы, и «прибавочный порядок». «Прибавочный порядок является тем избыточным порядком, который навязывается обществу не для его пользы, а исключительно для блага людей, управляющих государством»[17].

     Попытки руководить всей деятельностью общества из единого центра направлены на сохранение полной управляемости социальной системы и стабильности власти. В некоторых условиях (например, во время войны) они имеют позитивный смысл и даже бывают необходимы. Однако по мере увеличения масштабов экономики такие попытки становятся все менее и менее продуктивными. Возрастание потоков информации, проявление непланируемости и случайности на всех уровнях общества как целого требуют перехода ко второй модели организации власти и управления (так и не реализованной сколь-нибудь последовательно в советское время) – модели многоуровневой хорошо иерархизированной системы. В этой модели прогнозирование, планирование и управление «должно опираться на хорошо иерархизированную модель общественного организма, где каждый уровень системы, обладая относительной самостоятельностью и самодвижением, в то же время интегрирован единым социальным целым, находится в подчинении вышележащим уровням и обществу как целому»[18]. Управление в такой системе более гибко, так как каждый ее уровень обладает самостоятельностью в решении закрепленного за ним круга проблем, то есть власть распределена по всей иерархии от отдельного рабочего места до высших органов государственной власти.

   

 

2